Энциклопедия пыток и ТН. Ведьмина доска

Ведьмина доска и ведьмино кресло интересны лишь тем, что являются прекрасным примером не в меру развитого воображения антихристианских памфлетистов. Ибо на самом деле ни «ведьминой доски» ни, тем более, «ведьминого кресла» как орудий пыток никогда не существовало.

Нигде. Как говорили братья Стругацкие в бессмертном «Понедельник начинается в субботу», не бывает. В смысле, не было. Никогда.

Ибо палачи (как и любые другие профессионалы), скажем так, не любят ни слишком напрягаться, ни особо креативить. Поэтому всегда используют весьма ограниченный набор пыток (именно этими причинами, а вовсе не гуманизмом, и обусловлен столь ограниченный выбор орудий пытки, установленный отцами-инквизиторами).

Причём орудий, которые и результате дают, и человека особо не калечат. Хоть и с натяжкой (с большой натяжкой) страппадо, пытка водой и даже пытка огнём (при умелом применении, разумеется) этим требованиям отвечают.

А вот «ведьмина доска» и «ведьмино кресло» категорически нет. Потому что человека в хлам калечат в считанные минуты (особенно «доска»), а болевое и эмоциональное воздействие несравнимо ни с дыбой, ни с водой, ни, тем более, с огнём.

Ибо «ведьмина доска» — это просто тонкая доска, в которую вбивают длинные гвозди (достаточно длинные для того, чтобы пробить доску и вылезти наружу на сантиметр-два).

После чего переворачивают остриями гвоздей вверх, кладут доску на пол, а затем ставят на неё жертву на колени... ну или босыми пятками. Чтобы острия больнее ранили ноги, вес тела старались увеличить, подвешивая к поясу на цепи тяжёлый груз или чугунное ядро.

«Ведьмино кресло» (в которое жертву усаживают) устроено аналогично, только представляет собой... правильно, деревянное кресло, а гвозди вбиваются в спинку, сиденье, ручки и ножки оного. Иногда (якобы) под сиденьем разжигают огонь, превращая кресло в некое подобие гридирона.

Шипы кресла были такой длины, что вызывали сильную боль, но не причиняли серьезной травмы, угрожающей жизни допрашиваемого. Измученный длительной болью человек, чаще всего сознавался во всем, в чем его обвиняли.

Весь этот ужас, разумеется, происходил только и исключительно в воображении авторов вышеупомянутых памфлетов. Ибо никаких документальных доказательств использования как «ведьминой доски», так и «ведьминого кресла» (и многих других пыточных дивайсов) не было, нет и не предвидится.