Пиковая дама современное прочтение

В фойе Дома книги вечно толпились молодые люди. Продавали, покупали, меняли раритетные книги. Особо ценились прижизненные издания авторов XVIII-XIX веков. Цены заламывались космические, правда, и подделок было много, но истинные знатоки-букинисты быстро выводили таковых «продавцов» на чистую воду. Вот уж и взаправду им не позавидуешь – лупили за домами во дворе их нещадно. Тогда уж и милицейский фургон, и карета скорой помощи во дворе бывали. До смерти никого не забивали, так, уму-разуму учили, доходчиво. Второй раз желание у таких не возникало.
Были тут и завсегдатаи книжной толкучки. Особо выделялся местный щёголь Павел Томский. Он редко предлагал книги на продажу, больше приобретал, но делал это с особым шиком, в средствах не скупился, и был весьма разборчив. Абы что ему не втюхаешь. У самого, говаривали, была редкая библиотека, доставшаяся ему от прабабки в наследство. Были там редчайшие экземпляры. Ходили слухи, что в его библиотеке были даже рукописи самого Ионна Грозного. Товарищи-книголюбы подобострастно в глазки ему заглядывали, знали, что Томского провести практически невозможно. Знатный был спец! Был в этой тусовке старший, лет сорока, отличный знаток книг, Чекалинский. К нему относились с особым почтением. Был он в этой компании кем-то вроде эксперта. Мог знать, у кого какие редкие экземпляры имеются и по какой цене. Хоть и разношёрстная компания была, но одержимая общей страстью – коллекционирование редких букинистических книг.
Как-то осенью зачастил в эту компанию молодой студент Герман. Учился на последнем курсе в университете на филологическом факультете. Нюх на уникальные книги у него был фантастический. Увидит такую книгу, глаз сразу загорается, но быстро гаснет, не по карману товар. Слишком стеснён был в средствах. Походит-походит, повздыхает тихо, помрачнеет, как туча, и так же тихо растворится в толпе покупателей. Меж собой книголюбы над ним посмеивались: «Ходит, бестолоковится… И что ему тут надо среди знающих людей?» Но его не гнали и относились к нему, весьма снисходительно. Толку от него на книжной тусовке не было, да и вреда тоже – пусть его ходит, слушает да смотрит.
Вот как-то в пятницу вся честная компания решила день рождения Пашки Томского во дворе отметить. Притащили пару бутылок вина да закуси пакет, разместились во дворе на лавочке у песочницы, достали пластиковые стаканы. Галдели и пили, пили и пели, славя виновника торжества. Герман, хоть и не пил вместе с ними, но чутко вслушивался в полупьяную болтовню компании. Разгорячённый Павел со свойственным ему азартом плёл какие-то небылицы про редчайшие книги своей прабабки, Анны Федотовны Томской. Мол, зажилась карга на этом свете, сидит трясётся над каждой книжкой, всё перебирает их, сама не читает и другим не даёт! Носится с ними, как курица с яйцом! Всё боится, что Пашка всё её добро с молотка спустит, дай только волю. Подпускает к библиотеке только, внучку своей школьной приятельницы, Лизавету, что приводит книги в порядок и делает картотеку. Приятельницы уже лет десять, как нет в живых, а эта девица до тошноты прилежна и услужлива.
Тут Павел спьяну возьми да ляпни, что есть у Анны Федотовны книга невероятной редкости с иллюстрациями одного из известнейших русских художников. Чекалинский вовремя одёрнул Томского, чтобы не болтал лишнего. Но слово уже сказано. Никто особо не воспринял эту новость всерьёз в силу выпитого алкоголя, но Герман замер после этих слов. Он совсем недавно в старой газете того времени читал об этой книге и горел желанием хоть подержать в руках эту книгу, хоть поглядеть на неё и полистать себе в удовольствие. А уж про то, чтобы заиметь сей знатный фолиант, даже и мечтать не смел.

Несколько ночей Герман провёл без сна. Заветная книга, как навязчивая идея, целиком захватила его сознание. В забытьи он ловил эту книгу, а она дразнила его, летала вокруг него, шелестя цветными страницами. А днём, забыв про лекции и работу над дипломом, он часами просиживал в университетской библиотеке, детально разглядывая копию этого уникального экземпляра. Нет, не брать под залог в читальный зал, а владеть, ВЛАДЕТЬ оригиналом этой книги!

Тонкий запах духов на мгновение отвлёк внимание Германа от заветной книги. Перекинув через руку плащ бирюзового цвета, лёгкой походкой мимо него проплыла девичья фигурка. Тоненькая, почти прозрачная, словно облако цветочной пыльцы, проскользнула мимо Германа и бесшумно уселась рядом за соседним столом. Она мельком взглянула на него и тотчас перевела взгляд на книгу.
- Неужели в библиотеке есть экземпляр такой книги? – удивилась она.
- А вы что, интересуетесь древней литературой? – спросил Герман.
- Я просто думала, что эта книга существует в единственном экземпляре.
- А где вы ещё такую видели? – поинтересовался Герман.
Его уже слегка потряхивало от возбуждения, и он, не отрываясь, вглядывался в лицо собеседницы. Тонкие черты её лица оттенялись тёмно-каштановыми локонами, от этого бледная кожа казалась выточенная из полупрозрачного мрамора. Огромные зелёные глаза, очерченные линией густых ресниц, казалось, были полны слёз. Она смахнула слезинку.
- Простите, это от напряжения, - улыбнулась девушка, - Да, такая же есть у моей хозяйки, Анны Федотовны Томской. Я подрабатываю у неё, составляю опись её книг, каталог. Она неплохо платит, плюс, у меня появилась уникальная возможность перечитать понравившиеся мне книги. Она даже может дать на день-два книгу домой. Лиза, - представилась она.
- Герман. А вы сейчас свободны? Почему бы нам не прогуляться по городу? – и он впервые за последнее время улыбнулся. Улыбнулся искренне, от души. Что-то тёплое и щемящее наполнило всё его существо, и Герман нежно пожал её длинные пальцы.

Почти до позднего вечера Лиза и Герман гуляли по Питеру. Лиза была знатоком истории города и много неизвестного ему поведала во время прогулки.
- Вы провели для меня интереснейшую экскурсию. Где бы я такое ещё услышал?! – восхищался ею Герман. Всё время он крепко сжимал руку девушки. Чувство захватило его целиком. Как-то само собой они перешли на «ты». И расставаться с ней ему не хотелось.
- Уже поздно. Я, пожалуй, пойду. Анна Федотовна рано ложится спать. Я могу её разбудить.
- А ты живёшь в её доме?
- Пока да. Работы с каталогом много, и мне нужно как можно скорей её сделать. Книги старые, некоторые приходится подклеивать, а иные потом придётся переплетать по-новому.
- Я тебя провожу. А завтра мы увидимся?
- Конечно, увидимся. Я позвоню, когда освобожусь. Бабка капризная, вечно придирается. Никогда не знаешь, когда отпустит. Я позвоню тебе.
Герман приобнял девушку, и она в ответ поцеловала его в щёку.

Предвкушая скорое свидание, Герман в фантазиях покрывал поцелуями её густые каштановые кудри, гладил ей плечи… Вдруг он поймал себя на мысли, что образ той самой книги тоже не идёт из головы. Этот старинный шрифт, картинки, выполненные Козьмой Васнецовым…
«Лиза меня поймёт и простит, но книгу я достану. Старуха явно не в своём уме, сразу пропажу не обнаружит, и книга будет моей!»
Он перевернулся на бок и, успокоившись, заснул крепким сном.

        С утра Герман снова сидел в библиотеке и с вожделением разглядывал иллюстрации в книге. Он заметил, что этот экземпляр не оригинальный, и иллюстрации выполнены в типографии. «Но та-то книга с подлинными Васнецовскими картинками! Значит у старухи настоящая! Надо с Лизой договориться. Она пока ночует у неё в доме».

          Герман судорожно прокручивал в уме план похищения книги. Да! Вечером он потихоньку зайдёт в квартиру, дабы побыть с Лизой наедине, а когда всё стихнет, проникнет в библиотеку старухи и стащит заветный экземпляр! Всё как нельзя складывалось удачно. Только теперь он сомневался в своих чувствах к девушке. Желание завладеть книгой вытесняло все иные чувства.

«Это ничего, это пройдёт, как только книга будет у меня в руках. Лиза добра и простит мне сей неблаговидный поступок. Я уверен!»

Вечером снова после прогулки Герман оказался у дома старухи.
- Я не хочу тебя отпускать. Уже почти ночь. Давай побудем вдвоём у тебя. Любимая моя!
А в голове пульсировала мысль: «Ещё чуть-чуть, и книга будет моей!»

         Всё произошло именно так, как планировал Герман. В комнате, где ночевала Лиза горел только ночник. Герман неистово целовал девушку, покрывая поцелуями губы, шею, руки, плечи. Она почти теряла сознание от нахлынувших чувств и упала на кровать.
- Я сейчас, - прошептал Герман и на цыпочках вышел из комнаты.
В полумраке он заметил старуху, сидящую в кресле с книгой в руках.
- Вы ещё не спите? – испугавшись, спросил Герман.
- Кто вы и что делаете в моём доме, - строго крикнула старуха и ещё сильнее прижала книгу к груди.
- Отдайте мне её! Зачем она вам? Вы всё равно скоро умрёте, и Павел продаст ваше сокровище! Отдайте же мне её! Мне она нужнее! – и Герман рванул книгу из рук Анны Федотовны.
Старуха ахнула и осела в кресле с почти детским удивлением на лице.

Лиза вошла в комнату и, испугавшись, бросилась к старухе. Она стала трясти её, растирать ей руки, тормошить за щёки. Та никак не реагировала, а продолжала сидеть с глупым выражением лица.
- Что ты наделал?! Она чуть не умерла с испугу! Вызывай скорую! Срочно!!!
Но Герман, не выпуская книгу из рук, присел рядом на диван и начал судорожно листать книгу, поглаживая иллюстрации.
- Она, истинно она. Посмотри, какие фантастические картины! Это же подлинный Козьма Васнецов!
- Ты меня слышишь? – кричала Лиза, - Вызывай скорую! Ты что, вообще ничего не понимаешь? Она может умереть в любой момент! Звони скорее!
 – Я эту книгу, может быть, искал всю жизнь! Она теперь моя!
Он метнулся к входной двери и исчез за ней.

          Несколько дней Лиза не виделась с Германом. После похорон Анны Федотовны Павел Томский проводил всё время в её доме, успокаивая Лизу, которая была неутешна и бесконечно рыдала, виня себя в смерти его бабушки.

        Герман пропал из виду и не давал знать о себе. Павел решил найти его сам и выведать у него о произошедшем. Зная, что тот учится в университете, рванул прямо туда. В полутёмной комнате университетского общежития Герман сидел за столом и что-то бормотал себе под нос. Он листал книгу, гладя каждую страницу, целовал каждую картинку и шептал: «Неподражаемая! Моя! Моя!». Взгляд его светился каким-то безумным восторгом.
Вдруг между страниц он увидел игральную карту.

- Дама? Пиковая дама?
Он с ужасом посмотрел на неё и отбросил её на пол подальше, как будто обжёгся.
- Старуха! Ты преследуешь меня?! –  он от отчаяния вцепился руками в свои волосы и зарыдал.

Томский вспомнил, что как-то бабушка ему рассказывала, что в молодости её называли Пиковой дамой, так как многим ухажёрам крутила головы и оставляла всех с носом. Позже вышла замуж, и прозвище само собой растворилось и жило только в её воспоминаниях.
- Герман! Верни книгу! Она всё равно тебе не принадлежит. Она по праву принадлежит мне!
Но Герман мёртвой хваткой вцепился в книгу и истошно заорал:
- Пошёл вон, или я убью тебя!
Павел решил ретироваться – с безумцем связываться себе дороже, и вышел из комнаты. «Он явно помешался! Надо связаться с врачами». Чуть позже он вернулся в общежитие в сопровождение медиков. Комната была пуста. Стали искать Германа по всему общежитию, однако, найти его так и не удалось. Позже его нашли где-то под лестницей в бреду и его увезли в психушку. Но книги при нём не было.

Лиза еле справилась с последствиями этого чудовищного потрясения и вскоре уехала к себе домой в Саратов. След её потерялся.

А книгу, что послужила причиной всех событий, так и не нашли.