Поэма о влюблённой - 2 Мать

           Лето весёлой полной купчихой развалилось по белому свету и, как бы балуясь; бросала во все стороны яркие и плотные солнечные лучи, веяла тёплыми потоками ветерка, разбрызгивала повсюду запахи трав и цветов.
Закончились экзамены, наступило время передохнуть и оглядеться. Можно было ничего не делать, и просто весь день проводить в долгожданном безделье.
Дарья с Виком решили на лето никуда не уезжать, а провести его, в уже полюбившемся доме. Тем более сад был прохладен и уютен.
Иногда заговаривали о регистрации брака, но это серьёзно никого не волновало - «вот закончим учёбу, а потом подумаем о ЗАГСе и ребёнке».
Однажды, после завтрака, сидели на скамейке.
-Вик! А почему ты не ищешь своих родителей, есть же зацепка – контора? А если Альбертину подключить?
-Зачем они мне нужны…
-Кто? Контора или Альбертина?
-Родители…
-Как зачем?
-Я им не нужен, почему они должны быть нужны мне?
-А вдруг ты им нужен?
-Если был бы нужен, они сами меня нашли бы – значит не нужен…Вообще-прекрати этот разговор; может их уже и в живых-то нет…
Но Дарья и не думала прекращать «этот разговор», и, уже собиралась что-то ещё сказать, как увидела въезжающих на территорию парка двух детей на велосипедах; один был мальчик возраста начальной школы; другая была девочка дошкольного возраста.
Въехавшие сначала приостановились, оглядываясь вокруг; потом увидев сидящих, направились к ним:
-Здравствуйте! - сказал мальчик.
-Здлавствуйте! – сказала девочка – это ваш палк?
-Наш! Здравствуйте!
-Класиво! И дом класивый!
Дарья засмеялась:
-Откуда вы, прелестные дитя;?
-Мы катались по улице и увидели ваш дом. И решили посмотреть, уж очень он красивый – сказал мальчик.
-А ваш-не красивый?
-Наш класивый, только сталый - опять заговорила девочка.
В это время в ворота зашла молодая женщина приятной наружности и очень приветливым лицом.
-А, вы здесь? А я везде обыскалась - как в воду канули – сказала она – простите пожалуйста, что мы вас побеспокоили…- обратилась к сидящим.
Поехали кататься и исчезли; а ну, марш домой!
-Ничего вы нас не побеспокоили!  Присаживайтесь с нами, посидите. А дети пусть покатаются по дорожкам «класивого палка» - с иронией сказала Даша.
-Они уже и поговорить успели, - сказала женщина присаживаясь - меня зовут Алла. Мы живём неподалёку от сюда - третий дом по этой же стороне.
-Очень приятно: Дарья! А это Вик…Виктор!
- Вы не очень давно здесь живёте - заметила Алла - мы вас раньше не видели…
-Недавно…
Вик поглядывал на Аллу; красивая соседка - ничего не скажешь.
Хотел было встать и уйти. А потом раздумал: посижу ещё.
Дети носились по дорожкам и громко что-то кричали друг другу.
-Вы будете здесь жить постоянно, или скоро уедете?
-Мы будем здесь жить долго и, надеюсь счастливо - сказал Вик, не глядя на собеседниц.
— Это хорошо. А то в этом доме жильцы долго не задерживались, быстро съезжали…
-Почему? - тревожно спросила Даша.
-Квартиранты, временщики - настоящих хозяев не было…Снимут дом, поживут - и съезжают.
А…Вы помните настоящих владельцев?
-Нет, я сама, живу здесь всего несколько лет…Может быть мой муж -Тихон, их помнит. Он здесь родился… Можете у него спросить, если вас это интересует…Приходите к нам в гости, он вам расскажет, что помнит.
-Спасибо!
-Знаете что! К нам завтра приедут друзья! Хорошо, если и вы придёте! Будет весело, не пожалеете.
Я вас приглашаю завтра к ужину. По-простому: один из наших друзей будет готовить «седло барашка». Он клянётся, что лучшего блюда на свете не существует; и он - непревзойдённый мастер по его приготовлению.

                ***

Действительно было весело. Вся компания вела себя непринуждённо, видать часто встречались между собой. Быстро перезнакомились.
Помимо Аллы и Тихона, её мужа, была Алексина с мужем; Арина с мужем, Олегом; была ещё одна пара, возрастом постарше, не запомнились их имена. Но они были так же, как и все; веселы и вели себя не принуждённо…
Специалист по «седлу барашка» оказался муж Арины – Олег, но все его называли просто «Тимоха», и он на это не обижался. Вокруг было множество детей, которые непрестанно сновали между взрослыми; определить, кто чей было невозможно. Арина, к тому же была в «положении».
Поздно вечером Вика и Дарью наотрез отказались отпускать домой; так и заночевали у гостеприимных хозяев.
Домой попали только на следующий день к обеду.

                ***

-Ну, что тебе рассказал Тихон?
-Он рассказал, что был маленьким совсем и не мог знать, кто там проживает и кто является настоящим хозяином.
Но слышал, о чём иногда говорили старики, воспитатели Тихона.
Владелицей дома была некая молодая барышня, которая практически здесь не жила. Только появлялась иногда проследить за состоянием дома и порядком. Последний раз она появилась здесь, лет 20 назад грудным ребёнком. Прожила она с ним здесь один или два дня. С тех пор её не было видно.
- И что ты думаешь?
-Я думаю; не пойти ли нам с тобой часочек поваляться…
-А, что, не плохая идея!

После «часочка поваляться», когда Даша пришла в себя, опять приступила к своему вопросу.
-Вик! Знаешь, что я думаю…
-Знаю…- сказал он лениво, не открывая глаз …
- И что я думаю?
-Ты думаешь: всё сходится; 20 лет назад, твоя мать переночевала с тобой последний раз: потом отнесла тебя в приют; и домой не вернулась, а осталась уже насовсем у любовника…
-Ну правильно! -  ожила Даша - так оно и было! Осталось её найти…
Вдруг Вик весь собрался: встал, подошёл к окну, и глядя задумчиво на парк, сказал:
-Искать я её не буду.
Даша подошла к нему, положила ладони на его спину, потом прислонила голову:
-Она тебе жизнь дала…
-И что?
-А ты, свою жизнь, отдал мне… Лучше ничего больше не говори, а то я заплачу…


                ***

«Судьба редко позволяет человеку полностью распоряжаться своей жизнью» - как-то Софокл выразил к ней своё отношение.

Так оно и получилось.
Появление родственников произошло не стой стороны, откуда ожидалось.
Как-то Нине Павловне позвонили:
-Нина! Это ты? Это я, Наташа, твоя соседка справа - помнишь?
-Да, Наташа, конечно, помню! Как ты?
-Я-то хорошо! Хочу тебе сказать: тебя какой-то мужик разыскивал…
-Какой мужик?
-Не сказать, что пьяница; но какой-то…несвежий…
-И что?
-Спросил, когда ты бываешь дома …Я сказала, что ты с дочерью переехала, а куда не сказали…У ней есть дочь? А муж у неё есть? спросил. - Нету у неё никакого мужа - иди отсюдова…
-А он?
-Просил твой телефон, но я сказала, что у меня его нет.
А где она работает? – спросил – в «Пятёрочке» уборщицей, говорю… Иди отсюдова, а то полицию вызову!
-Ушёл?
-Ушёл…Наверное позвонит - пойду говорит в «Пятёрочку» -может там знают…

Нина Павловна сразу же нашла Дарью, и они стали советоваться:
-Как ты, мама, думаешь, кто это может быть?
-Не знаю, доченька…Но чует моё сердце, что это он…
-Кто «он»?
-Отец твой! Вот кто! Других знакомых мужчин у меня не было -возненавидела всех. Не знаю, что теперь делать…
-Может прогнать, если позвонит?
-Не знаю ещё; может не он, а кто-то другой, из жилконторы может быть…
-Жилконтора знает, что уехали…- сказала Даша. - Мама! Я боюсь…
-Нам нечего бояться, доченька, правда на нашей стороне…К тому же у нас есть с тобой надёжная защита – мужчина в доме…

                ***

Дарья уже было стала отходить от матери, как у неё зазвонил телефон. 
Она не знала, что говорили с той стороны; только могла слышать, что отвечает мать:
-Алло?
-Кто это?
(долго слушала)
-И что тебе надо?
-Зачем? Нам не о чем говорить…
-Ах, объясниться! Для этого понадобилось 20 лет?
-Не знаю-не знаю…
-Почему я должна входить в твоё…
-Подожди, подожди! А кто войдёт в моё положение?
Был нахалом! Нахалом и остался!
-Какой шанс? Такой же, какой ты дал мне? - на всю жизнь обрёк на магазинную тряпку, которой плевки собирают каждые десять минут…
-Подожди!
Тут она закрыла ладонью телефон, и умоляюще посмотрела на дочь.
В её глазах было столько страдания; отчаяния; и в тоже время гордости, от того; о чём она мечтала два десятка лет -происходит в эти минуты.
«Доченька! Что мне делать!» - кричало её лицо.
-Назначь ему встречу и поговори - прошептала Даша, чувствуя, что сейчас заплачет - но проглотив слюну сказала: пусть к старой квартире подойдёт с утра - а мы подъедем.

                ***

Они подъехали к дому между десятью и одиннадцатью часами. И сразу же заметили мужчину, сидевшего на скамейке возле подъезда, и курившего. Одет он был опрятно, но как-то старомодно; обычный готовый костюм из магазина одежды средней руки, был уже не новым; рукава пиджака коротковаты; на голове была кепка старого образца.
Лицо без выдающихся черт, круглое, слегка топорщащиеся уши, морщины на лбу и вокруг рта.
Сначала он не среагировал на подъехавшую машину; мало ли их проезжают туда-сюда; но, когда увидел выходящую из неё Нину Павловну, встал со скамейки, выбросил окурок и снял кепку.
-Если что, позвоню - сказала она и захлопнула дверь.
Даша и Вик решили сразу же не выходить; пусть спокойно поговорят с глазу на глаз.
Вик видел, как волновалась Даша. Хоть внешне этого не было заметно, но она, сама не замечая того, нервно теребила край сиденья.
-Дар! Представляешь, если он твоим отцом окажется? 
-Даже не представляю! А вообще; мне всё равно; пусть мама сама с ним разбирается.
Мать не звонила уже больше получаса, и Даша начинала нервничать сильнее; Вик хотел было её обнять, чтобы она немного успокоилась, но она наоборот: сделала резкое движение плечами, отвергая объятие.
Вскоре позвонила Нина Павловна:
-Даша, поднимись пожалуйста.
-Вик пошли, а то я одна боюсь…
-Пошли…
Пока поднимались, чувствовалось, что Даша как бы задыхается; волнение сказывалось на ней.
               

                ***

Зашли в большую комнату. Нина Павловна сидела на диване, сцепив между собой пальцы замком. Мужчина стоял у окна спиной к нему.
— Вот доченька, познакомься; это - твой отец…
Мужчина смотрел, как на эти слова среагирует девушка: девушка никак не реагировала, а только пристально смотрела на него.
Он не стал больше ждать:
-Доченька! Подойди ко мне, я твой отец…
Мать с напряжением смотрела на эту сцену. У Вика лицо было каменным - ничего не выражающим, но готовым, в любую минуту защитить свою любимую…
-Откуда вы знаете, что я Ваша дочь? – вдруг резко спросила она.
-Ну…как же…мама сейчас…вот…сказала…
-А может она пошутила? Вот парень -показала на Вика -может он ваш сын?
Мужчина совершенно не ожидал такого: он представлял себе, что это красивая девушка - его дочь, кинется к нему шею со слезами умиления и благодарности, за проявляемое им благородство, своим возвращением в семью.
-???
— Вот мать свою я знаю! Она за мной горшки выносила; растила меня, последнее отрывала от себя, чтобы я нормально росла и училась. А вы что сделали? Нет, не для меня - для её! -показывая рукой на мать…
- Дочка, не надо…- сказал он еле - еле — это я уже слышал…
-А ты слышал, как она плакала, когда уходил от неё?
- А, ты…вы… слышали её плачь в подушку, по ночам, когда у неё не было даже мелочи, чтобы мне утром дать в школу на булочку и на стакан пустого чая?..
Я видела таких, которым женщина, служит только для удовлетворения своей плоти; потом выбрасывается, как тот твой окурок.
А ты никогда не пробовал, просроченной колбасы из «Пятёрочки», которую уже несли в помойку?..
-Даша! Прекрати! – почти закричала Нина Павловна.
Вик взял её аккуратно за руку и не навязчиво, но настойчиво повёл в ванную комнату.
-Умойся…
Когда она вышла из ванной, мать стояла и ждала её:
-Что, прогонять?
-Да пусть живёт…

-А я благодарен тебе, дочка за всё высказанное тобой - сказал вдруг отец, подойдя к ней, когда она уже собиралась выходить из квартиры вслед за Виком. – я этого заслужил сполна.
В последние годы я испытывал страшные унижения от моей…сожительницы: меня не впускали в квартиру после работы, если она там развлекалась с кем-нибудь.  И, если я был дома, загоняли на кухню, где часами курил и слышал все звуки и разговоры, которые происходили за стенкой; однажды я попытался возмутиться, так меня избили два пьяных пацана и выставили за дверь квартиры в одной пижаме на несколько часов, сожительница, при этом, смеялась до слёз…
— Вот поэтому ты…вы решили вернуться к нам…
-Нет, не поэтому… - сказал он, взяв Дашу за руку – всю свою жизнь: хорошо ли она у меня протекала или плохо; передо мной стояли глаза твоей матери…Они были полны любовью, надеждой на чистую и хорошую жизнь, уверенностью, что я буду с ней навечно…А я это всё попрал…И поплатился…
Не добивай меня до конца…Не из-за места жительства я вернулся… Я вернулся из-за тех глаз Нины, которыми она на меня смотрела в лучшие дни нашей с ней жизни…
Отца оставили в квартире. Он в это же день перевёз свои немногочисленные вещи.

В машине, когда возвращались домой, все молчали.
Вик поглядывал иногда на Дашу; вдруг опять ударится в истерику и заболеет.
Даша перебирала в голове высказанные отцу аргументы не в его пользу, ещё раз убеждаясь, что всё сказала правильно.
Нина Павловна переживала, вспоминая отдельными эпизодами произошедшее. Она очень боялась, что Дарья не согласиться оставить его в их квартире; но запасным вариантом была возможность иногда, встречаться с ним в другом месте.
Но всё обошлось хорошо. Глаза её набухали слезами.
Вдруг, всё накопленное в душе, вырвалось наружу.
Она громко зарыдала, приговаривая:
-Дашенька! Доченька моя!.. Дашенька! Доченька моя!..

               
                ***

Нина Павловна стала ездить на квартиру к мужу.
Она там следила за порядком, кормила его. По совету Вика переодела в приличную одежду, и отдала   некоторую сумму денег, переданную для него Виком.
Она всё чаще и чаще задерживалась у него, что порождало у Даши чувство тревоги.
Приняли решение поселить его в доме вместе со всеми; выделили ему комнату.
Он немедленно подключился к хозяйственной деятельности, подружился Прохором Петровичем, занимаясь всеми работами по дому вместе с ним.
Теперь вечерами, особенно если они были осенними или зимними, их редко можно было увидеть в гостиной зале: они просиживали вместе где-то у себя там, на втором этаже.
Отец давно перешёл в комнату Нины Павловны, что вызывало в последней, чувства полноценной семейной жизни.
Даша относилась к нему равнодушно; никак не выказывая своей ненависти или доброжелательности.
Она стала замечать перемену матери в лучшую сторону; в ней не было уже чувства забитости и неполноценности, она стала уверенной в себе, красивой, прекрасно одетой, женщиной.
Замечая это, Даша тоже стала относиться к отцу с должным уважением; и однажды, даже присела рядом с ним на диван, когда просматривали телепередачу. Он обнял её за плечи и прижался щекой к плечу.
Вик относился к отцу Даши с уважением; он прекрасно играл в шахматы и преподал студенту несколько интересных уроков.
Его также интересовала литература и иногда между ними возникала небольшая дискуссия на эту тему.
Он был уверен, что настоящая литература в наши дни: «гибнет под напором коммерциализации: книги пишутся «под шаблон» ради быстрого успеха, что ведёт к однообразию и снижает качество проработки сюжета и характеров…».
Вик считал, что настоящая литература всё равно находит себе дорогу, просто читателям нужно уметь, или стараться из «навоза извлекать крупинки драгоценных камней» - выражаясь мыслями Маяковского.
Вику было приятно, что после обеда или ужина они втроём ещё долго, попивая чаёк, о чём - то беседовали.
Он был рад, что его любимая, ненаглядная, преодолела наконец чувство неполноценности, или какой-то незаконченности в своей жизни. И гордился тем, что в этом есть и его заслуга.
Только иногда, когда он по какой-то причине, оставался один на один с самим собой; откуда то, из непонятных глубин, выползало его собственное чувство неполноценности, или незаконченности в своей жизни.
Иногда ему казалось, что он по-прежнему находится в интернате, один со своими страхами и непонятностями.

                ***

Тоже самое произошло с ним в один из вечеров.
Когда уже поужинали, все остались за столом, продолжая разговаривать между собой.
Разговор зашёл о том, устраиваться ли на работу Нине Павловне и её мужу; или нет.
Вику показался этот разговор чем-то несущественным, никчемным; от встал из-за стола и поднялся к себе в кабинет.
Не включая света, сел в кресло; на него опять наползало противное чувства заброшенности и одиночества.
Видел, как сквозь туман, что в комнату вошла Даша и остановилась у двери, привыкая к темноте.  Потом, увидев место, где сидел Вик; подошла к нему, села у его ног, положила голову на его колени, и тихо заплакала.
Она всем своим нутром чувствовала, что твориться Виком, но не знала, как его от этого излечить.
Она старалась, по возможности, натолкнуть его на мысль заняться поиском родителей, но открыто об этом говорить боялась, зная, что он этого не любит.
-Вик, миленький мой, дорогой, я знаю, что с тобой происходит… Я тебе заменю всех родителей и родственников, которые существуют. Поверь мне!
Он стал гладить её по волосам:
-Не плач…Ты для меня важнее всех матерей и сестёр на свете…
Встань с пола, прошу тебя…
Она, продолжая всхлипывать забралась на его колени с ногами, охватив ими его поясницу, а руками обняла за шею, плотно прижалась всем телом и потихоньку стала затихать…

                ***

Вик с Николаем (так звали Дашиного отца) возились в гараже. Даша, не желая их отвлекать, прогуливалась по дорожке парка. Увидев сидящего на одной из скамеек Прохора Петровича, направилась к нему:
-Доброе утро, Прохор Петрович!
-Доброе! Девонька - красавица, доброе!
Она присела рядом с ним и поинтересовалась:
-Как Вы себя чувствуете?
-Хорошо! Что мне сделается? Меня, наверное, уже все забыли; и на Небе, и на Земли…
-Неправда Ваша! Я о Вас часто думаю!
-Не ругаешь?
-Нет! Что Вы!
И вдруг Даше пришла одна хорошая, на её взгляд, мысль.
- Прохор Петрович…А интересно, где сейчас бывшая владелица этого дома? (Он, наверное, знает – сколько лет здесь находится) – замерла в ожидании ответа.
-Да кто её знает! Наверное, дома сидит или гуляет где-нибудь…
-Гуляет?
-Гуляет… Она любит это дело — вот, давеча…когда это было… (Даша похолодела), дай Бог память…на прошлой кажись, неделе - идёт медленно по дороге, и делает вид, что меня не примечает…, правда; я за кустарником был, думаю, она всамделе меня не примечает…А может осерчала на што?
-По этой дороге, мимо нашего дома?
-А где ей ещё гулять…по этой самой…дороге и проходит… 
-Она что, где-здесь рядом живёт?
-Не знаю, где она живёт -по этой дороге гуляет…
-И Вы её часто видите?
-Часто! Однажды даже подошла ко мне и спрашивает: -Как, Петрович, себя чувствуете? Как тут мой …- старик осёкся, и, поняв, что болтнул лишнего, попытался исправить положение - как тут новые жильцы себя, дескать, чувствуют…
И засмущавшись, собрался было уходить.
Но не тут-то было…
Даша повисла у него на руке:
-Прохор Петрович, миленький! Расскажите, пожалуйста! Жутко люблю всякие тайны! Я никому; ни полслова! Расскажите!
-Парень твой, Витюлёк, сын ей…только ты ни гу-гу! Вот и любуется иногда…проходя…
-А что она к нему боится подойти?
-Этого не могу знать… может боится, что отвергнет её, осерчавши… А может быть ещё чего-нибудь…
Ну, ладно, «С тобой хорошо, а одному — спокойнее» … смотри: ни гу-гу. Не опозорь старика.
«Вот оно что!!?
А я думаю, что это Петрович с Евгешой – ключницей - перешёптываются; думала, что моего отца обсуждают, а они…вот что обсуждают…»

Даша от сильного волнения прошла по дорожке в самую даль парка, чтобы никто не мешал спокойно обдумать полученную информацию:
«Та-а-ак! Что мы имеем: мать жива – это самое главное; не равнодушна к …Витюльку… (улыбнулась при этом);
Что не имеем: понимания, почему она не подходит к нему; — это распадается на две линии: первая - действительно боится, что он её «пошлёт», что очень вероятно; вторая: что-то или кто-то её удерживает… Над этим надо подумать…»
— Вот ты где! Я уже отчаялся тебя найти - чего тебя сюда занесло?
«Вот мой…Витюлёк идёт!»
-Давно в прятки не играла!
-От меня не спрячешься - везде найду и …
-Поосторожней! Новую блузку порвёшь…

                ***

Даша, конечно, никому ничего не стала рассказывать, хотя в голове прокручивала разные варианты решения загадки.

                ***

Однажды, в начале осени, Даша и Вик возвращались домой после учёбы. Было прохладно, но не на столько, чтобы холод пронизывал до костей; но всё-таки было неуютно. Лето закончилось. И с ним закончилось праздное время препровождение.
Они, не торопясь ехали на машине; и вспоминали прошедшее лето: несколько раз их приглашали к себе соседи; несколько раз Алла и Тихон бывали у них в доме.
Ездили на реку – купаться; что за лето без купания в реке.
Лето прошло нормально; сделали они вывод, заезжая в свой парк. Сразу бросилась в глаза машина белого цвета, стоявшая возле гаражей:
-Кто бы это мог быть?..-, как бы сам себя спросил Вик.
-Не знаю – сказала Даша, - хотя сразу мелькнула мысль, что это «она».
На пол пути к гаражу Вик резко остановил машину.
-Дар, я эту машину где-то уже видел…
-Не может быть – сколько таких по городу разъезжают…
-Видел…а где - не припомню…
Когда уже подъезжали к гаражу, на пороге дома появилась Евгеша, и тут же исчезла.
«Точно – она, вон как Евгеша суетится…» - но Вику ничего не сказала о своей догадке.
Прежде чем выйти из машины, Вик сказал:
-Иди глянь на лобовое стекло - там ты увидишь эмблему с синим крестом в белом кружке…
Даша подошла к стоящему автомобилю и глянула на лобовое стекло; эмблема была на месте.

В большой гостиной никого не было, но были слышны голоса из столовой.
Даша растерялась и не знала, что делать: пройти сразу в семейную столовую, или пойти в ванную, хотя бы всполоснуть руки. Вик уже мыл руки, и Даша тоже направилась к нему.
Когда они вышли из ванной; у входа в столовую их поджидала Евгеша:
-Ну, где вы? Проходите пожалуйста к столу.

-Здравствуйте!
Все, при виде их, сразу же засуетились; привставали на своих местах, потом как-то затихли.
Кроме Николая и Нины Павловны, за столом сидела женщина интеллигентного вида: современная стрижка с изящно уложенными локонами; светлое лицо, немного кругловатое с острым подбородком в самом низу; нос был прямой, кончик которого был немного вздёрнут в верх; что придавало лицу благородство и небольшое лукавство.
Пока усаживались, Даша не спускала с неё глаз, никого не замечая вокруг.
Вик наоборот, как бы не замечая постороннюю за столом, спокойно усаживался на стул.
Нина Павловна и Николай поочерёдно смотрели то на гостью, то на Вика - видать они были в курсе.
Женщина смотрела на Вика; лицо её поминутно меняло своё выражение: было такое ощущение, что в этот миг в ней проносились все те два десятка лет; которые она была в разлуке с сыном, со СВОИМ сыном.
 И вот настал тот миг, когда она могла беспрепятственно сидеть с ним за одним столом; и ничто не мешало подойти к нему и обнять его. Глаза наполнялись слезами.
Вик тоже обратил внимание на элегантную женщину, но не увидел того выражения лица, какие бывают у людей, которые попали в гости, и им предстояло провести весёлый вечер.
Лицо как-то странно менялось; было непонятно, что эта женщина чувствует; то ли радость, то ли грусть по каким-то упущенным возможностям, то ли надежду на что-то непонятное; глаза были полны слёз.
Вдруг женщина встаёт со своего места и направляется в его сторону; что происходит…
И ту он понял, что встретился со своей матерью.
Эта женщина, которая прижимала его к себе и непрерывно целуя, заливая лицо слезами, была его мать…

                ***

Мать Вика уже не плакала, а просто прижимала его к себе на некоторое время отрывая от себя, любуясь его лицом, потом снова крепко прижимая к себе.
Даша не видела лица Вика, поэтому переживала, чтобы он не наговорил каких - нибудь неподходящих, данному моменту, слов.
Но Вик ничего вообще не собирался говорить, он плохо понимал, что происходит, и что нужно, в этом случае делать.

Сцена затягивалась, и никто не знал, что нужно в этот момент говорить.
-Мам, ну успокойтесь, не переживайте так сильно - видите, что всё хорошо…
«Признал! Мамой назвал! Счастье какое!»
-Вижу, вижу сынок…да…да давайте обедать…а то я…из-за меня…
«Ну, уже хорошо, мамой назвал» - продолжала переживать Дарья.
Она встала с места и поставила свободный стул поближе к Вику.
Все опять сидели на своих местах: по обе стороны от Вика, близко к нему сидели Дарья и мать.
Евгеша принесла первое блюдо.

                ***

За обедом все ели плохо; видать подействовала необычайность обстановки.
Нина Павловна и Николай не знали, как себя вести, сидели уткнувшись в тарелки, и, иногда поглядывая то на мать, то на Вика.
Даша тоже больше смотрела на стол, чем на присутствующих, но внимательно прислушивалась к Вику.
У матери дрожали руки, всё падало с вилки, и она, чтобы не подавать виду, почти ничего не ела…

               
***

Когда с трудом пообедали, для чая перешли в гостиную.
-Как вам здесь живётся?.. нравится? —спросила мать Вика, с удовольствием оглядывая знакомое помещение и прихлёбывая из чашки; ей было уже полегче, и она с удовольствием пила привычно для неё заваренный Евгешой чай.
Даше было неудобно, что все молчат и она ответила:
Очень нравится! Так удобно! Уютно! И парк красивый!

Нина Павловна и Николай вскоре ушли к себе;
Даша тоже хотела было уйти; пусть поговорят наедине, но Светлана Андреевна (так её звали), задержала её и попросила присесть рядом с ней.
-Дашенька! Милая девочка! Не уходи, присядь вот тут рядышком! – обняла и прижала Дашу к себе – Я тебя давно полюбила; с тех пор, как вы стали встречаться с Витей!
«Не сошла ли она с ума от радости?»
Вик тоже искоса посмотрел на мать.
Он вообще больше молчал, думая о чём-то своём, иногда поглядывал на её, как бы убеждаясь, что она ещё на месте, и никуда не испарилась
-Думаете, что я чокнулась? - улыбнулась она – пока ещё нет…
-А, откуда вы знали, что я стала встречаться с Виком? Значит, вы и его видели?
-Я его видела на протяжении всей жизни…, - (Даша уже ничему не удивлялась) – начиная с того момента как их, маленьких, выводили во двор приюта для прогулки. Я часто стояла у ограды и наблюдала, как они играют во дворе…
Потом, уже повзрослевшие, гоняли футбольный мяч на спортплощадке; плакала от счастья, когда он поступил учится, тогда и тебя увидела в первый раз; когда он летом подрабатывал, допоздна стояла у ворот таксопарка, ждала пока заедет его машина; плакала неподалеку в скверике, когда ты убегала от него к красной машине; (Даша потихоньку глянула на Вика – он был белым, как стена); потом потеряла вас, но была уверена, что всё будет хорошо; и когда вы уже стали здесь жить, я успокоилась окончательно, но всё равно приходила иногда, издалека полюбоваться вами…
-Так почему вы…ты…не забрала меня оттуда? – вдруг чуть ли вскричал Вик.
Она ждала этого вопроса:
-Так сложились обстоятельства, сынок, я тебе…вам с Дашей объясню в другой раз – сказала она задумчиво, как будто о чём-то сожалея…

Вечером, одевший потеплее, устроили в парке пикник.
Петрович с Николаем разожгли мангал и заложили шашлык.
Все сидели в беседке и оживлённо болтали; вино, собственноручно приготовленное Прохором Петровичем, возымело своё действие. Все были веселы и раскованны.
Даже Вик был общителен и весело смеялся, если чья-то острота была удачной. По иногда забывался и с интересом смотрел на мать.
Сидели допоздна; после ужина родители Даши ушли в дом; оставшиеся разожгли костёр и сидели, задумчиво глядя на огонь:
-Мама, а где мой отец?
-Твой отец жив и здоров…
-Почему он не приехал вместе с тобой?
-Знаешь, он немного странный человек…как бы это правильно объяснить - необычный человек… Он смолоду был увлечён   наукой, и всё время посвящал ей.
Мои родители тоже были причастны к его работе; и когда мне исполнилось 19 лет, решили меня выдать за него, чтобы в его доме была женщина, и естественно, известная в научных кругах, фамилия. Ему тогда было около 27-28 лет.
Он жил один. И меня, отписав мне вот этот дом и кругленькую сумму, выдали за него замуж.
Он меня, конечно, любил, но всё-таки деятельность его затмевала всякую любовь и прочие по выражению «аморфности чувств».
Когда ты родился, то я думала, что это его заставит больше обращать на меня внимание. Но твоё рождение совершенно не повлияло на его образ мыслей и жизни.
На вопрос: я хочу в кино или в театр, отвечал:
-Хочешь - иди, деньги вон там, на комоде.
Нашла свою подругу одноклассницу, и мы с ней стали ходить по «культурной программе».
Она замолчала, глядя задумчиво на огонь, а потом спросила;
-Дашенька, ты любишь Витю?
-Больше жизни!
— Вот и я также полюбила одного человека…
Однажды мы подругой были на концерте симфонического оркестра и там я познакомилась с одним прекрасным человеком. Не буду долго о нём распространяться, но влюбилась, как говорится: «всерьёз и надолго».
Стали с ним встречаться. Домой я приходила поздно, но счастливая и весёлая. Мужу было не до меня.
-Тебя не волнует, что я поздно прихожу домой?
-Волнует, - отвечал он, глядя в какие-то расчёты…
-А тебе не кажется, что у меня есть мужчина?
-Кажется! И что?
-Тебя это не волнует?
Вдруг он оторвался от своих таблиц и сказал:
-Главное - чтобы по этой вот квартире не бегали чужие дети и не мешали мне! Понимаешь - не ме-ша-ли!

Как-то мы сидели с другом в ресторане, и я спросила его:
-Можно я сегодня останусь у тебя дома?
-Не вопрос!
-Навсегда!
Он посмотрел на меня и сказал:
-Меня не волнует, замужем ты или нет, но, если у тебя есть ребёнок - сегодня наша встреча - последняя.
Как говорят классики: «Удар состоялся!»

                ***

Домой возврата не было. К любовнику – тоже. Я с Витюльком пришла вот в этот дом и провела в нём двое суток, переживая произошедшее и силясь принять правильное решение.
На третий день пошла в приют и передала тебя сотрудникам, поклявшись не оставлять без внимания.
Поэтому; в свободные часы бегала смотреть на тебя. И это стало у меня привычкой.
Я регулярно перечисляла значительные суммы в приют, и Божий Храм, пытаясь хоть как-то уменьшить свой грех.
Когда тебе было пять лет, и у меня произошла размолвка с другом, я решила тебя забрать. Но директор приюта тебя сразу не отдала:
-В чувственном порыве, девушка, вы можете нанести ребёнку психологическую травму на всю жизнь…
-Вы не имеете права! Я буду жаловаться на вас!
-Хорошо! Приходите за ребёнком через неделю, мы должны подготовить необходимые документы, и заберёте вашего ненаглядного…
Но ни через неделю; ни через долгие годы; я так и не забрала тебя. Мы помирились, и я мысленно благодарила директора приюта за её мудрость.

Воцарилась тишина, только один, проснувшийся осенний ветер, шумел в дальних парковских деревьях.
Трещали ветки в костре, как будто что-то рушилось, старое, обветшавшее, в душе этой женщины, выпуская наружу что-то новое, неизведанное.

-Так почему именно сейчас, а не позже или раньше ты пришла ко мне…к нам, видать произошли какие-нибудь изменения?
-Он умер...
-А у вас были дети? - спросила Даша.
-Дочь... Она в этом году закончила школу.
-Где она сейчас?
-Где ей быть – дома. Плачет по отцу.
-Жалко её…Может к нам пусть приедет… - сказала сердобольная Даша - может это её развлечёт?
Помолчали.
-Мам, а ты теперь к отцу вернёшься?
-Не знаю…Надо было бы… А то он там, в грязи зарастёт…
Я его тоже не забывала: иногда ходила к нему; убиралась; готовила свежую еду; стирала…
-А он…как?..
-Никак! Однажды убиралась; он подошёл ко мне, обнял и говорит: - Может вернёшься?
Я не успела ещё ничего ответить, как ему позвонили и, надолго он повис на телефоне, разбирая какую-то техническую проблему. Больше к этому вопросу не возвращались.

В эту ночь в доме никто не спал:
Нина Павловна и Николай обсуждали произошедшее;
Даша не могла спать от радости, что всё так хорошо заканчивается.
Вик не спал, потому что Даша, потеряв сон, не давала ему уснуть; щекоча то нос, то ухо. В конце концов ему это надоело, и он крепко прижал её к себе…
Светлана Андреевна не спала: перебирая в памяти сегодняшний день и всю жизнь.

                ***
Утром ей позвонила дочь Антонина:
-Ма! Ты где? Мне страшно одной!
-Я же тебя предупредила, что поехала по делам и вернусь утром! Ладно, успокойся, скоро буду.

                ***
-Мам! Ты уже уезжаешь? Надолго? Мы думали, что ты у нас останешься…
-Навсегда! – добавила Даша…
-Я ещё не решила…тут ещё Антонина - дочь…капризничает…
-Мам, лучше оставайся у нас, столько лет…а ты опять уходишь…
- Я бы рада, да вот Антонина… да и твой отец, как дитё малое…
-А что Антонина? Её тоже можно сюда забрать! А отец…отец…
К отцу будем иногда ездить – по дому помогать…А?
Давай мы с тобой поедем – не ожидал, что мать найдётся, да ещё сестра - красавица при ней.
При этих словах он получил тычок в бок от Дарьи:
-Видишь, как мне тяжко приходится с ней – к сестре ревнует…
Светлана Андреевна рассмеялась:
-Едем!

                ***

Поехали на машине Светланы Андреевны. Она вела машину, с удовольствием поглядывая на Вика и Дашу в зеркало.
Сначала заехали к отцу. Пока ехали было видно, что Вик волнуется. Даша взяла его за руку и крепко держала, пока ехали.
Волнение оказалось напрасным; несмотря на субботу, отца дома не было. Светлана Андреевна разыскивать его по телефону не стала - успеется.
Сразу же поехали к дочери.

Антонина, прежде чем открыть дверь, спросила:
-Кто?
— Это я!
Открылась дверь и на пороге стояла девушка:
-Ма-ма, ну, где ты бы-ы-ы-ла…Я боялась… – капризничала она, но увидев ещё двоих человек, сразу же перестала:
-Проходите пожалуйста!
Вид у Антонины был классической выпускницы средней школы: модно одетая; причёска «короткий боб», её срез находился на уровне шеи, а слои плавно переходили друг в друга, подчёркивая этим вздёрнутый, как у мамы, нос, большие глаза и полные красивые губы.
-Ну, чего ты замер, проходи - слегка подтолкнула Даша, застывшего от изумления, Вика.
Пока Даша и Вик проходили в комнату и оглядывались, где им присесть: на диван или кресла, Антонина, закрывая входящую дверь, обратилась к матери:
-Ма! Кто это?
-Сейчас узнаешь, дай пройти.

Расселись в комнате: Вик и Даша на диване, а Антонина и Светлана Андреевна в креслах.
Антонина рассматривала незнакомых ей людей и думала о том, что означает этот визит.
Вик смотрел на Антонину с интересом; она чем-то была похожа на мать; «вообще-то ничем, только носом и движениями рук».
Даша тоже рассматривала Антонину, пытаясь представить себе её умершего отца.
-Доченька…Тут вот такое дело - начала нерешительно мать, подбирая мысленно выражения, но так ничего не подобрав, продолжила - это твой брат…Познакомься.
-Мой брат!? Откуда!?
-Дело в том, что перед тем, как я сошлась с твоим папой, он уже у меня был …
-Почему ты его не…не…показала?
-Папа был против…
-Почему? Что здесь такого?
-Не знаю…Он поставил такие условия…
-Странно…
Теперь она совершенно по-другому смотрела на Вика.  Сначала рассматривала его как парня, с которым можно было «встречаться», а теперь перед ней сидел родственник.
-Мама! Я умру, если сидящая с ним девушка окажется моей сестрой!
Это вызвало у всех весёлый и неподдельный смех, что разрядило обстановку.
-Антонина! Не отнимай у меня невесту!
-Да как хоть вас зовут?
Познакомились.

Через пол часа все сидели за столом и пили чай.
Разговор зашёл об учёбе:
-Виктор! А вы с Дашей учитесь или работаете?
-Мы с ней заканчиваем институт.
- Вы оба в одном институте?! Как я сразу не догадалась; там и познакомились. Наверное, в одной общаге жили…
-Нет! Это я в общаге, а она дома жила. Но я потом тоже стал жить в доме…
-У неё? У тебя, Даша?
-У меня, у меня…- сказала Даша и не выдержав, с любовью посмотрела на своего Вика.
— Вот здорово - заниматься удобно; он всё делает, а она у него «скатывает»; я тоже так хочу!
Все засмеялись.
-Кто тебе мешает, - с иронизировал Вик - найди себе жениха, поселись у него и «скатывай» себе на здоровье!
Все опять рассмеялись.
-А ты прикольный!

                ***

-Тона, - начала мать – мне нужно будет какое-то время пожить у сына…Понимаешь…Слишком долго я с ним была в разлуке…и мне нужно…ты должна понять…
Антонина молчала – она не была готова к такому повороту событий, поэтому мысленно прокручивала в голове возможные варианты своей реакции на слова матери…
-Ма, я боюсь оставаться одна; когда тебя нет дома, я начинаю бояться и плакать…
-А что тебе мешает пожить у нас – места всем хватит. И плакать, и грустить мы тебе не дадим… - выступил с предложением брат.
-А ты поступила куда-нибудь учиться? - вдруг Даша задала, на первый взгляд, не относящийся к обсуждаемой теме, вопрос…
-Нет ещё; не до этого было, отец болел…
— Вот и будешь у нас жить, и готовиться к поступлению куда-нибудь…А мы будем тебе помогать…Опять-таки, мама не будет волноваться за тебя…Решайся! – загораясь новой идеей, сказала Даша.
- А подруга…друзья?
-Что, мы тебя на Луну улетаем! Будешь ездить к друзьям и товарищам, а жить у нас - продолжал наступать Вик.
-А твоих подруг будем принимать у себя в гостях - у нас есть где погулять, отдохнуть — это ещё прикольней, чем болтаться вечерами по улице: - развила мысль, вдохновлённая новой идеей, Даша.
-Короче: собирайся! - решительно приказал Вик – а мы ещё чайку попьём, пока.
Такого отношения к себе Антонина ещё не испытывала; она привыкла, что на улице мальчишки преклонялись перед ней; девчонки любили за её весёлый нрав и остроумие, и за способность быстро принимать решения в спорных ситуациях. А тут; такой повелительный тон.
Её самолюбие было задето; но, с другой стороны, покоряла уверенность брата, его решительность; и что с таким человеком можно себя чувствовать, как за каменной стеной.
И ещё, было, раннее не испытанное, какое-то сладостное чувство подчинённости мужчине…И хотелось подчиняться ему, и испытывать при этом огромное наслаждение…

-Тогда с чаем идите на кухню, пока я буду собираться…
-Может тебе помочь? – нерешительно предложила Даша.
-Конечно! А то я обязательно что-нибудь забуду!
«Это ещё не самое страшное в жизни - подумала про себя Дар».

                ***

Теперь за рулём сидел Вик; рядом с ним Даша. На заднем сиденье сидела Антонина с матерью. Они держались за руки и с улыбкой, иногда, переглядывались между собой.
-Осторожно Вик! - сказала Даша, когда увидела обгонявшего их мотоциклиста.
-Да, вижу…
-Как ты его назвала? – переспросила Антонина.
-Вик! А что?
-Вик…Вик…Интересно! А можно я тоже тебя буду так называть?
-Да, мне…
-Даша! А как Вик тебя называет?
-Дар! - вместо Даши ответил Вик.
-Клёво!
-Интересно, какой у тебя позывной?
-Все по – разному: «Тона», «Тон», «Антон», мне всё равно, только ненавижу, когда меня называют Тоней.
-Учтём…

                ***

Светлана Андреевна поехала с Виком к своему первому мужу -отцу Вика.
Даша отказалась поехать с ними, и занялась с Тон разборкой своих вещей с намерением кое-что отдать ей на постоянной основе.
Дверь открыла женщина: лет пятидесяти; слегка толстоватая; с завязанными на затылке волосами. На ней поверх платья, был передник. Узнав, что пришедшим нужен Константин Петрович, молча пропустила их в квартиру.
Он сидел в кресле и читал газету. Когда гости вошли, он посмотрел на них поверх очков, и, когда узнал свою супругу, отложил в сторону газету и снял очки.
-Здравствуй, Константин Петрович, не помешали ли мы твоему течению мыслей!?
-Нет не помешали, Светочка, не помешали! Оля! Сообрази-ка нам чайку, пожалуйста!
Светлана Андреевна и Вик уселись на небольшой диванчик. Вик стал потихоньку осматривать комнату.
Это была, по-видимому, универсальная комната: в ней можно было спать, в углу стояла большая двухспальная кровать; работать, большой письменный стол, заваленный бумагами и книгами; большой обеденный, со свежей скатертью.
-Ну, как живёте-можете? С чем пожаловали? Впрочем - всё равно с чем, я рад Вас видеть…
Женщина в фартуке накрывала большой стол к чаю. Когда она в очередной раз вышла на кухню, Светлана Андреевна, показывая в сторону ушедшей, сказала:
-Я вижу ты не тоскуешь по женской ласке!
-А, что остаётся Светочка, что остаётся? Жена моя, неверной оказалась… Вот и приходится пользоваться тем, что доступно.
Ты вот тоже вижу, до сих пор пользуешься популярностью - твои спутники всё моложе и моложе…
-Где ты видел моих спутников, Костя? - сказала она спокойно - Я жила нормальной семейной жизнью – не нанимала за деньги себе поваров и парикмахеров.
-А твой спутник, надо полагать, твой личный телохранитель -ходит за тобой просто так: так сказать из-за спортивного интереса?
-Мой спутник — это мой сын; такой же, как и твой.
И пришёл не «из-за спортивного интереса», как ты метко высказался; а посмотреть на своего папочку, который выставил его из дома вместе с его мамочкой…
С Константина Петровича моментально слетела язвительно -покровительственная улыбка и благодушное настроение.
-Что ты хочешь этим сказать…
-Я хочу этим сказать, то, что уже сказала и повторю ещё раз; это тот сын, с которым ты меня, практически выгнал из дому.
-Я вас не выгонял, ты сама сбежала к любовнику!
-Да, сама! Но ты сделал всё, чтобы это произошло, чтобы потом снять себя ответственность.
(В это время сожительница, стоя за дверью, с удовольствием наблюдала за разыгрывавшимся спектаклем, предвкушая пересказать его своим соседкам).
Полюбуйся на нас ещё минуточку, и мы уйдём, дабы не омрачать своим присутствием, твоё неприкосновенное спокойствие.
-Подожди, не кричи: ты нашла сына? Ты же мне сказала, что сдала его…в это…как его…приют?
Да сдала! И теперь, до конца своих дней не прощу ни себе; ни тебе этого поступка!
До гробовой доски на коленях буду ползать перед сыном; и перед Святыми иконами, чтобы все меня простили.
А ты сиди здесь, в покое: и перди факелами!
-Мама! Не надо так…
-Прости меня, сынок, прости, больше не буду… 
Константин Петрович сидел ошалевший, такого диалога он не ожидал и теперь сидел, путаясь в своих мыслях; не имея возможности разобраться; где правда и где ложь.
Больше всего боялся, что именно он был причиной невзгод, понесённых другими людьми, и что вся ответственность может лечь на него; и он, при этом, потеряет свой привычный покой и понесёт заслуженное наказание по воле «высших сил». 
-Пошли Витюлёк, нам здесь больше делать нечего…
-Подождите…Не уходите…Я…не знаю, что сказать…я не знаю, что делать… Я знаю только одно…мне нужно сделать так, чтобы вы не ушли…зачем не знаю…
-Ты раньше отмахивался от меня, пытался спровадить…А теперь не хочешь, чтобы уходили?
Он посмотрел ещё раз, пристально, на жену и сына: нет, не греет…
-А впрочем, как вам будет угодно - если хотите, можете идти.
Когда женщина закрыла за ними дверь, он опять уселся на своё место, одел очки и взял газету: вот так будет поспокойней.
Но всё равно, где-то в глубине, шевелилось и не давало спокойно жить, чувство неисправимой вины…

                ***

Вернувшись домой, они увидели Тон, расхаживающую по дому в новой шорт юбке белого цвета, и лонгсливе цвета морской волны, на ногах красовались мюли…
-Ма! Смотри какой прикид!  Это мне всё Дар отдала!
-На то она и Дар! - сказала Светлана Андреевна.

На вопрос Даши: - Ну, как съездили?  - Вик только махнул рукой…

                ***

Ну, что, мои дорогие читатели и читательницы, подходит время расставания с героями повествования.
Нина Павловна и Николай пошли работать в «Пятёрочку», только Нина Павловна на должность директора одного из филиалов; Николай - экспедитором. Они хотели было уйти в свою квартиру, но все упросили их остаться; квартиру же они посещали, только тогда, когда, из-за работы не было времени доехать до дома.
Светлана Андреевна вернулась к заведыванию бактериологической лабораторией.
Тон собралась, под воздействием Вика и Даши, поступать на «русский и литературу».
Кого ещё забыл?
Прохор Петрович продолжал ревностно выполнять свои обязанности.
Евгеша – Евгения Евгеньева, тоже была на своём месте, радуясь тому, что Светлана Андреевна теперь безвыездно жила в доме.

                ***

Свадьбу решили не устраивать.
Просто собрать посиделки с лучшими друзьями.
Помимо всех домочадцев, радость бракосочетания пришли разделить; Алла с Тихоном, Алексина с мужем, Арина с Олегом, ещё одна пара, постарше, не запомнил их имена. Даже сумели вырваться от своих забот Александрина и Алексей. Была также Варя с Антохиным.
Все были с детьми.

                ***

 Была глубокая ночь. В доме давно все спали.
Только Даша и Вик сливались вместе, проникая друг в друга не только телесно, но и их души переплетались в прекрасный венок, поднимаясь всё выше и выше, кружась в одном прекрасном танце вместе со звёздами и ангелами…

                **********************