Алло, я вас слушаю...

Расскажу вам одну историю.

Училась я в институте, курсе на втором, точно не помню. Жила в общежитии, в комнате я и еще двое девчонок.

Как-то пришел к нам в гости одним дождливым ноябрьским вечером парень. Он поступил в институт после армии, был старше нас года на три или около того. Странный такой, всегда над всеми пытался шутить, но часто у него это получалось обидно, зло даже. Смотрел на человека всегда исподлобья, внимательно так, был похож в это время на хищную птицу. Он словно искал, к чему придраться, и, не найдя, переходил от одной жертве к другой.

Хоть иногда он бывал в приподнятом настроении, и рассказывал байки про службу в армии, веселил нас -  словом, был просто человеком-душкой, с которым приятно общаться.

Однако в тот вечер какая-то черная туча на него легла, не иначе.

Сидим, чай пьем с сушками и вареньем, что-то вспоминаем, фотки в альбомах рассматриваем. В тот момент как раз мой альбом ходил по рукам. На одной фотографии я себе очень нравилась, глаза мои на ней вышли выразительные, ясные и большие. Я возьми, да и скажи, что это - мое любимое фото. Девчонки согласились, что кадр очень удачный, а парень взял фото, вытянул руку, вроде как раcсмотреть повнимательнее хочет, а потом резким движением вдруг р-раз -  и разорвал его со словами: «Ни фига не удачная фотка, выкинь на помойку!».

Я была готова его сей же секунд убить, уничтожить -  как же можно глумиться над тем, что тебе не принадлежит, тем более, что оно для человека очень дорого! Девчонки стали выговаривать парню, призывали извиниться, а я собрала обрывки фото с пола и горько заплакала. Так было обидно, что словами не передать. Это сейчас все фотографии можно хранить в файлах, а тогда каждая карточка была практически штучным товаром.

Схватила я пальто, сунула ноги в сапоги и побежала куда глаза глядят.

Темно, дождь мне в лицо, слезы с ним перемешиваются. Добрела до телефонов-автоматов, спряталась под козырек одного из них. В кармане ни монетки двухкопеечной, чтоб позвонить подружке-одногруппнице, ни платка, чтоб слезы вытереть.

Фонарь на меня смотрит, тусклым светом освещая заплаканное личико, а я все реву, реву, и некому меня утешить, кроме этого одинокого фонаря.

Рука потянулась к телефонной трубке, висящей на скрученном, леденяще холодном на ощупь проводе. Хоть бы с кем поговорить, рассказать о своем горе... Но бесплатно звонить можно только в скорую, службу аварийной утечки газа и милицию. Все мимо.

Сняла трубку, огромную и тяжелую, как гиря. Стала бесцельно, наугад набирать номера в надежде услышать чей-то человеческий голос. Тянулись длинные гудки, у кого-то было занято, как вдруг приятный мужской голос сказал: «Алло, я Вас слушаю!»... Я онемела, понимая, что даже если бы я и стала говорить, он бы меня не услышал, ведь я не вставила в прорезь автомата монетку. Но кто-то на том конце провода не вешал трубку, и я произнесла тихо, почти в никуда: «Здравствуйте!»

И - о, чудо! -  он услышал меня! Это было так неожиданно, что я на миг остолбенела и не могла толком объяснить, кто я, и почему звоню в столь поздний час.
К моему удивлению, он не счел меня сумасшедшей и не положил трубку, а предложил рассказать о том, что  случилось. Сбивчиво и торопливо я поведала незнакомцу о своем несчастье и не заметила, как постепенно слезы на моих щеках высохли, а дождь закончился.

Мы познакомились. Оказалось, Арсений тоже студент, учится в политехе. Конечно, его немало удивил звонок, но что-то ему подсказало, что стоит выслушать человека, и я была ему за это бесконечно благодарна.

А меня ко всему прочему немало поразил телефон-автомат. Как позже выяснилось, он был единственный, с которого можно было бесплатно позвонить.

Странно, но у меня не появилось желание познакомиться с Арсением и увидеть его вживую, нет. Наверное, потому, что этот парень показался мне волшебником, и очень хотелось, чтоб он и впредь оставался таким - далеким и загадочным. Как в сказке.

В конце нашего разговора я спросила, могу ли я иногда звонить, и он ответил согласием.

Я звонила ему примерно раз в полгода, делилась своими новостями, распрашивала о его делах. Вскоре я закончила институт, уехала из города и почти позабыла своего доброго незнакомца.

Была яркая теплая осень. Я шла задумчиво по улице любимого города и увидела телефон-автомат -  не тот, конечно, другой, но в памяти всплыла картинка с заплаканной девочкой и одиноким фонарем напротив. Рука сама потянулась к трубке.

Номер телефона Арсения я помнила наизусть, он был совсем несложным.
Гудок, потом еще один, показавшиеся бесконечными, и потом такое знакомое: «Алло, я слушаю Вас!»

Минск, 2013