Дитя Аскарнистана 2. Ч2. Г1. Михов

Что есть одиночество? Это когда ты физически не один, но внутри — полная тишина. Когда социальные связи рвутся не разом, а по ниточке, пока не остаётся только ты и эта звенящая пустота. Одиночество может нести и свет, и яд. Но чаще — яд. И мы сами его варим, сами подносим к губам. Зачем? Чтобы защититься от чужой моральной агрессии, которая бьёт, как цунами — и от неё не спрятаться. Для многих это страшнее, чем тот медленный яд, который одиночество приносит в комплекте…


– Не поймал, не поймаа-ал! – звонкий детский смех рассыпался по парку.
– Какой ты неповоротливый… Догоняй!!! – шустрый пацан лет десяти кружился по ещё зелёному газону, ловя в воздухе первые золотые осенние листья.

– Вот сорванец, а? – Михов делал вид, что не может догнать, согнулся, упёрся в колени, изображая отдышку.
– Эту неугомонность он перенял от тебя… Хоть он и не твой сын, но ты ему отец, – Ольга подошла сзади босиком по траве, тихо и незаметно. В слегка прозрачном светлом платье. Обняла его, положила голову на правое плечо.

Он коснулся её рук, погладил, слегка повернул голову и посмотрел ей в глаза.
– Да, но…
– Я не был таким неугомонным в детстве. Да и сейчас… Разве что с тобой, – он чмокнул её в нос. Она хохотнула. Он крепко, но нежно взял её за талию, поднял и закружил.

Ольга улыбалась. Золотистые волосы развивались, и сквозь них просачивались мягкие лучи солнца. Они падали на его лицо, шею, касались кожи так же нежно, как её губы. Ему хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

– Как хорошо, что ты вытащил нас сегодня на пикник! Этот день я запомню на всю жизнь…

К сожалению, она запомнила. И он тоже. Тот день не давал ему покоя и сводил с ума.

– Да без проблем, Оленька. Нам нужно выбираться куда-нибудь почаще.
– Я с удовольствием. Но с твоей… специфичной работой…
– Ты же знаешь, я стараюсь. Как только появляется свободное время — я с вами.

– Папа, папа! Давай возьмём этого котёнка к себе, он такой милый! – Егор тянул Михова за руку к нищей старушке у торца дома. На её шее висела табличка жирными буквами: «ОТДАМ КОТЁНКА В ДОБРЫЕ РУКИ». В руках у старушки дрожал маленький комочек с белыми пятнами и яркими сапфировыми глазами.

– Егор, пойдём домой! Тебе уже купили зелёного попугая… Потом ты просил щенка, теперь — котёнка. Завтра передумаешь, и что — слона попросишь? Ты уже большой, тебе не пять лет, – Ольга одёрнула сына за рукав, подтянула к себе.

– Но я хочу, правда, мне нужно, очень-очень!!! – на глазах у мальчика выступили слёзы.

– Свои «хочу» надо дома оставлять! – Ольга нахмурилась, сцепила зубы, голос стал жёстким.
– Но… пааа-паа! Не молчи, скажи ей! Скажи, что я буду вести себя лучше, чем с попугайчиком, и учиться буду ещё лучше!!! – зарёванный Егор смотрел на Михова не просто как на отца, а как на последнюю опору. Если Михов сейчас не поддержит его — для мальчика мир рухнет.

– Дорогая. Оля… Если что, я сам буду кормить его и чистить лоток. А в своё отсутствие готов даже нанять уборщицу. Деньги у нас есть. Давай не будем портить сегодняшний день. Он такой прекрасный.

– Ты его совсем избалуешь! Игрушки, роботы, костюм Человека-паука… А потом что? Ламборгини? Кем он вырастет? – Ольга серьёзно завелась.

– На следующий день рождения вряд ли, а лет в восемнадцать-двадцать — возможно, – ухмыльнулся Михов, глядя через дорогу на старушку с котёнком.

– Ну зашибись, бл...!
– Ма, ты что ругаешься?! Это некрасиво! Сама же говорила! – Егор перестал реветь и уставился на Ольгу карими глазами. Та отвернулась, всхлипывая, вытирала кулачками размазанную тушь под глазами.

Михов подошёл к ней, обнял сзади, прижал к себе. Ольга обмякла.

– Милая, ну что ты так… Я просто хочу, чтобы он не был как я. Чтобы у него было детство. Подарки. Те вещи, которые он хочет. Я рос на улице. У меня не было дома, семьи. Совсем. А потом меня подобрали, началось «обучение». И я до сих пор чувствую боль от того, что у меня не было детства. Не было веры в доброту, не было любви и радости. Позволь мне дать ему это. Иначе, повзрослев, можно стать чёрствым и бездушным.

– Чёрствым и бездушным, прям как ты? Когда я нашла тебя ночью в одном из пустых переулков Ривера, всего в крови, еле живого… – прошептала Ольга.

– Возможно. Не дай бог. Но сейчас я другой. Встреча с тобой изменила меня. Я помню, как почувствовал твоё приближение в ту ночь. Тебе было страшно. Ты подбежала, встала на колени, приподняла мою голову. Твой голос был светом, ориентиром. Я продирался сквозь густой, тяжёлый, как кисель, мрак, пока не очнулся. Увидел, как из твоих изумрудных глаз срывались капли серебра. Они падали на чёрный бронежилет, но проникали в душу… И в моей бескрайней мёртвой пустыне земля перестала быть чёрствой. Слёзы дали жизнь маленькому росточку. Он вырос в большой цветок с мощным стеблем, листьями зеленее травы и алыми лепестками. Это моя любовь к тебе.

Ольга дрожала.
– Бери уже этого котёнка и пойдём домой, – произнесла она дрожащим от волнения голосом.

– Урра-аа!!! Папа, папа, спасибо! Ты лучший!!! – Егор подпрыгивал и хлопал в ладоши.
– Так, а подслушивать нехорошо! Стой с мамой, я сейчас… – Михов побежал через дорогу на мигающий зелёный.

Он подошёл к старухе, начал что-то говорить. Та буркнула в ответ. Михов достал бумажник, вытащил пятитысячную купюру и сунул ей куда-то в балахон. Старушка взволнованно замахала руками, потом что-то закричала ему вслед. А он уже бежал обратно, прижимая к груди котёнка, прыгая через лужи, на мигающий жёлтый.

– Спасибо, спасибо-спасибо-спасибо!!! – Егор нежил в руках пушистый чёрно-белый комочек. Тот пронзительно пищал и карабкался по жёлтой футболке на плечо. Местами шерсть была слеплена и напоминала иголки.

– Назову его Ёжик! – радостно вопил мальчишка.

– Надеюсь, я не пожалею… – Ольга шагнула к Михову, положила ему руки на шею «замком», приподнялась, подогнула правую ногу, закрыла глаза и страстно поцеловала его.

Горел красный.

Что-то громко упало за углом. Ёжик испугался, выскользнул из рук мальчишки, прыгнул с плеча на тротуар и, смешно заплетаясь, побежал через дорогу.

– Стой, куда ты! – сердце Егора бешено застучало, уши заложило, лоб покрылся ледяными каплями, а внутри полыхал пожар. Не слыша и не видя ничего, он рванул за котёнком на проезжую часть.

Встречная машина справа засигналила, резко затормозила, заднюю часть понесло юзом. Котёнок замер, крутя маленькой головой. Машина остановилась поперёк дороги на «зебре», в считанных сантиметрах от Ёжика.

– Куда удрал, глупый! – Егор подбежал к котёнку, подхватил его правой рукой и побежал назад.

– Я взял его!!! – мальчик почти добежал обратно.

Ослепительно яркий свет белых фар. Протяжный, оглушающий сигнал фуры. Рёв тормозов и синий дым. Чёрный шлейф от покрышек на асфальте.

Особое чутьё и слух Михова не сработали: огромная волна эндорфинов, как цунами, переполняла его. В последний миг он лишь увидел, как Егора сминает грузовик. Раскатывает его под собой, как вальцовочный станок — лист металла. Звучал целый оркестр из хруста ломающихся костей…

13 сентября 2022 года. Время: 00:15.

Подушка мокрая от пота. Лунный свет бил холодными голубоватыми лучами через прозрачную шёлковую тюль. Окно было приоткрыто сверху, и ткань колыхалась, обдавая дрожащего крупной дрожью Михова прохладным, колючим ночным ветром.

Небритое, слегка квадратное, серое скуластое лицо. Огромные, чёрные от неутихающей боли зрачки смотрели в потолок.

«Снова этот сон, превратившийся в кошмар… А ведь прошёл уже год. Наверное, этого слишком мало», – подумал Михов. Он огромной ладонью вытер пот с лица, перевернулся к стене, на другой бок.

Время: 00:20.

Загорелся экран смартфона. Михов протянул руку к тумбочке, взял телефон.

Сообщение от диспетчера:

Запущен защитный протокол.
Код чёрный.
Цель: устранение угрозы.
Voice-чат с диспетчером: активен.
Кодовое название операции: «Дитя».
Задействованные СА: Русик, Боварк, Старков.
Быть в точке сбора в течение трёх часов.
Подробная информация об операции, точке сбора, фотоснимки и другие данные — во вложении к этому сообщению.

В ногах, на синем одеяле, мирно спал, свернулся калачиком и тихо посапывал, кот Ёжик…