Школа танцев мадам Грюффо. Глава 15

Король и придворные маги так надеялись, что дар юных учеников мадам Грюффо пробудит силы источника и даст их королевству возможность защитить себя от темных магов соседней империи. Ах, если бы всё удалось. Вот только в их планы совсем не входило появление темного мага с собственными учениками внутри королевства. Что же они скажут после бала? Дадут ли разрешение на проведение обряда? Каждый танец - это нечто непредсказуемое - канва узора остаётся неизменной, но вот его наполнение, победа изумрудно-зеленой или красной команды - всегда загадка.
Зажгли в парадной зале вечерние свечи. Гости расселись, расправив роскошные наряды. Зимний холодный ветер бился в высокие окна, но в замке пылали дрова в каминах.
Придворные маги, Лео третий и наставники юных танцоров заняли почетные места. По взмаху руки короля наступила почтительная, благоговения тишина. Без музыки, плавно, едва касаясь пола, выбежали навстречу друг другу Поль и Тео. Их пальцы соприкоснулись и вступили флейты. Юноша закружил Поль и проснулись лютни, вторя их движениям. Для танцоров не существовало ни зрителей, ни зала, они танцевали так, будто каждое движение существовало задолго до них и сейчас они просто позволили ему показаться. Искры, ярко-изумрудные, сверкающие вспыхнули в воздухе и их подхватили отточенными острыми движениями воители, те, кому было предназначено пробить хрупким искрам дорогу в жизнь. Обычно во время этого момента воители двух команд вступали в схватку, окрашивая искры в цвета своих команд, но тут видимо Мэтр приказал сбавить боевой пыл, чтобы не испугать высоких гостей и не показать свою силу. Команда мадам Грюффо, не встретив привычного отпора, растерялась, закружилась механически. Искры летели и гасли на лету, и их становилось всё меньше. Мэтр и мадам Грюффо, маги и король вскочили со своих мест в тревоге....это было похоже на крах всех надежд. И тут Мэтр крикнул своим ученикам: Пропади оно всё пропадом! Покажите, кто вы есть на самом деле! Его клич проник в самое сердце его учеников, они встрепенулись, руки взметнулись вверх и будто сверкнула в воздухе холодная сталь. Улыбкой ответили им Тибо и Аделина и выступили навстречу. Фейерверк изумрудных и рубиновых искр рассыпался по залу и их подхватили ткачи, закрутив, завертев. С точностью и аккуратностью часовых мастеров они свивали непревзойденной красоты узор. Линии узора объединяли в полотно подвижные будто колесики Джиннет и Антуан. Невесомая ткань парившая над танцующими, пестрела красными и зелёными всполохами. Оно осветило зал и растаяло за несколько секунд. Кто же измерит, посчитает, взвесит какого цвета больше! Сколько ни всматривались сильнейшие умы королевства, но эта задача оказалась им не по зубам.
Выступление окончилось в задумчивой тишине. Гости переглядывались, шептались и только мастер чисел Альдо стоял, буквально оцепенев, двигались только его глаза, которые смотрели то вверх, то вниз, то вбок, будто продолжая незримый подсчет. В таком состоянии, не реагируя ни на чьи слова, он провел весь вечер. Разошлись по комнатам ученики, а маги, король и мадам Грюффо хотели собраться втайне от Мэтра, чтобы решить дальнейшую участь танца и будущее обряда. Однако начинать собрание без Альдо не было смысла. Уже глубокой ночью, когда счетовод пришел в себя, тайная встреча началась. Уставшим и взволнованным голосом, Альдо поведал, что ему удалось запомнить общую цветовую картину и с помощью сложнейших вычислений провести подсчет, чтобы определить, какая из сторон одержала верх. Судя по его расчетам, перевес сил явно на стороне изумрудно-зеленых, потому что двое из их соперников часто меняли во время танца цвет с красного на зелёный. "Это Джиннет и Альберт! - воскликнули одновременно мадам Грюффо и Альдо. Хозяйка замка раскрыла собравшимся то, что эти ученики приходили к ней с рассказом о своих сомнениях и просьбой о защите.
"То, что перевес на стороне светлых сил, - это прекрасная новость! - радостно произнес король, - потому что от Последней ведьмы мы узнали о том, что в нашу страну готовится вторжение со стороны темной империи. Последняя ведьма подтвердила эти слова, сказав, что особыми заклинаниями сумела проникнуть в замыслы противоположной стороны и узнать о секретном плане и о том, что перейти границу готовится целая группа магов.
"Всё  складывается так, что мы вынуждены пойти на риск", - вынес окончательное решение Лео Третий. Своей королевской волей я объявляю, что обряду быть.

***

В королевстве Лео третьего всегда были известны две древние приметы: «не стоит долго прощаться» и «дорога домой кажется быстрее». Прощаться с такими полюбившимися всем талантливыми молодыми людьми долго не стали, но дело было государственной важности и поэтому в дорогу король снарядил и своих верных придворных магов. Они должны будут помогать готовить команды к предстоящему таинству. Последняя ведьма села в сани к Мэтру, Эжен и Кароль. Для Тамадин нашлось место в санях Поль, Барбары и Тео, остальные маги в других санях также нашли себе приятную компанию. Щедрый Лео третий загрузил отъезжающих гостей таким количеством сладостей что разумным магам пришлось силой уговаривать его оставить половину мешков дома.
- Рассудите, ваше величество, - терпеливо объяснял ему Альдо, - такой груз будет в тягость лошадям. - И пожалейте бедных детей, - поддержала его Последняя ведьма, - они испортят себе и живот и зубы.
Вздохнув, король согласился а его мудрые советники в очередной раз попросили придворных как следует продумывать режим питания монарха. - Вот тебе называется и король, - развёл руками Лео, - ущемляете мои права даже в самом малом, - махнул он рукой отъезжающим саням.
С большим сожалением смотрели ученики на скрывающийся из виду королевский гостеприимный замок. Ещё долго будут они вспоминать его величественный вид и тепло с которым их принимал королевский двор.

В санях Маэстро настроение не было похоже на светлую печаль: в компании Последней ведьмы они чувствовали себя очень напряжённо. Ученики притихли как мыши под взглядом кота, Мэтр был холодно вежлив с попутчицей и по нему как всегда не было видно, что он чувствует на самом деле. Последней ведьме тоже было неловко. Спустя полчаса езды в тишине, когда башни замка скрылись окончательно из виду, она немного высоким от волнения голосом спросила у попутчиков, может ли она скрасить их долгую дорогу песней и может ли она одолжить для этого самодельную лиру Мэтра. Мэтр очень трепетно относился к своему инструменту, но он нехотя согласился. Последняя ведьма тронула струну - звук наполнил тесное пространство. Ведьма прислушалась к нему и тронула струну с более низким звучанием. После чего она заиграла очень простую и протяжную мелодию, сплетённую из повторных звуков и эха отзывающегося в тишине. А потом она запела своим низким мягким обволакивающим нежным голосом. Она пела на языке, который был смутно знаком юным ученикам, но они знали его отрывочно. Прислушавшись, они поняли, что это язык древних лесных рун. Знакомые слова всплывали из песни словно пузырьки воздуха из томных неподвижных вод, согретых солнцем. Вот слово «боль», вот слово «мама», вот «голод», «покорность» и слово «смерть». Они не понимали общего смысла, но застыли словно пораженные горем, которое могло соперничать даже с самой вечностью.
Молчал, стиснув зубы и Мэтр. Но это было молчание совершенно иного сорта - переполненное чувствами до краёв. Порывистым движением он вдруг склонил голову и закрыл лицо ладонями с таким усилием, что его сильные пальцы от напряжения побелели. Конечно же он знал древний язык и понимал, о чем эта пеня. О детской жизни, которая стала золотой разменной монеткой. Эта монетка старалась всю жизнь блестеть как положено. Но дитя внутри нее вечно помнило ласковые мамины руки. Песня замокла, оборвался последний звук, будто кто-то насильно прервал его на полу ноте. Молчание лёгкое и хрупкое установилось среди них. Мэтр отнял руки от глаз, которые были подозрительно влажными. Последняя ведьма не скрывала слёзы, катившиеся по её щекам. Мэтр осторожно взял её руку и поцеловал.
- ничего себе песенка для поднятия настроения, - фыркнул Эжен, и его высказывание вызвало у всех улыбки.
- неужели эта наша монетка наконец-то склонит чашу весов, - грустно подумал Мэтр и взгляд его скользнул за окно, где лес застыл под покровом блестящего мягкого снега.