8. Снова в астрал

После предыдущих событий у меня частично сбилась ориентация во времени. Вернувшись в родные стены, я долго не мог понять, день сейчас или ночь. Большая часть воспоминаний стёрлась, поэтому мне было сложно передать все эмоции, которые испытывал, выбираясь из тоннеля на свободу. Однако некоторые моменты, что остались в моей памяти, запечатлеть удалось. Также я подробно изложил тот сон, в котором находился неопределённое количество часов, лёжа на траве. Но здесь уже отдельная история, хоть и косвенно связанная с данным повествованием.
Признаюсь, в плане убеждений, я поддерживаю основные идеи фатализма и стоицизма. Первые утверждают, что не мы управляем событиями, а они нами. Ибо всё уже предопределено задолго до нашего рождения. Параллельно с этими взглядами, вторые мудро учат достойно принимать любое жизненное обстоятельство. Исходя из вышесказанного, я не удивился, что этой ночью мне вновь пришлось выйти из физического тела. Спонтанно, помимо моей воли. Кроме того, это путешествие оказалось необычайно долгим. Итак, занавес поднялся. Снова астральный план!
Пока я адаптировался к смене обстановки, за спиной раздалось глубокое дыхание. Позади стоял мой двойник. После последнего нашего общения у меня осталось о нём самое благоприятное впечатление. Поэтому данную встречу я воспринял как доброе предзнаменование.
— Не узнаю эти места, — сразу же за взаимным приветствием вылетело из моих уст.
— Да, всё здесь перевернулось вверх дном! Слушай...
— Сначала расскажи, как обещал, кто ты на самом деле? — перебил я его интересующим меня вопросом.
Мой собеседник рассмеялся, но вскоре загрустил. Потом ответил:
— Когда-то, в прошлой жизни, я был обычным человеком. Но не таким, как все. А точнее, застенчивым, замкнутым анахоретом. Окружающие этим пользовались. Ровесники дразнили меня, оскорбляли... Я делал вид, что не замечаю, ссылаясь на детские шалости. Они, в свою очередь, продолжали злоупотреблять моим молчанием, превращаясь в моральных уродов. Самое ужасное в том, что взрослые поощряли их действия, а таких, как я, даже не воспринимали всерьёз!
— Да, детская травля — это страшная вещь!
— И вот настал тот прекрасный момент, когда я коренным образом поменял свои взгляды на жизнь... Точнее говоря, стал зеркалом общества. Если человек ко мне подходил с благими намерениями, я ему платил двойным добром. То же самое касалось относительно зла. По большому счёту, я начал относиться к людям так же, как и они ко мне.
— Справедливо!
— Грустно говорить, но зло победило.
— Да, оно заволокло весь мир! Скажи, а что у тебя общего с орденом Хладнокровных? И наконец, почему в твоём образе я вижу самого себя?
— Ха-ха-ха! Ты меня рассмешил. Так и быть, открою тайну. Не только для тебя, для всех я являюсь зеркальным отражением.
—  Так вот в чём дело!?
— В конце концов мне надоело перед каждым менять свою внешность. А в глазах представителей тайного общества я всегда в одном облике, хоть и не столь привлекательном. Вот такие метаморфозы...
— А какое твоё имя?
— Называй меня Леон.
— Хорошо. Но что там за столпотворение? — спросил я, показывая рукой вдаль.
— Это строится новый город.
— Под началом тёмных сил, разумеется?
— Верно! Когда они захватили эти чудесные края, их предводитель, некий Майкл, приказал всё разрушить и возвести величественные дворцы.
Мы направились в ту сторону. Вскоре, совершенно неожиданно, на обочине дороги я обнаружил поющего юношу с гитарой в руках. Его пение проникало в самое сердце: 

« Трудись, строй храм своей души!
Живи в гармонии с Природой;
Огонь страстей в себе туши,
Покайся, если согрешил!
Люби для продолженья рода!

Работай, строй земной Эдем;
Ты человек — венец Вселенной!
(Сам Бог велел трудиться всем),
И будет Новый Вифлеем —
Большой, красивый и священный!»

Голубоглазый и беззащитный, он казался олицетворением невинности. Невольно возникал вопрос: что же привело его сюда?
Отдалившись от него уже достаточно далеко, я спросил у Леона:
— Кто этот славный парень?
— Я видел только дряхлого старичка с ветхим посохом и дырявой сумой на плечах, — удивился мой двойник.
Кто из нас был прав, пока неизвестно. Я не стал углубляться в детали, хотя внутри терзался сомнениями.
Прибыв к возводимому городу, мы застали следующую картину: словно измученные невольники, трудились не покладая рук  бывшие подопечные отца Себастьяна, учителя Гаспара и доктора Николаса.
— Смотри, — показывая на них, сказал Леон, — их никто не заставлял... Сами виноваты!
— Теперь они обречены быть рабами.
— Что хотели, то и получили!
Сказать по правде, мне не жалко тех несчастных, что отреклись от Хранителей Истины. В земной жизни они не были ни праведниками, ни злостными грешниками. Чаша весов не склонилась ни в одну из сторон. Поэтому им пришлось оказаться в пространстве на стыке двух миров. Между раем и преисподней. Под эгидой трёх Великих Мудрецов, которые направляли их на высшие ступени бытия. Но теперь им суждено быть под вечным гнётом тёмных сил. Такова Истина!
Кругом двигались фигуры надзирателей, порождений тьмы. К моему удивлению, все они выглядели безупречно, в приличной одежде... Раньше мои представления об обитателях ада были связаны с рептилиями, драконами, разными чудовищами... Здесь же всё иначе. Эта благопристойность вызывала тревогу, намекая на скрытое лукавство. Леон пояснил, что их основная сила — в способности менять внешность. Таким образом, они, скрывая своё истинное лицо, расставляют ловушки. И самое страшное: никто не знает, как выглядит Майкл, главный выходец из бездны.
Последние  слова заставили меня задуматься.