18. Годы после революций

Поэт на тот момент был законченным либералом. На фронт не спешил и, чтобы не попасть на передовую, через знакомых устроился служить в организацию земских и городских союзов табельщиком инженерно-строительной дружины — строил в тылу укрепрайоны. Это освобождало его от мобилизации.

Революцию Блок встретил рассуждениями о том, что наконец-то ветер перемен сметет «проклятое самодержавие». Но вышло так, что революция буквально сожрала его самого.

Чтобы выжить, он пошел работать в следственную комиссию, занимался в том числе и политическими делами. С мрачным удовольствием писал об арестованных чиновниках и полицейских.

Как и всех остальных, Блоков подхватил и закружил вихрь революций. Сгорело разворованное  крестьянами любимое Шахматово. Жизнь изменилась, став страшнее, беднее, непостижимее.

Последние годы жизни поэта были омрачены голодом и болезнями. Праздника не случилось. Наоборот, по его личному убеждению, «вошь победила весь свет». Поэт Корней Чуковский вспоминал, что однажды, стоя за кулисами, Блок услышал, как кто-то говорит со сцены, будто Блок как поэт уже умер, его стихи — мертвечина. Он улыбнулся в темноте и сказал: «Это правда. Он говорит правду: я умер…» С этого момента стремление к смерти победило жизнь.

После революции, когда прислуги в доме Блоков уже не было, хозяйничать взялась Любовь Дмитриевна – неумело и нервно. Спокойно никак не получалось, т.к. ей, по воспоминаниям М. А. Бекетовой, «приходилось утром ходить на базар и получать пайки, к 12 часам поспевать на репетицию и, вернувшись к четырем часам, сломя голову готовить обед. После обеда спешить на спектакль и поздно возвращаться домой уже без трамвая». Издерганная, замотанная бытом, Любовь Дмитриевна бурно ссорилась с матерью Блока, Александрой Андреевной, посылала ее торговать на толкучке. Отношения становились невыносимыми, вновь и вновь возникал разговор, что «надо разъезжаться»…

Потом — Гражданская война, и Блокам стало не до выяснения отношений: «Мороз. Прохожие несут какие-то мешки. Почти полный мрак. Какой-то старик кричит, умирая с голоду…» — мрачно описывает Блок в дневнике.

В 1920 году она поступает на работу в театр Народной комедии, где у нее вскоре завязывается роман с актером Жоржем Дельвари (Георгий Ильич Кручинский), он же - клоун Анюта. Ей "страшно хочется жить", она пропадает в обществе своих новых друзей.

В тот последний, 1921 год он особенно мучился: ему стало окончательно ясно, что на всем свете у него было, есть и будет только две женщины — Люба и «все остальные». В апреле он уже был болен...

К 1921 году состояние их маленькой семьи приблизилось к катастрофе.

На несчастного поэта нападали приступы ярости. Он бил посуду, не мог спать ночью… Агрессия сменялась апатией и упадком сил. Смерть стала для поэта освобождением.

По свидетельству Корнея Чуковского, Блок заболел психическим расстройством только в марте 1921 года, «но начал умирать раньше, еще в 1918 году… сразу после написания «Двенадцати» и «Скифов». По крайней мере, написав «Двенадцать», поэт по существу навсегда замолк…

Врачи не могут сказать, что это за болезнь. Постоянно высокая температура, которую нельзя было ничем сбить, слабость, сильные боли в мышцах, бессонница... Ему советовали уехать за границу, а он отказывался. Наконец согласился уехать - но не успел. Он умер в тот день, когда прибыл заграничный паспорт - 7 августа 1921 года.

Последняя прогулка: с Любой по любимым местам — по Мойке, по Неве…

Последние дела: разобрал архив, сжег некоторые записные книжки и письма.

Последняя строка: «Мне пусто, мне постыло жить!»

Блок всю жизнь расплачивался за сломанную им семью - сознанием вины, терзаниями совести, отчаянием. Он не переставал любить ее, что бы с ними не происходило. Она - "святое место души". А с нею все было гораздо проще. Она не испытывала серьезных душевных мук, смотрела на вещи трезво и эгоистично. Целиком уйдя в свою личную жизнь, она в то же время постоянно взывала к жалости и милосердию Блока, утверждая, что если он оставит ее, она погибнет. Она знала его благородство и верила в него. И он принял на себя эту тяжелую миссию.

…Любовь Дмитриевна пережила мужа на восемнадцать лет. Изучала искусство балета, писала статьи и книги о хореографии. Располневшая, с тяжелой болезнью сердца, она уже совсем не походила на ту Прекрасную Даму, которой поэт посвящал свои стихотворения. В 1939 году, по одной версии, к ней пришли литературоведы – по договоренности с нею забрать бумаги Блока: письма, дневники. По другой – зашла проведать актриса Веригина. Умерла она внезапно: открыв дверь, Люба вдруг сияющим взором уставилась на что-то за их спинами, произнесла: «Са-а-ашенька!» – и упала замертво.