Самая универсальная система

Н.В. Мельникова, 26 лет, инженер, г. Москва

   Я узнала об Учителе на лекции Э. К. Наумова в нашем кинофотоинституте НИКФИ. Самое главное, что он показал киноролик – со всего экрана на меня глянуло лицо Учителя, и я увидела белые распущенные волосы, седую бороду и голубые смеющиеся глаза. И этот кадр стоял несколько секунд. Когда я увидела Его, что-то у меня в душе всколыхнулось.

   И я захлопала, и вслед за мной весь зал. Думаю: «Ничего себе, какой человек идёт босиком по снегу!» Я как узнала, сразу пришла домой и облилась.

   Написала Учителю о том, как я на даче выходила обливаться на Природу, что когда осенью переехала в Москву, мне не захотелось обливаться в ванной, захотелось по-прежнему на Природе и т.д. И вот так я писала Учителю, и Он мне кратко отвечал. И вот в конце февраля 1982 года я получаю от Учителя письмо: «Наташа, деточка, если хочешь, приезжай».

   И вот мы приезжаем, входим во двор, а нам говорят: «Учитель в Доме». Захожу в комнату, а Учитель стоит у окна, опершись рукою о стол. И тут я увидела воочию это бронзовое тело, эти белые распущенные волосы, эту седую бороду и почувствовала на себе взгляд Учителя. Но какой это был взгляд! Его глаза проникали мне в самую душу, такое было впечатление, что Он видит меня насквозь.
 
   Я под Его взглядом как под рентгеном, смотрю на Него и никуда не могу даже глаз отвести. И под этим взглядом я поняла, что этому Человеку про меня всё известно: и как я маму обижала, и как я на детей кричала... На меня нахлынул такой поток чувств, слёзы брызнули у меня из глаз мгновенно. А Он говорит:

– Ну, что ж ты плачешь, деточка? Не плачь, не надо плакать!

– Да я плачу от счастья, Учитель, что к Тебе приехала!

– Ну, не плачь, деточка, Я тебя завтра приму.

Через некоторое время Он мне говорит:

– Ну, Наташа, деточка, у тебя ведь муж есть и дети. Вот теперь ко мне своих мужчин привози.

А я говорю:

– Ой, не знаю, Учитель. Детей, может быть, и привезу, а уж мужа – никак.

Учитель спрашивает:

– Ну что ж так?

Я отвечаю:

– Ведь он у меня партийный.

Учитель засмеялся и говорит:

– А что ж Учитель против партии?

  Я очень робела перед Учителем, поскольку чувствовала, что это кто-то совершенно необыкновенный. У меня и были вопросы, но я отважилась только на один. Я спросила:

– Был такой австрийский пастор Себастьян Кнейп, он написал книжку «Моё водолечение». Он лечил свою паству не только постом и молитвой, но ещё и холодной водой. Вот как Ты считаешь, как его система?

  Учитель ответил:

– Хорошая система, но наша – универсальнее.

   Анна Петровна Тришина, несмотря на запреты, всегда проникала на хутор, старалась не оставлять Учителя в изоляции, рассказывать Ему московские события. Учитель лежал, а Анна Петровна читала Ему статью «Эксперимент длиною в полвека» в журнале «Огонёк». Это была первая статья, первый информационный прорыв, и она была так дорога Учителю, что Он всё время просил, чтобы Ему её прочитали.

   Как-то летом 1982 года Учитель приехал в Москву. Я узнала, когда Он уже уезжал. Сразу помчалась на Казанский вокзал. Приехала, Учителя ещё не было. Через некоторое время вижу, как по перрону идёт Учитель в своей обычной одежде – в трусах, справа и слева от него идут две женщины, а сзади – Валентина Леонтьевна.
 
   Учитель приблизился, поздоровался с людьми, потом подошёл к проводнице, тоже поздоровался. Она на Него доброжелательно посмотрела, улыбнулась, проверила билеты, и они вошли в поезд. Учитель сразу подошёл к окну, оно было приоткрыто, Он высунул голову и одну руку. И все Его обступили, каждому хотелось хоть за пальчик подержаться, все хватали эту руку, а Учитель долгим внимательным взглядом оглядывал нас.
 
   В толпе стоял один парень, и у него на руках был грудной ребёнок. Мы ждали Учителя полчаса или минут сорок, и всё это время ребёнок молчал, как ангел. И как только поезд тронулся, этот ребёнок горько заплакал.

  Последняя встреча с Учителем. Поехали мы, москвичи, в количестве десяти человек. Приехали на хутор второго апреля 1983 года, за восемь дней до ухода Учителя (из тела). Мы тогда об этом и подозревать не могли. В Природе была такая благодать – солнце, теплынь, цветут яблони, вишни... Красота необыкновенная. Заходим во двор, а Учитель стоит на крыльце, как будто Он нас ждал. Мы робко проговорили:

– Здравствуй, Учитель!

  А Он отвечает:

– Здравствуйте, деточки! Что это вы сегодня к нам сюда поприезжали? У нас сейчас такая горячая пора, нужно копать, сажать...

– Ой, Учитель, мы ведь всё можем, можем копать, сажать.

– Ну, хорошо, деточки, раздевайтесь, бегите к нижнему колодцу, обливайтесь и приходите.

  Мы стояли, и я всё время чувствовала дистанцию, никогда я не могла к Учителю близко подойти, очень робела, да и все люди, которые со мною были, тоже не могли. Единственная Надя Быкова отделилась, подошла к Учителю, поцеловала Его.

  Когда мы облились, вышли во двор – и давай копать. Вдруг спиною чувствую, что на меня кто-то смотрит. Поворачиваюсь, а буквально в трёх или в пяти шагах от меня стоит Учитель, да так на меня смотрит, как ни до того, ни после того на меня никто в жизни не смотрел. В этом взгляде было столько Любви, ласки и доброты, что я под ним просто онемела. Я даже не знала, что мне и делать: копать или не копать, сажать или не сажать. Я застыла на месте. И нельзя его передать, этот взгляд, которым Учитель меня одарил. Я, наверное, с собой его унесу.

  Среди нас была женщина с трёхлетним Сашкой. А Сашка этот великолепно обливался, он так радовался воде и от радости в этой лужице плясал. И Учитель этому очень радовался, говорил:

– Ай да Сашка, ай да молодец! В историю вошёл!

  И этот Сашка был какой-то весь шелудивый. Экзема, видимо. Вся мордашка была в этом, ручки, ножки, и мама, конечно, уже давным-давно не давала ему шоколадных конфет. А тут Учитель берёт из вазы конфетку и с улыбкой протягивает ему. Сашка берёт и взглядом то на мать, то на Учителя, то на мать, то на Учителя. А мать одобрительно кивает. Сашка разворачивает эту конфету – и съел. Учитель берёт вторую, третью конфету. И Сашка Учителю говорит:

– А можно я сестрёнке своей отвезу?

  Учитель улыбнулся и говорит:

– Можно!

  В субботу нас всех Учитель принимал. Это был удивительный приём, что-то непередаваемое. Потому что, во-первых, был в Природе праздник. Солнце, ни единого облачка на небе, цветение, аромат. Благодать – и больше ничего. Райское место…

  Учитель берет ведерко колодезной воды и, начиная с головы, медленно, осторожно очень бережно выливает его на тебя. Струи тебя обволакивают, и ты этого ведра совершенно не ощущаешь – только истинное блаженство, какого до того у меня никогда не было. Потом Он берёт тебя за руки и говорит:

– Ну, повторяй за мной: «Дорогой Учитель, дай мне моё здоровье».

  И ты как дитя Ему доверяешься и повторяешь: «Учитель, дай мне моё здоровье». А потом Валентина Леонтьевна сделала всем массаж, как это полагается. В конце Учитель подарил нам всем по своей цветной фотографии и сказал:

– Деточки, берегите, как зеницу ока.

  Он нас так ласково проводил, был с нами так нежен, ласков и добр. И никто, конечно, не знал, что через восемь дней мы приедем провожать Учителя в Его последний земной путь. Это было поразительно совершенно. До сих пор мне не верится, что так вот это произошло...

  Мы приехали на хутор в четверг, часов в 12 дня. Заходим во двор и видим: стоит скамейка, а на скамейке – гроб, обитый розовым. В гробу лежит Учитель в трусиках. Лежит под яблоней, лепестки падают ему на тело, и от прямых ярких солнечных лучей Он загорожен был простынёй.

  Когда мы подошли прощаться, я обратила внимание, что многие трогали Учителя за руки и за ноги, и я потрогала и была поражена, что руки и ноги Учителя были тёплыми. А когда целовала Его в лоб, то почувствовала от Учителя аромат. Вот это меня совсем поразило. Валентина Леонтьевна по Его завету обливала Его дважды в день. И было такое впечатление, что Учитель просто спит.

  Когда мы попрощались с Учителем, Его понесли по Садовой, и вдоль всего траурного шествия стояло луганское начальство. Оно удалилось только тогда, когда первые комья земли полетели на гроб. Очень было тягостное состояние, когда тело опустили и комья полетели...

  И вдруг я слышу голос Учителя:

– Я хочу сказать о Природе, Она же наша Мать, Она ж нас родила, Она ж нас представила на белый свет, чтобы мы вот именно жили...

  Это Э. К. Наумов поднял магнитофон и включил запись.

Н.В. Мельникова, инженер, г. Москва