Библия. Царствъ 2-я. Глава 17. Ормузскийъ проливъ

БИБЛИЯ. ВЕЧНЫЙЪ ЗАВЕТЪ.

АРИ НА РАДИО НОВА.

ЦАРСТВЪ 2-я

ГЛАВА 17. Ормузскийъ проливъ.

        Семнадцатая глава открывается картинойъ состояния окружающего пространства, такъ или иначе влияющего на сознание человека. Ибо продолжение развивающихся въ мире событийъ следуетъ, словно валъ, катящийся на человека сверху.

        Синодальныйъ переводъ:
17:1 И сказал Ахитофел Авессалому: выберу я двенадцать тысяч человек и встану и пойду в погоню за Давидом в эту ночь;
17:2 и нападу на него, когда он будет утомлен и с опущенными руками, и приведу его в страх; и все люди, которые с ним, разбегутся; и я убью одного царя
17:3 и всех людей обращу к тебе; и когда не будет одного, душу которого ты ищешь, тогда весь народ будет в мире.

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:1 И рече Ахитофелъ ко Авессалому: изберу ныне себе дванадесять тысящъ мужей и востану, и пожену вследъ давида нощiю,
17:2 и найду на него, и той утружденъ и ослабленъ руками, и устрашу его, и побежатъ вси людiе иже съ нимъ, и убiю царя единаго:
17:3 и возвращу вся люди къ тебе, имже образомъ обращается невеста къ мужеви своему: ты бо токмо души единаго мужа ищеши, всемъ же людемъ будетъ миръ.

        И рече кто, какъ злоба, разъедающая ржавчина и жестокость, къ Прославляющему слово съ ломомъ: изберу ныне себе дванадцать тысячъ мужейъ и встану, и погонюсь вследъ человека утверждающего вида ночью,
        и найду на него, и тотъ утружденъ и ослабленъ руками, и устрашу его, и побегутъ все люди, что съ нимъ, и убью царя одного:
        и возвращу всехъ людейъ къ тебе, какимъ образомъ обращается невеста къ мужу своему: потому что ты только души одного мужа ищешь, всемъ же людямъ будетъ миръ.

        Глава семнадцатая открывается новымъ советомъ того, кто какъ злоба, разъедающая ржавчина и жестокость, какойъ своейъ злобойъ захотелъ убить одного царя, чтобы вернуть обратно всехъ его людейъ, и чтобы всемъ остальнымъ людямъ былъ миръ. Темное сознание предлагаетъ достичь того мира, какойъ былъ, убийствомъ одного царя. А для этого собралъ двенадцать тысячъ мужейъ, дабы устрашить людейъ человека утверждающего вида и дабы те побежали бы въ этомъ сражении отъ него.

        Синодальныйъ переводъ:
17:4 И понравилось это слово Авессалому и всем старейшинам Израилевым.
17:5 И сказал Авессалом: позовите Хусия Архитянина; послушаем, что он скажет.

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:4 И угодно слово бысть предъ очима Авессаломлима и предъ очима всехъ старейшинъ Израилевыхъ.
17:5 И рече Авессаломъ: призовите же и хусіа Арахіина, и услышимъ что изъ устъ его.

        И угодно было это слово передъ очима Прославляющего слово съ ломомъ и передъ очима всехъ старейшинъ Израилевыхъ. Почему это слово было угодно? Да потому что старейшинамъ – темъ, кто долго живётъ на этомъ свете и привыкъ къ определённымъ устоямъ жизни, – это действительно было угодно и удобно, чемъ нежели въ старости испытывать что-то новое. А Прославляющему слово съ ломомъ въ его понимании использования лома въ жизни, да ещё и въ такъ стремительно меняющемся мире – это былъ тоже одинъ изъ вариантовъ развития событийъ, ибо онъ всегда выслушивалъ всё, изучая и допуская различные варианты при принятии решения, где и какъ использовать ломъ. И всё же Прославляющийъ весъ слова съ ломомъ решилъ познать и другие варианты, и поэтому решилъ позвать и хусита Аравийского пересечения иного (Арахіина), кричащего нечто иное, и услышать, что тотъ скажетъ.

        Синодальныйъ переводъ:
17:6 И пришел Хусий к Авессалому, и сказал ему Авессалом, говоря: вот что говорит Ахитофел; сделать ли по его словам? а если нет, то говори ты.
17:7 И сказал Хусий Авессалому: нехорош на этот раз совет, который дал Ахитофел.

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:6 И вниде хусій ко Авессалому, и рече Авессаломъ къ нему, глаголя: по глаголу сему глагола Ахитофелъ: сотворимъ ли по словеси его? аще же ни, ты глаголи.
17:7 И рече хусій ко Авессалому: не благъ советъ сей, егоже совеща Ахитофелъ единою сiе.

        И вошелъ хуситъ къ Прославляющему слово съ ломомъ, и сказалъ ему Прославляющийъ слово съ ломомъ, говоря: вотъ, что говоритъ тотъ, кто какъ злоба, ржавчина и жестокость: сотворимъ ли по его слову? если же нетъ, то говори ты.
        И сказалъ хуситъ къ Прославляющему слово съ ломомъ: не благъ советъ этотъ, какимъ совещались кто какъ злоба, ржавчина и жестокость однимъ этимъ.

        То есть, даже хуситъ понимаетъ, что блага не будетъ отъ одного этого жестокого совета объ убийстве одного царя. И далее объясняетъ почему.

        Синодальныйъ переводъ:
17:8 И продолжал Хусий: ты знаешь твоего отца и людей его; они храбры и сильно раздражены, как медведица в поле, у которой отняли детей, [и как вепрь свирепый на поле,] и отец твой – человек воинственный; он не остановится ночевать с народом.
17:9 Вот, теперь он скрывается в какой-нибудь пещере, или в другом месте, и если кто падет при первом нападении на них, и услышат и скажут: «было поражение людей, последовавших за Авессаломом»,

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:8 И рече хусій: ты веси отца твоего и мужей его, яко сильни суть зело, и гневливи душами своими, яко медведица чадъ лишеная на селе, и аки вепрь свирепый на поли: и отецъ твой мужъ борецъ, и не дастъ почити людемъ:
17:9 се бо, той ныне скрыся на некоторомъ холме или на некоторомъ месте: и будетъ внегда напасти на нихъ въ начале, и услышитъ слушаяй, и речетъ: бысть сокрушенiе въ людехъ иже за Авессаломомъ:

        И говоритъ хуситъ: ты знаешь отца твоего и мужейъ его, какие очень сильны, и гневливы душами своими, какъ медведица чадъ лишенная на поле, и словно вепрь свирепыйъ на поле: и отецъ твойъ мужъ борецъ, и не дастъ полечь людямъ:
        потому что вотъ, тотъ ныне скрылся на некоторомъ холме или на некоторомъ месте: и будетъ когда напасть на нихъ въ начале, и услышитъ слушая, и скажетъ: есть сокрушение (поражение) въ людяхъ, последовавшихъ за Прославляющимъ слово съ ломомъ:

        А медведица, лишённая своихъ чадъ, действительно способна на всё, какъ свирепыйъ вепрь на поле. Хуситъ понимаетъ силу царя.

        Синодальныйъ переводъ:
17:10 тогда и самый храбрый, у которого сердце, как сердце львиное, упадет духом; ибо всему Израилю известно, как храбр отец твой и мужественны те, которые с ним.
17:11 Посему я советую: пусть соберется к тебе весь Израиль, от Дана до Вирсавии, во множестве, как песок при море, и ты сам пойдешь посреди его;

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:10 и той сынъ силы, емуже сердце якоже сердце льву таящо истаетъ: понеже весть весь Израиль, яко силенъ отецъ твой, и сынове силы вси иже съ нимъ:
17:11 тако советуя азъ усоветовахъ, и собираяся соберется къ тебе весь Израиль от Дана и до вирсавіи, аки песокъ иже при мори во множестве, и лице твое идущее посреди ихъ:

        и тотъ сынъ силы, у коего сердце какъ сердце льву таяниемъ истаетъ (упадётъ духомъ): потому что известно всему Израилю, какъ силёнъ отецъ твойъ, и сыновья силы все, кто съ нимъ:
        такъ советую я, пусть соберётся къ тебе весь Израиль отъ Дана и до вверху веющего (вирсавiи), какъ песокъ при море во множестве, и ты самъ пойдёшь посреди ихъ.

        Синодальныйъ переводъ:
17:12 и тогда мы пойдем против него, в каком бы месте он ни находился, и нападем на него, как падает роса на землю; и не останется у него ни одного человека из всех, которые с ним;
17:13 а если он войдет в какой-либо город, то весь Израиль принесет к тому городу веревки, и мы стащим его в реку, так что не останется ни одного камешка.

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:12 и прiидемъ къ нему на едино место, идеже обрящемъ его тамо, и ополчимся на него, якоже спадаетъ роса на землю, и не оставимъ въ немъ и въ мужехъ его иже съ нимъ ни единаго:
17:13 и аще во градъ соберутся, и возметъ весь Израиль ко граду тому ужы, и совлечемъ его въ потокъ, дондеже не останется тамо ниже камень.

        И придёмъ къ нему на одно место, где найдёмъ его тамъ, и ополчимся на него, какъ спадаетъ роса на землю, и не оставимъ въ нёмъ и въ мужахъ его, что съ нимъ, ни одного:
        и если въ городъ соберутся, и возьмётъ весь Израиль къ городу тому то, что суживаетъ всё, и пространство въ томъ числе (ужы), и совлечёмъ его въ потокъ, доколе не останется тамъ ни камня.

        Ужами (съ ударениемъ на «у») у древнихъ славянъ назывались не только верёвки, какъ это очень узко переводитъ синодальныйъ переводчикъ, а всё, что является узкимъ, суженнымъ. Такъ могли называться и возжи возничего, и канаты, границы, узкие ленты, узкие проходы въ чёмъ-то. Даже дальнийъ родственникъ, на какомъ суживался родъ, назывался ужикомъ (съ ударениемъ на «у» при произношении). Въ любомъ пространстве любойъ объектъ, всё любое, что являлось узкимъ, могло быть названо Ужами, ибо этимъ показывался узкийъ образъ того, о чёмъ хотели сказать и какую картину въ пространстве хотели нарисовать своими словами. Это разъяснение важно для понимания того, что написано въ этихъ стихахъ.

        И если ужъ мы разбираемъ смыслъ стиховъ, то, говоря короче и иными словами, хуситъ размышляетъ здраво и понимаетъ, что царь самъ силёнъ, и его армия мужейъ очень сильна, и поэтому победить его можно только, если соберется весь Израиль, и только единойъ общейъ силойъ можно сразить царя въ одномъ месте. То есть, только силъ Прославляющего слово съ ломомъ въ этомъ деле недостаточно. Нужна огромная общая сила, что сузитъ путь, силы и пространство въ одинъ потокъ (ужы) и не оставитъ на этомъ месте камня на камне, поскольку сказано «и совлечёмъ его въ потокъ, дондеже не останется тамо ниже камень». И заметьте, что въ этойъ речи и во всейъ главе не сказано, какого царя все хотятъ убить именно здесь, ибо имя въ этихъ стихахъ не упоминается. Но это видно даже невооружённымъ взглядомъ. И указываетъ на это хуситъ и слово «ужы» во всейъ фразе стиха. Подумайте сами, царь какойъ страны, какъ правитель какойъ-такойъ стороны есть ныне, если такойъ благоразумныйъ советъ Израильтянамъ даётъ хуситъ Аравийского пересечения иного? что этотъ царь даже хуситу не выгоденъ, не говоря ужъ объ остальныхъ. Кто настолько силёнъ и чья армия очень сильна, что победить его можно только всемъ вместе и только въ одномъ узкомъ месте, совлекая его въ потокъ? Это узкое место – это Ормузскийъ проливъ, где ныне застопорилось всё въ пространстве и въ какомъ царствуетъ Иранъ. Онъ потому и Ормузскимъ названъ, поскольку Ор-Мыслитъ-узкийъ и «с-кийъ» – съ царскимъ жезломъ, молъ, что хочу – то ворочу. Онъ, этотъ проливъ-потокъ, самъ по себе узкийъ, да ещё и оръ, стоитъ надъ этимъ проливомъ – ПОТОКОМЪ такойъ узкийъ, узкомыслящийъ, что не должно остаться тамъ камня на камне. Именно объ этомъ Ормузскомъ проливе Ирана ведётъ речь хуситъ въ этихъ группахъ стиховъ. Именно тамъ не должно остаться камня на камне. Нужно всё это пересечение путейъ, устоевъ, словъ и мыслейъ узкомыслящихъ людейъ совлечь въ потокъ, доколе не останется тамъ ни камня.

        Это – какъ лечение человека. Когда, напримеръ, у человека болитъ въ правомъ боку, человекъ думаетъ сразу на печень или на возможные камни въ желчномъ пузыре, или какие-то проблемы съ желудкомъ или поджелудочнойъ железойъ, и пытается выводить камни изъ протоковъ. Бываетъ, болитъ не сильно, терпимо, но болитъ и распираетъ въ боку, словно тамъ что-то расширяется и давитъ на соседейъ, на окружающие ткани. И человекъ можетъ ходить съ такойъ несильнойъ болью годами, обращаться къ врачамъ, обследуя эти органы и не находя тамъ серьёзнойъ патологии. Но часто человеку невдомёкъ, что ведь болеть-то можетъ изъ-за кишечника, кишащего (потому онъ такъ и называется) сильно размножившимися, и въ данномъ случае, патогенными, болезнетворными микроорганизмами (микробами). Ибо въ этомъ месте возле печени у кишечника есть очень узкое место, где микробамъ очень удобно размножаться – ихъ къ этому даже подталкиваетъ узость самого места и скученность. И потому болитъ, казалось бы, тамъ, где расположена печень или желчныйъ пузырь, а на самомъ деле – совершенно въ другомъ месте. И нужно доставить лекарство къ стенкамъ этого самого узкого места, где слишкомъ много кишащихъ плохихъ микробовъ и, возможно, даже уже образовалась опухоль. Нужно точечно, адресно доставить въ это узкое место анти-био-тикъ для этихъ воинственныхъ микробовъ, воюющихъ со всемъ организмомъ, дабы убрать биологическийъ нервныйъ тикъ, что они тамъ устроили. И нужно точечно доставить туда особое лекарство, дабы взорвать изнутри образовавшуюся изъ-за этихъ микробовъ опухоль, и этимъ освободить узкийъ протокъ, со всехъ сторонъ осаждённыйъ микробами, ради нормальнойъ жизни другихъ органовъ единого целого организма – человеческого организма, планеты, Вселеннойъ Бога.

        И, поройъ, для лечения нужно принимать кардинальное решение. Оно потому и кардинальное, что:
        кар – это режущийъ ухо возгласъ вороны (ворона), и по тому, какъ этотъ возгласъ режетъ слухъ, даже на человека иногда говорятъ: «Не каркайъ», когда онъ говоритъ нелицеприятные вещи; но ихъ иногда приходится говорить;

        ди – двое,

        наль – наличие: то, что есть въ реальнойъ действительности,

        ное – ноетъ (ноетъ словомъ, ноетъ болью и т.д.).

        И нужно кардинально лечить человека, дабы убрать эту приносящую тяжесть и дискомфортъ, постоянно ноющую боль въ правомъ боку – тамъ, где, казалось бы, всё должно быть чистымъ и правымъ, а что-то этому не даётъ исполниться, ибо микробы не просто размножаются, а и выделяютъ въ окружающие ткани свойъ ядъ отъ результатовъ своейъ жизнедеятельности, особенно, если строятъ въ живыхъ клеткахъ единого биологического организма свои подземные ракетные города, откровенно готовясь къ уничтожающейъ войне противъ человека. Это нужно сделать иногда даже удаливъ хирургически, причинивъ боль, но дабы дать возможность всему биологическому организму жить далее, и жить безъ боли и болезнейъ въ другихъ его частяхъ. И человекъ принимаетъ решение о тактике лечения и достаётъ этотъ свойъ хирургическийъ козырь въ войне съ болью и выноситъ свойъ вердиктъ, принимая кардинальное решение – удалять, не оставивъ ни камня.

        Синодальныйъ переводъ:
17:14 И сказал Авессалом и весь Израиль: совет Хусия Архитянина лучше совета Ахитофелова. Так Господь судил разрушить лучший совет Ахитофела, чтобы навести Господу бедствие на Авессалома.

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:14 И рече Авессаломъ и вси мужiе Израилтестiи: благъ советъ хусіа Арахіина паче совета Ахитофелева. И Господь заповеда разорити советъ Ахитофелевъ благій, яко да наведетъ Господь на Авессалома злая вся.

        И сказалъ Прославляющийъ слово съ ломомъ и все мужи Израиля те съ теми: благъ советъ хусита Аравийского пересечения иного более совета того, кто, какъ злоба, ржавчина и жестокость. И Господь заповедалъ разорить благойъ советъ того, кто какъ злоба, ржавчина и жестокость, и такъ наведётъ Господь на прославляющего слово съ ломомъ всё злое.

        Прославляющийъ весъ слова съ ломомъ и все мужы Израиля сказали, что благъ этотъ советъ хусита. Они поняли, что действовать нужно только такъ, даже если такъ наведётъ Господь всё злое на Прославляющего слово съ ломомъ. Ибо Прославлять слово съ ломомъ можно какъ съ однойъ – светлойъ стороны, такъ и съ другойъ – съ тёмнойъ. И Прославляющийъ слово съ ломомъ можетъ быть человекомъ светлого сознания, но такимъ же прозвищемъ можно назвать и целыйъ народъ, какойъ несётъ  съ применениемъ лома слово только своего языка всемъ другимъ народамъ, и делаетъ это въ тёмномъ направлении пути. Потому что ломъ, какъ и обычная палка – о двухъ концахъ: какъ повернёшь – такъ и выйдетъ. И его можно применять какъ въ светлыхъ целяхъ, а можно – и въ тёмныхъ. Именно поэтому въ стихе написано «яко да наведетъ Господь на Авессалома злая вся», потому что Авессаломомъ можетъ быть любойъ – человекъ, правитель, народъ. И въ какойъ-то степени и народъ Ирана своими бахвальскими речами о неизбежнойъ ихъ победе является Авессаломомъ, ибо ведётъ свою риторику съ применениемъ своего лома – своихъ ракетъ и бомбардировокъ. Всё зависитъ отъ направления и чистоты мысли и слова. Но, къ сожалению, слово въ Иране движется обратно Свету – справа налево, – ибо именно такъ пишутъ и читаютъ слово въ этойъ стране. И какими бы ни были, казалось бы, такие же бахвальские речи съ американскойъ стороны конфликта – эти речи, темъ не менее, движутся въ сторону Света и не приносятъ того всеобъемлющего вреда, что приносятъ Иранские речи.

        Синодальныйъ переводъ:
17:15 И сказал Хусий Садоку и Авиафару священникам: так и так советовал Ахитофел Авессалому и старейшинам Израилевым, а так и так посоветовал я.
17:16 И теперь пошлите поскорее и скажите Давиду так: не оставайся в эту ночь на равнине в пустыне, но поскорее перейди, чтобы не погибнуть царю и всем людям, которые с ним.

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:15 И рече хусій Арахіинъ ко садоку и Авiафару иереемъ: тако и тако советова Ахитофелъ Авессалому и старейшинамъ Израилевымъ: и азъ тако и тако советовахъ:
17:16 и ныне послите скоро и возвестите давиду, глаголюще: не пребуди нощь сiю во Аравофе пустыни, но пойти потщися, да не како пожертъ будетъ царь и вси людiе иже съ нимъ.

        И сказалъ хуситъ Авравийского пересечения иного къ садоку и веющимъ вверху иереямъ Русскойъ Православнойъ Церкви: такъ и такъ  советовалъ тотъ, кто какъ злоба, ржавчина и жестокость Прославляющему слово съ ломомъ и старейшинамъ Израилевымъ: а я такъ и такъ советовалъ:
        и теперь пошлите скоро и возвестите человеку утверждающего вида, глаголюще: не будь эту ночь въ охвате Аравийскойъ пустыни, но уйти поспеши, да не такъ, что пожертъ будетъ (какъ пожираетъ огонь) царь и все люди, кто съ нимъ.

        Хуситъ прямо предупреждаетъ, что въ большомъ охвате Аравийскойъ пустыни (слово «Аравофе» написано съ буквойъ «фита») въ эту ночь будетъ очень плохо, и человеку утверждающего вида нужно оттуда срочно уходить. Ибо решение принято.

        Синодальныйъ переводъ:
17:17 Ионафан и Ахимаас стояли у источника Рогель. И пошла служанка и рассказала им, а они пошли и известили царя Давида; ибо они не могли показаться в городе.
17:18 И увидел их отрок и донес Авессалому; но они оба скоро ушли и пришли в Бахурим, в дом одного человека, у которого на дворе был колодезь, и спустились туда.

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:17 И Ионафанъ и Ахимаасъ стояста на студенце рогили, и иде рабыня и поведа има: и тіи идоста и возвестиста давиду царю, яко не могоста явитися еже внити во градъ.
17:18 И виде ихъ отрочищь и поведа Авессалому. И идоста оба скоро и прiидоста въ домъ мужа въ вауримъ: и тому ровъ на дворе, и снидоста тамо.

        И Ионами охватъ нашего и химия  Бога Слова стояли на студенце (холодномъ) «рогъ-или» (роге поселенийъ людейъ), и шла рабыня и поведала имъ: и те пошли и возвестили утверждающего вида царю, что не могли явиться, чтобы войти въ городъ.
        И виделъ ихъ отрочищъ и  поведалъ Прославляющему слово съ ломомъ. И оба скоро ушли и пришли въ домъ мужа въ восхищающийся павшийъ ницъ римъ: и тому ровъ на дворе, и сошли туда.

        Здесь слово «Ахимаасъ» я раскрыла передъ вами въ другойъ его раскладке и, соответственно, въ другомъ его образе: «а-хима-а-с» – химия Бога слова или Божественная химия асовъ. То есть, физическийъ процессъ Ионами охватъ Нашего и химия Бога слова не смогли войти въ эту ночь въ городъ, ибо стояли въ холодномъ пространстве наполнения поселенийъ людейъ, какъ сейчасъ холодныйъ атмосферныйъ фронтъ установился надъ огромными территориями России и многихъ другихъ странъ. Но скоро ушли оттуда и пришли въ домъ некоего мужа въ восхищающийся павшийъ ницъ римъ.

        Синодальныйъ переводъ:
17:19 А женщина взяла и растянула над устьем колодезя покрывало и насыпала на него крупы, так что не было ничего заметно.
17:20 И пришли рабы Авессалома к женщине в дом, и сказали: где Ахимаас и Ионафан? И сказала им женщина: они перешли вброд реку. И искали они, и не нашли, и возвратились в Иерусалим.

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:19 И взя жена, и положи покровъ на устiи рова, и суши на немъ Арафофъ, и не познася глаголъ.
17:20 И прiидоша отроцы Авессаломли къ жене въ домъ и реша: где Ахимаасъ и Ионафанъ? И рече имъ жена: преидоста вмале воду. И искаша, и не обретоша, и возвратишася во Иерусалимъ.

        И взяла женщина и положила покровъ на устье рва, и суши на нёмъ Арафоохвъ (съ буквойъ «фита») – и сушила на нёмъ крика оръ въ охвате – и не познался глаголъ.
        И пришли отроки Прославляющего слово съ ломомъ къ женщине въ домъ и сказали: где химия Бога слова и Ионами охватъ нашего? И рече имъ женщина: перешли малую воду. И искали, и не нашли, и возвратились въ Иерусалимъ.

        Перешли пока малую воду, поэтому кто бы какъ не искалъ – не найдётъ.

        Синодальныйъ переводъ:
17:21 Когда они ушли, те вышли из колодезя, пошли и известили царя Давида и сказали Давиду: встаньте и поскорее перейдите воду; ибо так и так советовал о вас Ахитофел.
17:22 И встал Давид и все люди, бывшие с ним, и перешли Иордан; к рассвету не осталось ни одного, который не перешел бы Иордана.

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:21 Бысть же по отшествiи ихъ, и излезоста изъ рова, и идоста, и возвестиста давиду царю и глаголаста ему: востаните, и прейдите скоро воду, яко сице совеща на вы Ахитофелъ.
17:22 И воста давидъ и вси людiе иже съ нимъ и преидоша Иорданъ до света заутра, и ни единъ не оста, иже бы не прешелъ Иордана.

        И было по отшествии ихъ, и вылезли изъ рва, и пошли, и возвестили утверждающего вида царю и глаголаста ему: вставайте, и перейдите скоро воду, такъ какъ это говорилъ на васъ тотъ, кто какъ злоба, ржавчина и жестокость.
        И сталъ человекъ утверждающего вида и все люди съ нимъ и перешли Иорданъ – Иже оръ данныйъ – до света утра, и ни одинъ не остался, кто бы не перешёлъ данныйъ оръ.

        То есть, человекъ злобы насоветовалъ оръ глаголовъ такойъ своейъ злобы, что большая вода, несущая этотъ оръ и информацию этихъ глаголовъ въ комплекснойъ информационнойъ сети планеты, неизбежно должна была захлестнуть всехъ. Но человекъ утверждающего вида и все люди, кто были съ нимъ, перешли этотъ оръ и эту большую воду, и ни одного не осталось, кто бы не перешёлъ.

        Синодальныйъ переводъ:
17:23 И увидел Ахитофел, что не исполнен совет его, и оседлал осла, и собрался, и пошел в дом свой, в город свой, и сделал завещание дому своему, и удавился, и умер, и был погребен в гробе отца своего.

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:23 И Ахитофелъ виде, яко не сбыстся советъ его, и оседла осля свое, и воста, и отъиде въ домъ свой, во градъ свой: и заповеда дому своему, и удавися, и умре, и погребенъ бысть во гробе отца своего.

        И кто какъ злоба, ржавчина и жестокость, видя, что не сбыться совету его, и оседлалъ осля свое, и восталъ, и пошёлъ въ домъ свойъ, въ городъ свойъ: и заповедалъ дому своему, и удавился, и умеръ, и погребёнъ былъ въ гробе отца своего.

        И такъ будетъ съ каждымъ человекомъ, кто какъ злоба, ржавчина и жестокость, и кто будетъ раздавать свои тёмные советы – онъ вернётся въ свойъ домъ, и самъ удавится, и будетъ погребёнъ во гробе отца своего вместе съ устоявшимися устоями его отца. Ибо такъ меняется само пространство, заставляя злобу душить саму себя.

        Синодальныйъ переводъ:
17:24 И пришел Давид в Маханаим, а Авессалом перешел Иордан, сам и весь Израиль с ним.

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:24 И давидъ прейде въ Манаимъ, Авессаломъ же прейде Иорданъ самъ и вси мужiе Израилтестiи съ нимъ.

        И человекъ утверждающего вида пришёлъ въ Манаимъ – въ Манящее имъ, Прославляющийъ же слово съ ломомъ перешёлъ Иже оръ данныйъ самъ и все мужы Израиля те съ теми съ нимъ.

        То есть, человекъ утверждающего вида пришёлъ туда, куда его манило. А что очень сильно манитъ любого человека? Домъ, роднойъ домъ. Домъ, коему много летъ, какимъ бы онъ ни былъ, пусть даже ветхимъ или древнимъ, но онъ всегда манитъ человека. То есть, человекъ утверждающего вида пришёлъ къ своим истокамъ. И поскольку выше шла речь объ Иране и объ Аравийскомъ пересечении путейъ, то человекъ утверждающего вида пришёлъ къ своимъ роднымъ истокамъ, существовавшимъ когда-то въ этихъ местностяхъ. И все мужы Израиля «те съ теми» (Израилтестiи), то есть, и те, какие воевали противъ, и какие даже не воевали – все – перешли Иже оръ данныйъ и пришли съ человекомъ утверждающего вида.

        Синодальныйъ переводъ:
17:25 Авессалом поставил Амессая, вместо Иоава, над войском. Амессай был сын одного человека, по имени Иефера из Изрееля, который вошел к Авигее, дочери Нааса, сестре Саруи, матери Иоава.

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:25 И Амессая постави Авессаломъ вместо Иоава надъ силою: Амессай же сынъ мужа, емуже имя Иеферъ Иезраилитинъ, сей вниде ко Авигеи дщери Иессеине, сестре саруіи матере Иоавли.

        И Богъ священного богослужения каждого я (А-месса-я) поставилъ Прославляющего слово съ ломомъ вместо Иже Богъ ведающего (Иоава) надъ силою: Богъ священного богослужения каждого я же сынъ мужа, ему же имя ихъ веръ (И-ех-веръ, написано съ буквойъ «фита») и существующихъ изъ Ра вылитыхъ (И-ез-ра-илитынъ), этотъ вошёлъ къ Глаголами веющейъ дщери изъ существующего слова, рассеянного въ пространстве (И-е-с-сеине), сестре что съ русскойъ иже (саруіи) матери Иже Богъ ведающего.

        Въ этомъ стихе заложена очень важная смысловая и запускающая многие процессы фраза того, что произошло после событийъ въ Ормузскомъ проливе, описанныхъ выше.

        Синодальныйъ переводъ:
17:26 И Израиль с Авессаломом расположился станом в земле Галаадской.

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:26 И ополчися Авессаломъ и весь Израиль въ земли Галаадстой.

        И ополчился Прославляющийъ слово съ ломомъ и весь Израиль въ земле Гала-ад-с-тойъ.
        А это слово показываетъ и землю светящегося гала (оптически видимого явления светящегося круга), какойъ является адомъ съ тойъ землёйъ, о какойъ выше шла речь.
        Картина мира со светящимся гало ада съ тойъ землёйъ описана въ этомъ стихе.

        Синодальныйъ переводъ:
17:27 Когда Давид пришел в Маханаим, то Сови, сын Нааса, из Раввы Аммонитской, и Махир, сын Аммиила, из Лодавара, и Верзеллий Галаадитянин из Роглима,
17:28 принесли [десять приготовленных] постелей, [десять] блюд и глиняных сосудов, и пшеницы, и ячменя, и муки, и пшена, и бобов, и чечевицы, и жареных зерен,
17:29 и меду, и масла, и овец, и сыра коровьего, принесли Давиду и людям, бывшим с ним, в пищу; ибо говорили они: народ голоден и утомлен и терпел жажду в пустыне.

        Церковнославянскийъ текстъ:
17:27 И бысть егда вниде давидъ въ Манаимъ, и уесвій сынъ Наасовъ от раввафа сыновъ Аммонихъ, и Махиръ сынъ Амiиль иже изъ лодавара, и верзеллій Галаадитинъ изъ рогеллима,
17:28 принесоша десять постель устроеныхъ и конобовъ десять и сосуды скуделны и пшеницу и ячмень и муку и пшено и бобъ и сочевицу
17:29 и медъ и масло и овцы и сыры кравiя, и принесоша давиду и людемъ иже съ нимъ ясти: быша бо людiе гладни и утруждени и жаждни въ пустыни.

        17:27 И стало, когда вошёлъ человекъ утверждающего вида въ Манящее имъ, и уяснившийъ и устои свившийъ сынъ Наасовъ отъ охвата раввы сыновъ Аммонихъ, и Махиръ сынъ Амiиль иже изъ лода-вара, и веръ зелъ льющийъ Гала идущихъ тинъ изъ рогел-има,…

        Въ этомъ стихе слово «зел», стоящее внутри слова «верзеллiйъ», происходитъ отъ древнегреческого слова, означающего «ревность», и показываетъ божество соперничества въ древнегреческойъ мифологии: Зелъ – олицетворение духа (даймона) соперничества, ревности, зависти.
        А фраза «изъ рогеллима» показываетъ образъ «из рогулейъ имеющихся», где значение слова «рогуль»(рогель, какъ ранее произносилось) можно свести къ сочетанию въ человеке трёхъ качествъ – «невежество», «невоспитанность» и «наглость».

        17:28 принесли десять постелейъ устроенныхъ и конобовъ десять (а конобомъ въ древности обозначали котёлъ, горшокъ, лохань, тазъ или умывальникъ, ибо слово отражаетъ бытовые реалии прошлыхъ эпохъ: конобы применялись и для варки пищи, и для стирки, а также, какъ предметы, помогающие въ осуществлении гигиеническихъ процедуръ) и сосуды, скудно деланные (глиняные или для мелкихъ нуждъ) и пшеницу и ячмень и муку и пшено и бобъ и сочевицу
        17:29 и медъ и масло и овцы и сыры коровьи, и принесли человеку утверждающего вида и людямъ, кто былъ съ нимъ, чтобы питаться этимъ: потому что были люди голодные и утружденные и испытывали жажду въ пустыне.

        Вы, дорогие читатели Библии, должны увидеть, что въ этихъ, завершающихъ главу, стихахъ вамъ показана картина мира, где въ результате масштабныхъ событийъ, произошедшихъ въ Ормузскомъ проливе между Ираномъ и Аравийскойъ землёйъ, все люди – и уяснившие устои, и свившие свои устои, и воевавшие возле раввы (любойъ), и сыны, живущие только научными понятиями современности, и люди неразумного вара речейъ, и те, кто исповедовалъ веры зависти, соперничества и ненависти, и даже наглые, невоспитанные рогули – все стали нести туда всевозможные продукты питания, постели, чтобы спать, и предметы бытового потребления, ибо то, что произошло въ Ормузскомъ проливе, такъ повлияло на жизнь людейъ, что всего этого у нихъ не стало. А какъ-то надо жить дальше. И стали помогать все, ибо люди были голодные, утружденные тяжёлымъ трудомъ по разбору заваловъ. И была сильная жажда у людейъ, ибо въ образовашейся пустыне нечего было пить. И стали разные люди отовсюду слать гуманитарную помощь. Помогать стали все – даже те, кто никогда раньше этого не делалъ. Ибо свершившееся изменило сознание всехъ, поскольку каждыйъ сталъ примерять это на себя, ибо понялъ, что такое можетъ произойти съ каждымъ, где бы тотъ ни находился.