Застольные рассказы. Рыбалка!

Илья Егорыч был человеком добродушным и весёлым. Редко, когда на кого злился и тем более с кем-либо ругался.  Правда иногда был в меру строгим и главное шибко умным. В общем человек он был уважаемый. В колхозе лучшего механика до него отродясь никого не было. Были конечно же и слесаря, и механики которые тоже разбирались в технике не хуже других коллег по специальности, но всё же по навыкам, опыту и мастерству в своей работе они уступали Егорычу по всем позициям. Даже автоэлектрики часто советовались с ним по разным мелким неисправностям в электропроводки мототехники и оборудования.
      Жена у Егорыча была симпатичной и стройной женщиной не смотря на свои пятьдесят два года и на то что работала она в коровнике, а работа там была не из самых лёгких в колхозе, да и на личном подсобном хозяйстве приходилось тратить не мало сил. Вера Александровна всё так же, как и в молодости любила и уважала мужа и всю их совместную жизнь как-то по старорусскому обычаю всегда обращалась к нему имени-отчеству.
      - Илья Егорович? Борщ готов. Иди обедать.
      - Хорошо, Вера Александровна, только руки ополосну и подойду. – Отвечал он. Всегда по имени отчеству, как и она обращалась к нему. А как же иначе?
      В общем в семье у них как говорится царили «мир да любовь». Этакая идеальная семья. Два сына давно покинули родной очаг и село, переехав в дальние города. Родителей они чтили не забывая писать им письма и раз в пару лет приезжать с домочадцами в гости на радость Вере Александровне, которая возилась с внуками как с малыми телятами на работе. В общем всё в их жизни было замечательно и справно. Они были счастливыми людьми.
     Да, они были вполне себе счастливы и лишь одно увлечение Егорыча, с тех самых пор как дети покинули семью самую малость печалило Веру Александровну. Илья Егорович был страстным любителем рыболовом. Половину их сарая при доме занимали инструменты для огорода, автомобиля «Нива». А ещё всякие ножовки, бензопила, топоры и колуны и прочее-прочее-прочее богатство, отличающее хорошего хозяина от других хороших людей которых, но не хозяев. Вторую половину гаража занимали приспособления и снаряжение для рыбалки. Лодки, прицеп, удочки и прочее-прочее-прочее имущество скопленное Егорычем за всю свою жизнь и плюс имущество его отца, перешедшее ему по наследству. Которым он вряд ли, когда ни будь пользовался. Но всё, но висело и лежало по полкам в самом надлежащем порядке совершенно исправное и готовое в любой момент помочь хозяину выловить самую упрямую рыбу, спрятавшуюся в подводных закоулках водоёмов, на которых он рыбачил.
      Нельзя сказать, что Егорыч всё свободное время посвящал рыбалке. Домашнее хозяйство отнимало не мало его времени. Корова, пара свиней, куры и гуси требовали постоянный уход и заботу. Накосить сено и почистить свинарник совсем не простое дело и требует постоянного внимания. Однако иногда, раз или два в месяц, в зависимости от погоды, Егорыч махал на всё рукой, складывал в багажник Нивы всевозможные рыболовные снасти и поцеловав жену в щёку уезжал на день или два порыбачить. Ни разу за всё время их совместной жизни Вера Александровна не показала виду что ей не нравится увлечение мужа. Иногда даже сама предлагала ему съездить отдохнуть на рыбалке от дел житейских. Вот и в этот раз она сама предложила ему отвлечься от хозяйства и съездить на рыбалку. Пока дети жили с ними вмести она пару раз позволила себе отдохнуть с супругом на берегу речки. Она назвала это поездкой на шашлыки. Она их там жарила пока муж на лодке гонялся по речке за рыбой. Теперь же это было невозможным делом так как кто-то должен был оставаться на хозяйстве. Поэтому у них появилось негласное правило. Илья Егорович ездил на рыбалку если мог себе это позволить, а Вера Александровна во время своего отпуска ездила в гости к детям. Лишь однажды она позволила себе съездить отдохнуть и подлечиться в санаторий в Минводах. 
      Спросите любого рыбака о том где лучше всего рыбачить? Большинство из них ответят вам что лучшая рыбалка там, где кроме него больше никогда ни ступала нога ни одного человека. К сожалению, такая мечта практически неосуществима. Думаю, люди летали бы на Луну чаще если бы там были озёра с рыбой. Однако найти место где людей возле какого-то водоёма бывает крайне мало возможно. Илья Егорыч знал такое место и большую часть своих выездов на рыбалку посвящал именно этому месту. Это было лесное озеро в паре сотни метров от кордона лесника.
      Лесничий Павел Павлович был хорошим товарищем Егорыча. Ему приходилось не раз пользоваться навыками Егорыча. Его старая техника часто нуждалась в руках хорошего механика каковым тот и был. На озере мог рыбачить любой, кто мог знать о нём и мог до него добраться. Пару десятков лет на озеро приезжало много людей. Со временем это стало проблемой. Не однократно люди, попавшие в дождь или по каким-то другим причинам вламывались в дом лесника не спросив на то разрешение. Несколько раз обнаглевших подвыпивших рыбаков как непрошенных гостей пришлось выгонять с угрозой открыть по ним стрельбу из штатного оружия. В общем начальству это всё надоело, и они запретили кому бы то ни было рыбачить на этом озере.  Просто выставив вокруг озера таблички запрещающие рыбную ловлю. Это правда было незаконно, но кто мог об этом знать? Со временем рыбаки престали посещать озеро, но только те, кто не знал, что таблички установлены в наглую как это говорится «А что? А вдруг»? Среди тех кому было разрешено рыбачить на озере был и Илья Егорович.
      Озеро было овальным и выглядело сверх как яйцо длинною в может быть километр. Никто и никогда его не мерял. Особенностью озера был этакий тонкий мысок вторгающийся в озеро с противоположной от кордона стороны, длинною не менее двадцати метров и шириной, где в два, а где и в три метра. Все, кто приезжал сюда рыбачить рыбачили именно с этого мыска. Глубина возле пика мыса была около четырёх метров, и рыба почти всегда плавала рядом. По всей видимости одной из причин тому служил прикорм который рыбаки иногда подкармливали рыбу в этом месте.
      В общем доехал Егорыч до Палыча, выпил с ним по стопочке для согреву, оставил возле избы свою Ниву, взвалил на плечи обширный рюкзак в руки пару удочек и ведро и отправился на мыс.
      Около восьми часов вечера в его ведре уже плескалось пара рыбин грамм по 500-600 на жарёху и мелочь для кошки с собакой. Начало темнеть и надо было как он поступал раньше вернуться на кордон, переночевать там, а по зорьке вернуться уже на мыс и испытать удачу утренним клёвом. Однако Егорыч поступил иначе. Ещё дома он решил, что если не будет дождя, то он переночует прямо на мысе в спальном мешке, который он с собой принёс на мыс. Часам к десяти вечера, когда уже совсем стемнело и когда Егорыч уже собирался заточить себя в спальном мешке на одной из удочек вдруг отчаянно задёргался колокольчик оглушая живность и рыбу озера вожделенным для каждого рыбака звоном. Начался жор. Егорыч едва успевал насадить на крючок одной удочки червя, а рядом уже трезвонил колокольчик второго удилища.
      Егорыч не любил ночной клёв. Мало того, что было не очень удобно насаживать наживку, но главное не было видно поплавка! Не было того самого азартного ожидания поклёвки. Когда напрягаешься, хватаешь удочку и ждёшь момента для подсечки. Поплавок притягивает взгляд, дыхание замедляется, сглатывается несуществующая слюна, пальцы сжимают удочку, а мышцы рук напрягаются и готовы в любое мгновение дёрнуть удилище вверх, подсечь рыбу и выдернуть её из воды на сушу. Победа!!! Вот что главное на рыбалке. Потом уже вес рыбы и её принадлежность к элите водной среды.
      Когда Илья Егорович выудил седьмую или восьмую рыбину он вдруг положил обе удочки на землю залез в вещмешок и мгновенно заснул. Лечь и тут же заснуть он научился ещё в армии. Его голова ещё не падала на подушку, а он уже спал. С годами он не утерял эту способность или навык. Он никогда не применял его специально. Навык сам срабатывал, автоматически. Как сейчас.
      Он проснулся в 4 утра. Солнце уже осветило всё вокруг, но ещё не появилось на горизонте.  В рюкзаке лежали бутерброды с колбасой и салом, а китайском термосе ещё бултыхался остывший чай. Быстро перекусив те что попало под руку, Егорыч поспешил к удочкам. Ожидания его не подвели. Клёв ничуть не уступал ночному и к десяти утра ведро было уже полным. Можно было сворачиваться и заканчивать рыбалку. Однако рыба клевала как будто бы не ела неделю и теперь старалась всё наверстать. Как тут бросить рыбачить? Как? Егорыч и не собирался это делать. Он поступил иначе. Он просто ловил рыбу и выпускал её обратно в озеро. Он ведь не был жадным как те, кто набивает рыбу при клёве во все сумки и карманы. Он наловил достаточно рыбы чтобы дома поджарить её, посолить для пива и угостить кошку с собакой.
      Азарт Егорыча и клёв рыбы закончились к двенадцати часам дня. Он хотел уже было начать собирать снасти и отправиться восвояси, когда какой-то шорох или чутьё заставили его обернуться. Он не поверил своим глазам. Прямо на мысе, в самом его начале, стоял громадный медведь. Он не рычал, не вставал на задние лапы, не дёргался угрожающе в сторону Ильи Егоровича. Он просто стоял на четырёх лапах и как-то странно смотрел на человека. Взгляд у него был какой-то безразличный. Недалеко стоит человек? Ну и что? Мне какое дело? Пусть себе стоит. Пойти посмотреть, что ли что он там делает? В общем медведь хоть и смотрел на человека, но он его практически мало интересовал. Более того он уже хотел пойти дальше куда вели его, его лапы. И тут он увидел то что проигнорировать не мог в силу своих природных инстинктов или рефлексов. Одна из рыбёшек которые Егорыч складывал в ведро вдруг встрепыхнулась в предсмертной агонии и выскочила из ведра. Говорят, что медведи плохо видят. Может быть и так. Но этот увидел выскочившую рыбу и больше не секунды не думая ринулся в сторону рыбака. Он шёл медленно. В развалку как это умеют делать медведи и матросы. Он тяжело дышал и из его пасти повисла слюна. Подойдя к ведру возле которого валялась рыбина и не обращая на неё никакого внимания медведь сразу окунул разинутую пасть в ведро выхватив из него пару рыб. Демонстрируя то что рыба теперь является его законной добычей и приближаться к ней нельзя, медведь приглушённо прорычав, глядя в сторону рыбака и стал тщательно жевать рыбу. Он жевал медленно и не обращая внимание, но кости, напичканные в изобилии в карасей и сазанов. Было непонятно почему он ел так медленно. Он не хотел есть, но ел потому что нахалов или ему нравилось тщательно пережёвывать пищу боясь что желудок не справится с большими кусками. На то что бы поглотить всё ведро рыбы у него ушло не менее часа. Когда с рыбой было покончено медведь опять как-то тоскливо посмотрел на рыбака и вдруг улёгся возле пустого ведра глядя на Егорыча. Не прошло и пяти минут как медведь начал впадать в дрёму. Он то и дело закрывал глаза и тут же тревожно просыпался пока не заснул окончательно.
      Конечно нельзя сказать, что Егорыч не испугался. Испугался и ещё как. Ему по жизни не доводилось встречается даже с волком не то что с медведем. А тут токая гора с пастью в которую поместится голова. Было очень страшно. Особенно когда медведь зарычал на него. Мог ведь и кинутся защищая еду. Тога бы эта махина порвала его за считаные секунды. Но видимо рыба показалась медведю вкуснее чем человек и человек остался живым.
      Когда медведь заснул человек немного успокоился и стал думать, как выпутаться из смертельной ловушки. Обойти медведя было возможно. Но не было гарантии что мишка не проснётся и не вцепится в ускользающую добычу. Можно было прыгнуть в воду и уплыть на другой берег. Но все знают, что уплыть от медведя невозможно. Он олимпийский чемпион по плаванию в любых стилях. К тому же к своему стыду, а теперь и потери крохотной надежды уплыть от зверя, Егорыч не умел плавать. Сколько раз пытался научиться, но так и не смог. И тут его посетила невероятная мысль. А что если накормить медведя рыбой ещё раз? А что? А вдруг он насытится и уйдёт не причинив вреда рыбаку? Мысль была фантастичной, но других просто не было. Егорыч размотал удочки и насадил червя на первый крючок. Время было около половины третьего дня. В такое время клёва почти не бывает. Клёв и вправду был слабоват. Но и медведь спал не просыпаясь. Через час в ведре уже лежало рыбин пять. Медведь не просыпался и через час в ведре лежало три сазана не менее чем по полкило каждый и грамм по двести пять карасей. Если бы медведь спал дальше Егорычу может быть удалось бы наловить ещё рыбы. Но медведь проснулся. Минут пять он лежал не вставая всё тем же тусклым и отрешённым взглядом смотря на человека. Потом тяжело встал подошёл к ведру и снова стал жевать рыбу. Не понятно, чем бы закончилась эта встреча на мысе если бы на нём не появился лесник. Тот самый Пал Палыч. 
      Он двигался быстро и при этом широко улыбался. В руках од держал не ружьё и не нож, чтоб отбиться от гигантского хищника и какую-то самодельную толи плётку толи хлыст. Всё так же улыбаясь он подошёл к медведю, который успел доесть последнюю рыбу, поднял хлыст и что-то вежливо и тихо сказал медведю. Медведь повернулся и не спеша удалился прочь.
     Пока он удалялся Егорыча охватывала дрожь. Не просто дрожь. Его трясло словно он стоял на виброплощадке. Пот обильно проступил по всему его телу, и он сел на землю что бы не упасть.
     - Вот же сука! – Вдруг сказал лесник.
     - Ещё в марте привели этого медведя. Он всю жизнь, с малолетства работал в цирке. Циркачи пожалели его, не стали убивать. Привезли к нам. Говорят, пусть перед смертью погуляет. Жить мол ему осталось пара недель. Когтей нет клыки пообломаны желудок почти не работает и на людей не кидается. Мы его э вон куда вывезли. Семьдесят километров отсюда будет. А он смотри какой. Не хочет помирать. Я то полчаса назад думаю что-то ты тут застрял. Домой ведь уже пора. Пошёл посмотреть ну и вот. Подумать только. Медведь заставил человека рыбу ему ловить.
     Медведь тот через пару дней приказал собратьям жить долго и сытно, а сам помер. Егорыч на это озеро рыбачить больше никогда не приезжал, хотя Палыч и говорил ему что безопаснее места на свете нет. Машины правда, как и раньше помогал ремонтировать. А как иначе? Люди в Сибири завсегда друг другу помогают. На том и стоят.