Застольная баллада

Однажды в доме у знакомого поэта,
Не помню год, но за окном стояло лето.
Собрались гости разношёрстного состава,
При этом каждый диктовал свои уставы.

Не стану всех перечислять, а только важных,
Отмечу нескольких, лишь самых эпатажных.
Не для эфира и тем паче не для прессы,
А для читательского, скажем, интереса.

Итак, поехали: один — учитель в школе,
Лихой оратор и указчик поневоле.
Повсюду тщится быть заправским педагогом,
И лишь кичится этим под любым предлогом.

Помимо прочих, есть особая примета:
Привык везде давать моральные советы.
Благое дело, если вас об этом просят,
И ваше мнение не даром превозносят.

Но вот когда от слов твоих не видно проку,
То назидания сии сродни пороку!
Таким советчикам скажу: одна дорога —
Ко всем чертям собачьим! Не судите строго!

Теперь представлю из другого контингента —
Очередного средь гостей интеллигента,
Который, некогда, торжественно и свято
Давал присягу в честь седого Гиппократа.

Не знаю, Богу или дьяволу он служит,
Но если клятву из корысти он нарушит,
То под покровом белоснежного халата
Начнёт бесчинствовать под видом эскулапа.

Он кровожаден, тем похож на супостата.
Заплечный мастер в нём почуял дух собрата.
И, словно старому проверенному другу,
Пожал багровую по локоть ему руку.

Есть аксиома, что доказана научно:
Плечом к плечу палач и доктор неразлучны.
Кто сомневается, пусть вспомнит гильотину,
Что от корней своих уходит в медицину.

Так повстречались за столом невозмутимо
Топор и скальпель — два могучих побратима.
Затем под рюмочку беседовали долго
Насчёт теории общественного долга.

Их разговор, внимая, слушал проповедник;
Миссионер, духовной мудрости наследник;
Великий пастор, что разносит Слово Божье;
По совместительству — адепт масонской ложи.

С ним неразлучна семиструнная гитара;
Всегда дымит во рту заморская сигара.
Само блаженство — наивысшая награда —
Его застольная испанская баллада.

Про остальных скажу немного, по порядку:
Кто был, что делал и зачем, но только кратко.
Но тут, внезапно, под протяжные куплеты,
В табачной дымке заплясали силуэты.

Кто танцевал, а кто дарил аплодисменты;
Иные сыпали аккордам комплименты.
И, как шуты средневековой той эпохи,
На сцену вышли скоморох на скоморохе.

А в центре зала, на обшарпанном паркете,
Банкир с кухаркой закружились в пируэте.
Здесь дело вовсе не в общественном контрасте,
А в том, кто как и где находит своё счастье.

Так до утра не прекращалось то веселье:
Ни Новый год, ни Рождество, ни новоселье...
Такого зрелищного чудо-маскарада
Не представляет даже сам владыка ада.

Всё это время куртизанка Изабелла
На проповедника, влюблённая, смотрела.
А он, воспев её как нежную усладу,
Ей посвятил сентиментальную балладу.

Про долгожданную, одну на целом свете,
Он проливал из своих уст куплеты эти.
Как загорелась неземной любви лампада,
Когда закончилась застольная баллада.