Биография Тургенева

       Большевики в своей деятельности отдавали приоритет пропаганде и воспитанию молодого поколения. Поэтому у нас, советских пионеров, не было ни малейшего сомнения, что мы живем в самой передовой стране человечества и что даже в царской России встречались почти идеальные личности, которые боролись с самодержавием и крепостничеством. Среди литераторов на первом месте шел Пушкин, второе место занимал Гоголь, третье Герцен и четвертое, не менее почетное, Тургенев, который единственный из  них, кто лично отпустил  нескольких крепостных на свободу и вывел на литературные подмостки образ революционера-нигилиста Базарова.

       Иван Сергеевич Тургенев (1818—1883) родился в Орле в семье богатого помещика, обучался в Московском, Петербургском и Берлинском университетах и по сравнению с большинством известных русских писателей был хорошо образованным человеком. Тут вспоминаются слова Фамусова из «Горя от ума»: «Уж коли зло пресечь, забрать все книги бы да сжечь». Образованность ему в российских реалиях скорее мешала, чем помогала. Из-за крепостных крестьян он перессорился с матерью, которая лишила его наследства, он бедствовал и порой жил в нищете. Знаменитый сборник рассказов под названием «Записки охотника», «изображавший всю нелепость рабства» (выражение Набокова)  вызвал недовольство Цензурного комитета, чиновник, разрешивший книгу к печати, был уволен. За неподцензурную заметку на смерть Гоголя (1852) Тургенев был приговорен к месячному заключению в тюрьме и двухгодичной ссылке в имение, которое он получил после кончины матери. Сравнительно мягкие были нравы даже при Николае Первом Палкине, расправившимся с декабристами!

       После восстановления в правах при императоре Александре Втором Освободителе Тургенев публикует свой первый роман «Рудин» (1855), затем за ним  — «Дворянское гнездо» (1858), «Накануне» (1860) и самый популярный «Отцы и дети» (1862), который был воспринят с энтузиазмом читающей публикой, но отвергнут и высмеян левыми революционными кругами за карикатурный образ классовой борьбы.

       Модный молодой критик Дмитрий Писарев написал обширную статью «Базаров», в которой отметил мастерство Тургенева как художника, но указал на архаичность его взглядов по отношению к прогрессу, на то, что угрюмый и нелюдимый главный герой романа не может служить примером для молодежи, что видна очевидная симпатия автора к отжившей свой век уездной аристократии в лице Кирсановых —сына, отца и особенно дяди, вызвавшего Евгения Базарова на дуэль.

       Давно уже проживавший за пределами Российской империи Александр Герцен писал из Лондона: «Базаровы пройдут и даже очень скоро. Это слишком натянутый, школьный, взвинченный тип, чтоб ему долго удержаться. Декабристы — наши великие отцы, Базаровы — наши блудные дети. Мы от декабристов получили в наследство возбужденное чувство человеческого достоинства, стремление к независимости, ненависть к рабству, уважение к Западу и революции, веру в возможность переворота в России, страстное желание участвовать в нем».

       Так случилось, что после «Отцов и детей» Иван Сергеевич Тургенев выехал на постоянное жительство за пределы своей родины, обитал сначала в Баден-Бадене (немецкий курорт для состоятельной публики) , а потом в Париже. Владимир Набоков в литературных лекциях пишет: «В целом он был гораздо счастливее за границей, чем в России. Западные критики не изводили его своими сокрушительными атаками.Он дружил с Мериме и Флобером. Книги его переводились на французский и немецкий языки. Единственный достойный русский прозаик, известный в литературных кругах Запада, Тургенев  не только считался величайшим, но, в сущности, единственным русским писателем, так что он почивал на лаврах и чувствовал себя счастливым. Он поражал иностранцев обаянием и прекрасными манерами, но, сталкиваясь с русскими писателями и критиками, тотчас же становился скованным и надменным. Он ссорился с Толстым, Достоевским и Некрасовым. К Толстому он испытывал ревность, однако одновременно восхищаясь его гением».

       В отличие от Пушкина и Гоголя, Тургенев обладал высоким ростом (более ста девяноста сантиметров), значительной физической силой и мягким безвольным характером. Здесь самое время перейти к его взаимоотношениям с Полиной Виардо. Впервые писатель увидел певицу в 1843 году в петербургской опере, ей тогда было двадцать два года, а ему двадцать пять. Она была замужем за Луи Виардо, который являлся театральным антрепренером, директором Итальянского театра в Париже и был на два десятка лет старше Полины (ее девичья фамилия Гарсиа, ибо она была испанкой с примесью цыганской крови). С тех пор и до конца жизни Тургенев считался другом семьи Виардо. Что это означало, был ли он допущен к телу любимой, история не дает однозначного ответа. Однако Иван Сергеевич купил многодетному семейству особняк с парком под Парижем, приобрел рядом скромный домик для себя, грешного, обеспечил хорошим приданным двух дочерей Полины. Откуда деньги, спросите вы. От писательских трудов? Нет, он даже оплачивал мужу Полины старику Луи организацию переводов собственных произведений на французский и немецкий языки.

       Деньги Тургенев получил по огромному наследству, которое досталось ему и его старшему брату Николаю от заботливой, но своенравной мамаши (отец их умер давно и к богатству матери своих детей не имел отношения). Кстати, у Тургенева была родная дочь от крепостной белошвейки  по имени Авдотья Иванова. Она родилась в 1842 году в Москве и звали ее Пелагея. Иван Сергеевич переправил Пелагею в юном возрасте во Францию и вскоре она забыла русский язык, чему отец был рад и о чем мы узнаём из разговора Льва Толстого с Тургеневым в редакции журнала «Современник» в первой половине пятидесятых годов. О Пелагее, переименованной во Франции в Полину, Тургенев заботился как мог и выдал ей под свадьбу с французским буржуа Гастоном Брюэром аж 150 тысяч франков. И Полина Виардо, и Полина Тургенева благополучно переправились в век двадцатый, а Иван Сергеевич и скудоумный (по выражению Жорж Санд) и  меркантильный Луи остались в веке девятнадцатом и умерли в один и тот же год с разницей в несколько месяцев.

       Перед смертью Иван Сергеевич много болел и много страдал. В этот  период им написаны памятные строки: «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!»

       Но и тут не обойтись нам без примечаний. Верлибр, свободные стихи без рифм и четкого размера, напоминающие лирическую прозу, входили тогда в Западной Европе в моду и впоследствии заменили классическое стихосложение. Иван Сергеевич во всей своей жизни придерживался моды и слыл заядлым модником. Странно это, не правда ли, для подлинного патриота и борца за свободу от рабства?

22.04.2026