Шахта. Два мира, две судьбы... ч. 2

Продолжение...

И так...
Он еще раз ощупал себя...

Ничего не болело, кроме шишки на голове. Рядом, прислонённый к стене, стоял его планшет. И… рюкзак Ольги. Большой, потёртый...

Сердце затарахтело неожиданно быстро...
Он выполз из ниши на четвереньках. Оказался в узком, низком коридоре, вырубленном в скале. Стены были неровными, местами покрытыми странными, будто оплавленными натёками. Воздух был неподвижным, спёртым, но дышать было можно. И где-то вдалеке, едва уловимо, мерцал свет. Не электрический, а тёплый, колеблющийся, как от живого  огня.

Иван встал, пригнув голову. Он двинулся на свет, осторожно ощупывая стены. Камень под пальцами был необычным,  не просто гранит или базальт. Он местами отливал тёмно-зелёным, местами фиолетовым, и в нём мерцали крошечные кристаллики, отражающие далёкий огонек. Апатит? Он был уже в шахте? Но это не было похоже ни на одну шахту, которую он видел на инструктажах. Здесь не было крепей, рельсов, проводов. Это было древнее, дикое,  что-то забытое...

Коридор сделал поворот, и Иван удивлённо замер...

Перед ним открывался зал. Не огромный, но высокий, с куполообразным потолком. В центре на каменном возвышении горел костер. Не на дровах, а на каком-то странном топливе,  кусках тёмного, похожего на уголь вещества, которые давали ровное, почти бездымное пламя цвета бледного золота. От этого костра расходился ровный жар, согревающий всё помещение.

А вокруг костра, на шкурах неведомых зверей, сидела Ольга...

Она была без своей ветровки. На ней было простое платье из тёмной, мягкой на вид ткани, перехваченное на талии кожаным шнуром. Её тёмные волосы были распущены и волнами спадали на плечи и спину, мерцая в свете огня, как крыло ворона. Она сидела, поджав ноги, и смотрела в пламя. Профиль её был прекрасен и безжалостен, как у древней богини, высеченной из какой-то ночи...

– Ты проснулся, – сказала она, не поворачивая головы. Её голос, отражённый каменными сводами, звучал многоголосым эхом. – Подойди. Не бойся. Ты в полной  безопасности!

Иван сделал несколько неуверенных шагов. Тепло от костра обняло его, отогнало остатки оцепенения...

– Где мы? Что это за место? Что ты со мной сделала? – вопросы вырвались из него одним потоком.

Ольга медленно повернула к нему лицо. Её глаза снова были обычными,  тёмно-янтарными, глубокими, но без той пугающей бездны. Однако в них теперь читалась усталость, глубокая, какая-то вековая усталость...

– Мы в Сердце Горы. В месте, которое не нанесено ни на одну карту. А сделала я с тобой только то, что было мне необходимо. Я вернула тебя домой, Иван!
Вернее, твою суть домой!

– Мою суть? Что ты несёшь? Я  Иван Петров из Череповца! Мне 22 года, я же шахтер! – он почти кричал, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

– Ты  Страж Порога. Ты  тот, кто всё когда-то забыл. Забыл из-за боли, из-за страха, из-за того, что люди это  называют у вас «смертью». Но смерть для таких, как мы, Иван,  это лишь долгий сон. А сон всегда кончается пробуждением!

Она поднялась и подошла к нему. Её движения были плавными, бесшумными, как у большой кошки. Она остановилась так близко, что он снова почувствовал её дикий, пряный запах...

– Посмотри на стену, – тихо сказала она, указывая рукой за его спину.

Иван обернулся. Раньше он не замечал, что  стена зала была покрыта не просто натёками, а… разными рисунками. Фресками, высеченными или нарисованными каким-то стойким пигментом. Они изображали сцены из жизни, но какой жизни! Люди (если это были люди) в странных одеждах добывали сверкающие кристаллы из стен, похожих на эти. Другие  сражались с существами, похожими на теней, с когтями и оскаленными пастями. Третьи  поклонялись чему-то, что было изображено в виде светящегося ядра в центре горы. И среди этих фигур он увидел… себя!

Не точную копию, но сходство было просто  поразительным! Высокий воин в доспехах из отполированного камня, с копьём в руке, стоящий на страже у огромной, украшенной рунами арки. Рядом с ним часто изображалась женщина с тёмными волосами и властным взглядом, это была  Ольга...

– Это… бред. Галлюцинации. Ты меня чем-то отравила в автобусе?, – прошептал Иван, немного  отступая назад.

– Нет. Это память. Память камня. Память крови. Твоей крови. – Ольга подошла к стене и провела ладонью по изображению стража. – Мы  Хранители. Мы защищаем этот мир от того, что спит в этих глубинах. От Тьмы, что жаждет вырваться на поверхность. Эта шахта, «Восточная», она бурилась вслепую. Они подошли слишком близко к Старой Печати. Их динамические волны, их вибрации… они разбудили То, что не должно никогда  просыпаться. Мне нужен был срочно Страж!
Мне нужен был ты! Но ты спал, погружённый в жизнь простого человека. Мне пришлось… вытащить тебя оттуда!

– Как? Как ты это сделала?

Ольга посмотрела на него, и в её глазах мелькнула тень какой-то печали:

– Я  Наследница. Моя сила  в убеждении, в связи, во взгляде, который может открыть дверь в самую глубь души. Я нашла тебя по слабому отзвуку твоей истинной сути среди тысяч других. Твой автобус был… просто  удобным случаем. А мой  поцелуй… это был ключ. Ключ, чтобы разбить скорлупу забвения. Это больно!
Я знаю. Прости меня за это!

Иван опустился на ближайшую шкуру. Его мир рушился. Всё, что он знал о себе, оказывалось теперь  ложью, сном? Но при этом… при этом воспоминания, которые не были его воспоминаниями, начинали понемногу всплывать. Ощущение холодного камня доспехов на плечах. Запах озона перед грозой, исходящий от этой  арки-портала. Чувство безмерной ответственности. И… чувство к женщине перед ним. Не просто влечение. Глубокое, древнее, как сами горы, соединение душ. Преданность. Даже любовь что ли...

– Кто… кто мы на самом деле? – спросил он её...

– Мы дети Земли и её Тайны. Наши предки пришли сюда тысячелетия назад, чтобы сторожить этот Разлом. Мы живём долго, очень долго. Но даже мы можем когда-то умереть. Или забыть...
Ты забыл это, оказывается, Иван-Страж, после последней страшной  битвы. Твоя физическая оболочка погибла, и твой дух, истерзанный, ушёл в цикл перерождения среди людей, чтобы потом заново исцелиться и вернуться. Я ждала этого долго. Я сторожила твой сон. И теперь время пришло. Печать слабеет. Её нужно усилить. Или… – она неожиданно  замолчала...

– Или что?

– Или то, что за ней, вырвется наружу! И тогда погибнет не только шахта. Погибнет всё, что ты знал и любил в этой жизни. Твой Череповец тоже... Твоя мама, всё погибнет!

Холодный ужас, на этот раз совершенно земной и понятный, сковал Ивана. Мысль о матери, о её маленькой квартирке, заполненной фикусами и вышивками, под угрозой какого-то древнего ужаса из-под земли, была ему  невыносима...

– Что нужно делать? – спросил он, и в своем голосе он услышал новые, чужие нотки,  твёрдость, почти  решимость командира...

Ольга улыбнулась, и в этой улыбке была и грусть, и уже  гордость:

– Ты начинаешь вспоминать! Нужно спуститься глубже. К самому Ядру, к источнику силы, который питает Печать. Там есть кристалл,  Сердце Горы. Его свет ослабевает. Его нужно… немного зарядить. Для этого нужна воля двух Хранителей. Твоя и моя. Наша соединенная воля, наша… связь, это поможет нам всё сделать правильно...

Она снова подошла к нему и опустилась на колени перед ним, сидящим. Ее лицо было на одном уровне с его.

– Но сначала ты должен принять себя. Всего себя. И должен принять меня. Не как попутчицу Ольгу, а как ту, кто я есть на самом деле. Как ту, кто ждал тебя веками. Как ту, чья судьба навеки сплетена с твоей!

Она взяла его лицо в свои холодные ладони:

– Это будет больно. Это будет страшно. Но это будет и прекрасно. Обещаю тебе!

И прежде чем он успел что-то сказать, она поцеловала его снова.

На этот раз не было взрыва и потери сознания. Был жуткий потоп. Потоп образов, чувств, каких-то стремительных воспоминаний...

...Холодный ветер на высокой скальной площадке. Он, молодой страж по имени Иарвен, впервые надевает доспехи из голубого апатита. Гордость и трепет...

...Первая серьёзная схватка с порождением тьмы, тварь из теней и осколков, с визгом бросающаяся на Печать. Страх, потом ярость, удар копья, ощущение распадающейся не-плоти...

...Ольга (тогда она была  Алиния) перевязывает ему рану на плече. Её прикосновения нежны, а глаза полны непрошенных слёз. Первое осознание, что они,  не просто соратники...

...Тайные встречи в глухих тоннелях. Шёпот её в темноте, жаркие поцелуи на холодных камнях, её тело под простой одеждой Хранителя,  гибкое, сильное, пахнущее диким мёдом и соблазном. Запретная страсть, которая делает их сильнее...

...Ужас последней битвы... Полчища тварей, прорвавших самое  слабое место. Он, прикрывая отступление раненых, принимает главный удар. Боль. Невыносимая боль его  разрывающейся плоти. Последнее, что он видит,  её искаженное ужасом и яростью лицо, её крик, теряющийся в грохоте обрушающихся сводов...

...А потом  темнота...
И долгий, странный сон. Сон, в котором он был совсем уже другим...

Маленьким мальчиком в Череповце, который боится темноты в подъезде. Подростком, впервые влюблённым в свою одноклассницу. Солдатом, мерзнущим в карауле. Шахтером, едущим на автобусе...

Иван закричал. Но крик застрял у него в горле, превратившись в стон. Он упал на спину, и Ольга упала вместе с ним, не разрывая поцелуя, как будто передавая ему дыхание жизни. Её тело прижалось к его телу, и через слои одежды он чувствовал каждый её изгиб, каждое её  движение...

Воспоминания утихли, оставив после себя шквал эмоций. Горечь утраты. Радость узнавания. Ярость воина. Нежность любовника. И всепоглощающее, животное желание. Желание не просто физической близости, а полного слияния. Воссоединения двух половинок одной души, разлученных временем и смертью...

Он обнял её, впиваясь пальцами в её спину, в её волосы. 
Он перевернул её, оказавшись сверху, глядя в  глаза. В них не было больше ни тайны, ни печали. В них горел такой же огонь, что пылал теперь и в нём. Огонь признания. Огонь, говорящий, почти кричащий —  «ты здесь, ты вернулся, ты теперь навсегда мой!».

– Иарвен… – прошептала она, и это древнее имя на её устах звучало, как самая сладкая музыка...

– Алиния… – ответил он, и это имя пришло само, из самых потаённых глубин его воскресшей памяти...

Он целовал её лицо,  шею,  плечи. Его руки дрожали, когда он стаскивал с неё простое платье. Под ним не было ничего. Её кожа в свете золотого костра была бледной, как лунный свет, и идеально гладкой, если не считать нескольких тонких, едва заметных шрамов,  следов древних битв. Её тело было таким, каким он помнил его в самых сокровенных снах, которые мучили его всю его человеческую жизнь: изящные, но сильные линии, высокая грудь с тёмными, налитыми вершинами, тонкая талия, округлые и пышные, крепкие бёдра...

Она помогала ему, сбрасывая с него одежду с нетерпением, граничащим с яростью. Когда они оба оказались обнажёнными на тёплой шкуре, они замерли на мгновение, просто глядя друг на друга. Дыша в унисон. Чувствуя, как их ауры, их древние силы, переплетаются, создавая вокруг них сияющее, вибрирующее поле...

Потом Ольга-Алиния потянула его к себе...

Их соединение было не просто сексом. Это было таинство! Ритуал. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый вздох были наполнены смыслом, выходящим далеко за рамки физического. Он  глядел в её глаза, и видел в них отражение тысячелетий разлуки, тоски и, наконец, исполнения их мечты. Она приняла его с глубоким, сдавленным стоном, обвив его ногами и руками, впиваясь ногтями в его спину, целуя с сумасшедшей силой...

Древняя его  сила Стража, текущая по  жилам, делала каждое движение уверенным, мощным, нечеловечески выносливым...

Ольга отвечала ему той же силой. Её тело изгибалось под ним, встречая его с одинаковой яростью. Её стоны превращались почти в рычание, в древние слова на забытом языке, которые будили эхо в этих  каменных сводах...

Продолжение следует...