Глава 31. Подготовка к операции

          В город вся команда вернулась ещё засветло. Ефимов с непривычной для себя усталостью выбрался из кабины. Сказалась высота, сказалось напряжение последних часов. Но дело было сделано. Репетиция прошла успешно, крючья забиты, каждый знал свой манёвр до автоматизма.
          Служебный мини автобус забрал всех прилетевших прямо у самого вертолёта на аэродроме. Первым делом завезли команду Ефимова в управление, а мини автобус поехал дальше, развозить вахтовиков по домам. Все четверо зашли в кабинет полковника, чтобы получить короткие инструкции на завтра. Однако Ефимов не стал утруждать себя и своих сотрудников всякими инструкциями, а просто поблагодарил за проведённую репетицию и отправил всех отдыхать по домам.
          Говоров не поехал домой, а спустился в свою лабораторию. Он последнее время почти там и жил. Ефимов сел в служебную машину, кивнул водителю и откинулся на сиденье. Уже начинало темнеть. За окнами проплывал вечерний город: огни, витрины, спешащие домой люди. Обычная жизнь. Та, которая останется такой же, даже если у скал произойдёт нечто, способное перевернуть представления человечества о реальности.
          Дома он не стал ужинать, только выпил крепкого чая и долго сидел в кресле, глядя на тёмный экран телевизора. Мысли крутились вокруг одного: не упустили ли чего? Всё ли предусмотрели? Обручи работали безупречно, страховка надёжна, люди подготовлены. Но неизвестность она всегда остаётся. Что, если внутри окажется не четверо, а больше? Что, если пленники будут в таком состоянии, что не смогут двигаться? Что, если появится дракон и поведёт себя иначе, чем в прошлый раз? Он заставил себя остановиться. Завтра – доклад у генерала. Надо выспаться.
Утром Ефимов без опоздания пришёл на службу. Это был его стиль работы, никогда не опаздывать. У него на столе уже лежали утренние сводки со станции. Дежурный офицер всегда приносил утренние сводки в восемь часов утра. Евгений быстро просмотрел их, отметив про себя, что ничего существенного, с момента отбытия его со станции, не произошло. Только он отодвинул сводки в сторону, раздался звонок внутреннего телефона. Звонил Касенов.
          - Доброе утро, Евгений Александрович! У меня появились дополнительные материалы по туристам из Новосибирска. Когда вам их занести?
          - Заноси прямо сейчас, я пока на месте. – сказал Ефимов, включая чайник.
В кабинете уже дымился свежезаваренный чай, когда Аскар зашёл в кабинет Ефимова. Он положил папку на стол Ефимова и сел напротив, ожидая, пока шеф просмотрит документы.
          - Аскар, не стесняйся, наливай себе чай. Я пока полистаю документы.
          Ефимов открыл папку. Фотографии из отдела кадров - не любительские, как в прошлый раз, а официальные, чёткие, анфас и в профиль. Четыре лица. Четыре судьбы, оборванные три года назад в горах.
          Соколов Игорь Петрович, 34 года, старший группы. Кандидат геолого-минералогических наук, начальник партии. Женат, двое детей. Фотография серьёзного мужчины с умными глазами и аккуратной бородкой;
          Волкова Анна Сергеевна, 29 лет, геофизик. Не замужем. На снимке - светлые волосы, открытая улыбка, чуть прищуренные глаза;
          Миронов Павел Андреевич, 32 года, геохимик. Холост. Спокойное, немного отстранённое лицо человека, привыкшего к долгим экспедициям;
          Зимина Елена Викторовна, 27 лет, лаборант-исследователь. Замужем. Самая молодая, самая хрупкая. На фотографии она смотрит чуть в сторону, словно задумалась о чём-то своём.
          - Семьи до сих пор ждут, - тихо сказал Касенов. - Я связывался с институтом. Родители, жёны, муж... Зимина, кстати, вышла замуж за коллегу. Но муж не увлекался горным туризмом и в этот поход не собирался. Говорят, надеется, что жена найдётся. Этот поход был нужен этим заядлым туристам для закрытия спортивных разрядов. Руководителю похода, Соколову, этот поход нужен был для присвоения кандидата в мастера спорта, остальным участникам, для закрытия первого разряда.
          Ефимов кивнул, закрывая папку.
          - Значит, будем возвращать. Аскар, подготовь копии этих материалов для всех участников операции. Каждый должен знать своих пленников в лицо. Вдруг придётся опознавать в стрессовой ситуации.
          - Сделаю.
          - Ты уже смотрел сводки со станции? – спросил Евгений.
          - Вам дежурный офицер уже принёс ночные сводки, а я посмотрел копии. Температура поверхности наклонной скалы поднялась ещё на полградуса относительно фона. И гладкость усиливается. Старший вахты пишет, что рука скользит, как по полированному камню.
          - Всё правильно, это я уже прочитал. Вертикальная скала тоже должна повышать температуру и становится гладкой. А вот эту информацию в сводках не нашёл. А ведь в нашем деле важна особенно вертикальная скала. Ниша и пленники находятся как раз там. Уточни, пожалуйста, почему это в сводках не отразилось. Понимаешь, Аскар, наклонная скала прежде всего служит для «Зелёного Луча» зеркалом. Таким своеобразным отражателем. Это моё мнение. Главное таится в вертикальной скале. «Зелёный Луч» - это какая-то энергия, а может даже не энергия, а какой-то симбиоз энергии и живого организма. Я это видел своими глазами, когда это нечто выползало из вертикальной скалы. Оно вело себя как живое существо и лишь коснувшись поверхности наклонной скалы, всё превращалось в мощный «Зелёный Луч». Поэтому свяжись со станцией и выясни, почему в сводках отражается только наклонная скала. Конечно, она преображается и за ней необходимо наблюдать. Но нужно комплексное наблюдение. Это и сами скалы и то, что преображается вокруг них. Я хоть и был всего один раз, когда появлялось аномальное явление, но тогда я обратил внимание, что в момент преображения скал, возле них затихало всё. Даже не было слышно, как журчат ручьи.
          - Понял, Евгений Александрович. Сейчас же свяжусь со станцией и выясню эту проблему.
          - Ну и хорошо. Потом мне сообщишь информацию.
          - Есть, товарищ полковник!
          - Значит, время идёт, - Ефимов посмотрел на календарь. - До пятнадцатого ещё две недели. Но скалы могут открыться и раньше. Солнцестояние и полнолуние, понятие астрономическое, а что там внутри этих скал, какие у них часы - мы не знаем. Пусть наблюдают круглосуточно.
          - Будет сделано!
          В дверь постучали, и на пороге появился Меняйлов с ноутбуком под мышкой.
          - Евгений Александрович, можно? Ещё одна сводка по НЛО пришла. За ночь.
          - Давай.
          Меняйлов развернул экран:
          - Этой ночью наблюдатели в Чили зафиксировали странное свечение в районе Анд. Длилось около получаса, потом погасло. Официально - никаких комментариев. Неофициально - очевидцы говорят о странном луче, как от прожектора времён второй мировой войны, уходящем вертикально в небо.
Ефимов переглянулся с Касеновым.
          - Чили? А где там горы с комплексом скал? Кулен мне конкретно назвал местоположение всех комплектов таких скал. Одна у нас, вторая на горе Тирич Мир, это горный хребет Гиндукуш в Пакистане. Третий комплект в Китае, на пустынных склонах горного хребта Куньлунь. А вот что-то о Южной Америке... Такого не было. Во всяком случае, мистер Кулен за 41 год наблюдений за «Зелёным Лучом», такого не встречал. А ну-ка покажи координаты этого явления, - попросил Ефимов.
          - Пожалуйста, вот координаты. Это на севере Чили, - Сергей открыл нужную страницу на ноутбуке.
          - Всё понятно. – разочарованно сказал Евгений. – Это район горы Серро-Параналь, где установлен самый большой телескоп. По всей видимости, в обсерватории проводили какие-то эксперименты, либо военные, либо учёные обсерватории. Нет, Сергей, это не наша тема. Во-первых: не время появления «Зелёного Луча», он появится только через три недели. Во-вторых: это луч очень мощного прожектора, и он не имеет характерного зелёного оттенка. Это хорошо видно на снимке. В-третьих: обнаружены только три комплекта таинственных скал и где они находятся, я уже сказал и нам это известно. В-четвёртых: В момент появления лучей, американцами были сделаны снимки со спутников и на них чётко видно только три «Зелёных Луча» именно в тех местах, которые нам известны. Это вполне официальная версия. Спасибо, тебе Сергей, что ты не оставляешь без внимания даже такие сообщения. К сожалению, для анализа нашего отдела эта информация не представляет интереса.
          - Жалко, а так хотелось удивить, - посетовал Меняйлов.
          - Хорошо, Сергей. Продолжай мониторинг. Если будут подобные сообщения из других точек - сразу мне. Будем разбираться.
          Меняйлов ушёл, а Ефимов посмотрел на часы:
          - Пора к генералу на доклад.
          Кабинет Абильтая Нурхатовича находился этажом выше. Генерал встретил Ефимова привычным кивком и жестом пригласил садиться.
          - Докладывайте, Евгений Александрович.
          Ефимов кратко, но ёмко обрисовал итоги репетиции: крючья забиты, позиции отработаны, обручи испытаны в условиях, приближенных к боевым. Показал фотографии скал, графики температур, сводки наблюдений.
          - Мы готовы, товарищ генерал. На пятнадцатое июня запланирован вылет основной группы. На станцию «Восточная» полечу я, Говоров, Касенов, Меняйлов и двое вахтовиков, из числа наших сотрудников. Они останутся на станции до завершения операции, да и потом, продолжат нести вахту.
          Генерал слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы. Когда Ефимов закончил, он некоторое время молчал, постукивая карандашом по столу.
          - Вопрос с китайскими геологами проработали? Если они там окажутся - как действовать?
          - Освобождать в первую очередь, - твёрдо сказал Ефимов. - Люди есть люди. А дальше - по обстоятельствам. Однако я не уверен, что они будут в этой ловушке. Мистер Кулен побывал во всех трёх ловушках и неоднократно. Он предположил, что может возникнуть такой вариант, но за более сорока лет своих исследований этого явления, ничего подобного не случилось. Ему удалось освободить из каменного плена трёх человек, из трёх разных ловушек. Только в одной ему показали на стене ниши изображения двух человек из других ловушек. Но не больше. Других людей не было. Если что-то такое случится… Хотя мне с трудом верится. Я своими глазами видел внутренность ниши и там поместится восемь человек, вряд ли смогут… Но, если даже и будут, будем всех вытаскивать, это наша первоочередная задача.
          - Правильно. - Генерал одобрительно кивнул. - Ещё что?
          - Есть информация от Кулена. У спасённых могут быть артефакты - светящиеся цилиндрики. Информационные носители внеземного происхождения. Инструктаж проведён, все знают, что такие предметы нужно забрать и передать мне.
          - Артефакты, значит, - генерал прищурился. - Ладно. Там на месте разберётесь. Главное - людей вернуть. Это наш долг. Остальное - вторично. Когда вылет?
          - Пятнадцатого, утром.
          - Хорошо. Докладывать каждый день, даже если ничего не происходит. Я должен быть в курсе.
          - Есть.
          Ефимов поднялся, но генерал остановил его жестом:
          - Евгений Александрович. Берегите себя. И людей берегите. Если почувствуете, что ситуация выходит из-под контроля - не геройствуйте. У нас ещё будет время разобраться. Люди ждали три года - подождут ещё, если риск будет слишком велик.
          - Понял, товарищ генерал.
          Оставшиеся до вылета две недели пролетели в вихре дел и бесконечных проверок. Ефимов почти не бывал дома - ночевал то в кабинете, то в лаборатории у Говорова. Сводки со станции приходили каждые четыре часа, и он изучал их с маниакальной тщательностью.
          Температура скал медленно, но неуклонно ползла вверх. К шестому июня разница с фоном достигла полутора градусов. Поверхность наклонной скалы, по описаниям старшего вахты, стала почти зеркальной - в ней отражалось небо. 7-го июня Евгений обнаружил, что с ним пытался связаться Генри. Он не стал откладывать разговор с Генри и в тот же вечер связался с ним.
          - Здравствуй, Женя! Я пытался с тобой связаться, но по всей видимости ты был занят. Вызвал тебя на разговор вот по какому делу. Мне сегодня сообщили, что умер мой старый друг, Симаков Анатолий Васильевич. Ты его знаешь, и знаешь, где он живёт. Я к тебе с просьбой, хотя знаю, что тебе сейчас некогда, но всё же. Закажи пожалуйста венок от моего имени, но не от Генри Кулена, а от друга Кулакова Геннадия Петровича. Похороны состоятся послезавтра, после обеда. Выполни мою просьбу, пожалуйста, очень прошу. И вырази мои соболезнования вдове Зинаиде Владимировне. Я знал, что Анатолий Васильевич уже давно болел, но он всё хорохорился и надеялся, что выкарабкается… Не получилось…
          - Мои глубокие соболезнования, Геннадий Петрович, - Ефимов впервые во время общения по связи назвал Генри его настоящим именем. – Я всё сделаю, прямо завтра с самого утра. Не беспокойтесь об этом.
          - Спасибо, Женя, я тебе очень признателен за всё то, что ты для меня сделал и делаешь, - с грустью сказал Генри.
          - Сколько было лет Симакову?
          - В этом году, в феврале, исполнилось 85.
          - Жалко, мог бы ещё пожить.
          - Ладно Женя, не буду тебя отвлекать накануне твоих очень важных дел. Прекрасно понимаю, как ты занят, поэтому сегодня закончим наш разговор. Буду ждать связи с тобой лишь после того, как у вас всё завершится. Всего тебе доброго и удачи в вашей операции по спасению пленников.
          - До свидания, Геннадий Петрович! Я всё сделаю, раз обещал!
          На следующее утро, после разговора с Куленом, Евгений явился на службу на час раньше. Касенов уже был в управлении. Ефимов позвал его к себе.
          - Слушай, Аскар, у меня к тебе большая просьба. Съезди закажи, пожалуйста в бюро ритуальных услуг венок… Два венка. Вчера умер очень хороший друг мистера Кулена и мой хороший знакомый Симаков Анатолий Васильевич. Мастер спорта по альпинизму, когда-то работал старшим инструктором турбазы «Озеро Иссык». Венки будут от мистера Кулена и от меня. Только венок от мистера Кулена подпиши, что он от Кулакова Геннадия Петровича, а не от Генри. Так попросил вчера меня мистер Кулен. Хотелось бы, чтобы сегодня к вечеру они были готовы. Завтра после обеда будут похороны. Скорее всего меня завтра после обеда, какое-то время, не будет. Сделаешь?
          - Конечно, Евгений Александрович! К вечеру венки будут готовы.
          - Вот и хорошо. Тогда езжай займись этим вопросом.
          - Всё, уже уехал!
          Ефимов спустился в лабораторию к Говорову.
          - Доброе утро, Вадим! Ты что? Опять здесь ночевал?
          - Да что-то лень было домой ехать, а тут у меня всё есть, как дома.
          - Я к тебе с таким вопросом. Помнишь, я говорил, что нужен манекен или на худой конец надувной матрас, чтобы положить его в створ ниши, на всякий случай. Что-то поэтому поводу сделано?
          - Обижаешь, товарищ полковник! Конечно же сделано! У меня дома был старенький надувной матрас, всё не знал, куда его деть. Вот и пригодился. Я его проверил, он целый и невредимый, но мне он уже не нужен. Вот посмотри, какую я из него куклу сделал, - с этими словами Говоров вытащил из пустого шкафа, куда зимой вешают верхнюю одежду, надувной матрас, - Издалека от человека не отличишь!
          Действительно, кукла получилась достаточно убедительная. Говоров кое-где перетянул её скотчем, изолентой, всё аккуратно заклеил.
          - Я его сейчас специально надул, чтобы убедиться, что он нигде не пропускает. Уже пару дней стоит в шкафу, пока всё нормально.
          - Прекрасно! Ценю твою находчивость! – Похвалил Ефимов, - Только не забудь прихватить свою куклу, когда полетим на станцию.
          - Ну как же такую красоту забыть? Конечно, не забуду.
          Вечером того же дня, прихватив привезённые Аскаром венки, Евгений поехал на квартиру к Симаковым. Его встретила Зинаида Владимировна, постаревшая женщина, которую смерть любимого мужа состарила ещё больше. Ефимов посидел с вдовой, выразил ей своё глубокое соболезнование по поводу смерти мужа. Так же от имени Кулакова Геннадия Петровича передал и его соболезнование. Уточнил время и место похорон. Пообещал, что завтра непременно будет на похоронах. Засиживаться долго не стал, поскольку в квартире находились ещё люди, с которыми Евгений не был знаком. Скорее всего это были родственники Анатолия Васильевича.
          Симакова похоронили на Центральном кладбище. Ему как бывшему профсоюзному функционеру и обладателю каких-то других заслуженных регалий, выделили место на кладбище, где уже давно никого не хоронят.
          Пятнадцатое июня встретило команду Ефимова на аэродроме лёгкой облачностью и отсутствием ветерка. Погода для полёта была идеальной. На лётном поле их ждал знакомый вертолёт и неизменный майор Тулегенов.
          - Товарищ полковник! Группа в сборе! Груз загружен! - Пилот козырнул.
          - Всё в порядке, майор. Летим.
          В этот раз летели опять вшестером. Ефимов со своей командой и двое вахтовиков, которые должны были сменить предыдущую вахту. Груза тоже было немного больше: дополнительные баллоны с кислородом, запас продуктов, медикаменты, тёплые вещи и ещё пара раскладушек, на всякий случай. Так же прихватили постельное бельё, из расчёта нахождения на станции десяти человек. Два спасательных обруча в надёжных кофрах.
          Говоров всю дорогу молчал, глядя в иллюминатор. Касенов листал какие-то бумаги. Меняйлов дремал, уткнувшись в плечо соседа. Ефимов смотрел на проплывающие внизу горы и думал о том, что где-то там, в этих скалах, уже три года находятся четверо людей. Может ждут, может надеются, может верят. Или уже не ждут. Но он сделает всё, чтобы вернуть их в нашу реальность.
          Вертолёт приземлился на станции «Восточная» через час. Встречали их вахтовики, с которыми они прилетели две недели назад. Теперь Кожамкулов заступал на свою двухнедельную вахту с напарником.
          - Евгений Александрович! Наконец-то! – Старший из вахтовиков крепко пожал руку Ефимову. - А то мы тут уже с ума сходим от ожидания.
          - Что-то со скалами случилось? Да я вижу, вон они стоят, как ни в чём не бывало.
          - Да, стоят на месте. Только стали глаже и теплее. Вчера вечером, перед заходом солнца, на наклонной скале появилось лёгкое свечение. Слабое, едва заметное. Я записал на видео.
          - Покажешь позже. Принимайте смену, разгружайтесь. Через час собираемся в столовой - обсудим план на ближайшие дни.
          Разгрузка заняла около получаса. Вахтовики, привычные к таким операциям, работали быстро и слаженно. Кофры с обручами Ефимов лично отнёс в отдельное помещение в цокольном этаже, которое отвели под склад снаряжения. Через час все собрались в просторной столовой.
          - Итак, - начал Ефимов, - мы здесь. До летнего солнцестояния осталось семь дней. Скалы готовятся. Наша задача - быть готовыми к любому развитию событий. Как организовано наблюдение? - спросил он у старшего вахтовика, сдающего вахту.
- Круглосуточно, - доложил вахтовик. - Каждые два часа - визуальный осмотр, замер температуры, фотофиксация. Ночью - с прожекторами. Данные записываются в журнал и дублируются на видео.
          - Хорошо. Сейчас мы усиливаем наблюдение. Каждые два часа - двое наших выходят к скалам. Осматривают, фотографируют, проверяют на ощупь. График составит Касенов. Все, включая меня, в этом участвуем. Нам нужно прочувствовать этот процесс, увидеть изменения своими глазами.
          - Говоров, - повернулся он к Вадиму, - ваша задача - проверить всё оборудование. Обручи, страховку, рации, фонари, аптечки. Всё должно быть в идеальном состоянии. Каждый день - контрольный осмотр.
          - Понял.
          - Касенов и Меняйлов - вы отвечаете за документацию. Записываете всё: каждое наблюдение, каждое изменение, каждую мысль. Потом это будет анализироваться. Вахтовики - обеспечиваете быт и поддерживаете связь с управлением. Если что-то пойдёт не так, докладывать немедленно.
          Все кивнули.
          - Теперь по скалам. - Ефимов подошёл к монитору, который специально установили в столовой с верхнего этажа и вывел последние снимки. - Посмотрите. Поверхность наклонной скалы уже почти зеркальная. Вертикальная пока отстаёт, но тоже меняется. Вспомните, что говорил Кулен: «Зелёный Луч» появится, когда скалы станут идеально гладкими. Процесс идёт.
          - Вопрос, - поднял руку Кожамкулов. - А если «Зелёный Луч» появится не днём, а ночью?
          - Я уже объяснял, что «Зелёный Луч» появляется только ночью, когда во время летнего солнцестояния планета Земля находится между Солнцем и Луной. Так как три комплекта таинственных скал находятся почти в одном часовом поясе, то это происходит именно в ночное время в нашем полушарии. Приблизительное время от двух часов ночи, до четырёх часов утра. Готовьтесь все работать в ночь с 22-го, на 23-е июня. Однако надо быть готовым и в ночь с 21-го на 22-е, на всякий случай. Будем работать ночью. У нас есть прожектора, есть фонари.
          Следующие дни потянулись в напряжённом ритме. Каждые два часа - выход к скалам. Осмотр, замеры, фотосъёмка. Ефимов сам участвовал во всех выходах, хотя Касенов предлагал ему отдыхать.
          - Успею отдохнуть, - отмахивался полковник. - Потом.
          Скалы менялись на глазах. К восемнадцатому июня плоскость наклонной скалы стала абсолютно гладкой, но до зеркального блеска ещё не дотягивала. Её температура поднялась до двадцати градусов при фоновой температуре воздуха в семь. Вертикальная скала тоже прогрелась, но оставалась чуть более шероховатой. В расщелине между скал, было тепло, даже ночью, когда температура опускалась почти до 0 градусов. Девятнадцатого июня у Ефимова мелькнула мысль, как и одиннадцать лет назад, царапнуть гладкую поверхность скал. Он знал, что даже алмаз её не поцарапает, не то, что стальная иголка.
          - Вадим Борисович! – окликнул Ефимов Говорова. Он здесь, в присутствии других своих сотрудников обращался к Говорову исключительно на «вы». - Принесите один кристаллик из наших здешних запасов, хочу один эксперимент провести.
          - Сейчас принесу. А что вы хотите сделать?
          - Одиннадцать лет назад я пробовал эту скалу поцарапать стальной иголкой и у меня ничего не получилось. Тогда у меня не было под рукой кристаллика, который твёрже алмаза. Вот я и думаю, а наш кристаллик может поцарапать эту скалу или нет?
          - Интересно посмотреть, что получится. - и Говоров пошёл за кристалликом.
          Ефимов прислонился спиной к тёплой скале и почувствовал её теплоту. «Как в турецкой бане – подумал он». Он любил иногда ходить в банный комплекс «Арасан». Там было три варианта бань: турецкая, финская сауна и русская парная. Он бывал во всех, но лучше всего понравилась русская баня. Большая парилка нагревалась до 100 градусов. Финская сауна тоже была неплохая, но просто сидеть в ней и ждать, когда с тебя польётся пот, что-то было скучно. Попробовал один раз пойти в отделение турецкой бани. Но там вообще не понравилось. Посетители устраивались лежать на огромных камнях, подогретых до плюс 45 градусов, но какого-то кайфа не испытывал.
          - Вот, принёс! - Говоров вернул Евгения в реальность.
          - Хорошо, давайте попробуем, что у нас получится, - Евгений взял маленький кристаллик, нащупал самый острый угол у него и попробовал провести с краю гладкой плоскости. – Смотри-ка, её и наш «осколок гравитации» не берёт. – с удивлением Евгений старался разглядеть царапину.
          - А ну-ка, дайте мне попробовать, - попросил Говоров.
          - Только где-нибудь с краю, - предупредил Ефимов.
          Но как не старался Вадим, у него тоже ничего не получалось.
          - Интересное кино получается, - пробормотал Говоров, - у меня создалось впечатление, будто я пытаюсь по зеркалу провести шариковой ручкой.
          - Вот, вот, у меня одиннадцать лет назад возникло такое же ощущение, - подтвердил слова Вадима Ефимов.
          - Значит… - Вадим на несколько секунд задумался, - значит, это не твёрдость скалы такой стала, это силовое поле накрыло всю поверхность скалы. Очень и очень тонкий слой какого-то силового поля.
          - Вы в этом уверены? - продолжая обращаться к Вадиму на «вы» Ефимов, поскольку рядом стояли Касенов и Меняйлов.
          - Абсолютной уверенности нет, но процентов на 90, а может быть и на 95, я в этом уверен, - поставил свой вердикт Говоров.
          - Ну всё! Вот ваш кристаллик, который не может поцарапать простую скалу, - улыбнулся Ефимов, протягивая Вадиму кристаллик.
          20-го июня, при очередном дневном обходе загадочных скал, обходчики обратили на странную тишину около скал. Обычно было слышно журчание ручейков тающего ледника, лёгкие порывы ветра, да и голоса коллег стали звучать так, как будто они находились в звукоизоляционном помещении. Голоса стали глуше и тише. Но отойдя от скал метров на десять, все звуки возвращались. Ручейки журчали, ветерок издавал лёгкий шорох. Об этом было сразу же доложено Ефимову. Он не удивился, поскольку уже знал, это начал приближаться час «Х».