Двадцать долгих лет разлуки 14 часть

 — Алло, Вероничка, любимая… Прости, что не отвечал — проблем набралось куча. Вот сижу, жду поезда, скоро встретимся. Быстрее не получается, приеду — обо всём расскажу. Я сильно, сильно соскучился.

Вероника присела на край дивана и слушала, затаив дыхание: боялась, что разговор может прерваться. Неужели нашёлся? А может быть, совсем не терялся? Теперь уж они вдвоём продолжат поиски сына. Столько логических загадок придётся разгадать…

  — Милая, не переживай, всё у нас получится,    
— снова зазвучал голос в трубке. — Главное — доверять друг другу. Извини, начинается посадка в поезд. Целую, до встречи!

На той стороне повисла глубокая тишина. Вероника медленно опустила телефон, улыбнулась и тихо прошептала: — Наконец-то… — и слёзы покатились из глаз.

Москва.

Ярославский вокзал. Скорый поезд Москва — Красноярск 056Ы «Енисей»

Юрий успел разложить свои вещи и занял место у окна, когда в купе появился попутчик. Мужчина невысокого роста. Он выглядел значительно старше, чем Юрий. Седина, покрывшая голову, придавала ему солидности. Мужчина с огромной сумкой пытался протиснуться в купе. Когда ему это удалось, он кивнул и произнёс низким голосом:
  — Доброго пути.

  — И вам, — коротко ответил Юрий, продолжая смотреть в окно.

Несколько минут в купе царила тишина. Попутчик устроился на верхней полке, достал книгу и начал читать. Но видно, сюжет не затягивал, как это иногда бывает, он быстро спустился вниз и сел напротив Юрия. Наконец не выдержал и заговорил:
  — Далеко едете?

  — В Красноярск, — коротко бросил Юрий, не отрываясь от вида за окном.

  — О, так нам почти по пути, — улыбнулся он. — Я до Кемерово еду к брату на юбилей. А вы по работе или к родным?

Юрий помедлил, а потом коротко ответил: — К жене еду, жизнь налаживать, заодно к маме на могилку сходить. Она ушла в мир иной совсем недавно.

  — Примите мои соболезнования, — мужчина выразил сочувствие и на время замолчал. Затем он покинул купе, отправляясь за порцией никотина — здесь курить не полагалось. Когда он вернулся, то от него разило табаком и забивал сильный кашель.

  — Тянет к сигаретам… никак не могу бросить курить. Врачи строго запрещают, только на меня их запреты не действуют, — пояснял он, присаживаясь на место.

  — Курить или нет — дело каждого. Я давно бросил, но бывает, что иногда тянет, — объяснил Юрий. — А я вот не могу, сколько раз пробовал. Кашель одолевает сильный, вернусь домой — в больницу ложиться буду. Кстати, меня Михаилом зовут, извините, забыл представиться, — мужчина протянул свою дрожащую руку. — Будем знакомы, я Юрий, — произнёс он и замолчал, стараясь не обращать внимания на нового знакомого. Но тот вдруг снова закашлялся и схватился рукой за сердце.

Юрий настороженно взглянул на попутчика. Тот побледнел, губы дрогнули.

  — Таблетки… — с трудом произнёс Михаил, — там, во внутреннем кармане ветровки. Сейчас выпью и немного полегчает. Юрий быстро достал пузырёк, помог открыть крышку. Михаил дрожащими пальцами вытряхнул таблетку, запив водой из стакана. Но всё-таки кашель не унимался, а лицо становилось бледнее. Юрий, не раздумывая, нажал тревожную кнопку, вызвав проводника.

Проводник появился в дверях купе спустя пару минут после того, как Юрий нажал кнопку. За его спиной стоял дежурный по поезду и два сотрудника транспортной полиции. — Что у вас произошло? — спросил проводник, оглядывая купе, и тут его взгляд упал на Михаила, который в этот момент продолжал держаться за сердце. — Человеку неожиданно стало плохо, — пояснил Юрий, — ему срочно нужна медицинская помощь. — До ближайшей станции минут десять ходу, придётся немного потерпеть.

Распрощавшись с попутчиком, Юрий остался один. До Красноярска путь будет долгим и утомительным. Но счастье того стоит. Он достал телефон: связи не было. Но он написал сообщение: «Любимая, жди, скоро буду».

Красноярск — суббота.

Со дня на день Вероника ждала встречу с Юрием. Теперь, объединив усилия, они сдвинут поиски сына с мёртвой точки. Пока Юрия не было, она хваталась за любую соломинку, пытаясь докопаться до истины. После случая в «Гранд Холл Сибирь» она долго не решалась набрать оставленный номер. Ночь в полицейском участке испортила настроение на весь следующий день: всё валилось из рук, голова раскалывалась. Таблетки… Копаясь в сумочке, она нащупала скомканный обрывок бумаги. «Няня Катя… — Екатерина Ивановна». Чуть не забыла! Вероника была уверена — женщина знает что-то о ребёнке. Пусть она с ней не виделась довольно давно, тридцать лет — это немало. А мама...?

Тогда на выставке няня Катя что-то кричала о своём больном внуке, вспомнила Вероника. Пора звонить… И — о чудо…

  — Алло, я слушаю.
Вероника запнулась, не зная, с чего начать.
  — Алло… алло… Опять шалопаи балуются, — послышалось в трубке. Ещё секунда — и связь прервётся.
  — Екатерина Ивановна, это я, Вероника Седова! Ещё помните такую? — выпалила она, боясь, что звонок сорвётся.
Несколько секунд — лишь тяжёлое дыхание. Потом низкий женский голос отозвался торжественно и тепло:
  — Девочка моя, как же не помнить! Конечно, помню. Какая ты стала взрослая… Я тебя сразу и не узнала. Галину жаль, ещё бы пожила да…
Женщина не договорила. Вероника перебила, едва сдерживая дрожь в голосе:
  — Екатерина Ивановна, мне нужно с вами поговорить. Я всё знаю о сыне…
Пауза затянулась. Затем тихий, но твёрдый ответ:
  — Хорошо. Приезжай. Посёлок Берёзовка, автобус номер 73. Улица Кирова, 15. Только не сегодня. Сегодня у меня день расписан буквально по минутам. Думаю, ты меня понимаешь как никто другой. Давай завтра.
«Эх, завтра — так завтра», — подумала Вероника.
  — Хорошо, завтра я обязательно приеду, — ответила она, и звонок тут же прервался.

Тишина слишком нагнетала, давила. Дома сидеть она не могла. Но искать приключений на задницу не было желания, хватило одного раза. Почему у неё всё не так, как у других? Многие имеют друзей, общаются, она же — как отшельница. Не с кем поговорить о том, что такое «не везёт» и как с этим бороться. На стенке висел портрет матери. «Мама, задала ты мне непосильную задачу». Появилась жгучая ненависть к матери. Где ещё искать ответы на многочисленные вопросы? Только в фильмах всё гладко: пришли в родильный дом через двадцать лет, и им сразу выложили всё на блюдечке с золотой каймой. В жизни так не бывает. Она глянула в окно: на небе ни облачка, весенние лучи солнца пробивались сквозь пластиковое окно. Вероника натянуто улыбнулась. В голове не ведал, что творилось. Что происходило дальше, она помнила смутно: ноги сами привели её на кладбище, к могиле матери.

Вероника не сразу опустилась на колени перед могилой. Она еще долго стояла, поглаживая пальцами выгравированный портрет матери на камне. И лишь потом, когда внутри всё заклокотало от боли, обиды и ярости, громко разрыдалась, цепляясь пальцами рук в сырую землю.

  — Мама… Зачем ты так поступила? — всхлипывала она. — Ты лишила меня двадцати лет материнства! Ты решила всё за меня, за него, за нас всех…

Гнев нарастал, заполняя каждую клеточку тела. В какой-то момент Вероника резко поднялась на ноги. В глазах потемнело от ярости. Она подняла камень с земли — и замахнулась, целясь в мраморную плиту с выгравированным именем матери.

Еще секунда — и она бы ударила, расколотив холодный камень. Один миг — и она начала бы царапать надпись, уничтожая память о матери. В отместку за жестокое обращение с ней.

Но вдруг что-то остановило её. Месть, а что она даст? Ничего не изменить.

Рука замерла в воздухе. Камешек выпал из пальцев и глухо стукнулся о землю.

Вероника вздрогнула и вдруг начала тяжело дышать.
  — О Господи, что я творю? — Женщина как будто опомнилась. В мгновение ока придя в себя.
Она посмотрела на руку и пришла в негодование. Её пальцы дрожали от боли, которую, возможно, когда-то испытывала и её мать, принимая то роковое решение.

Ничего не оставалось делать, как обратно опуститься на колени. Слёзы текли по щекам, но ярость ушла, оставив после себя лишь глубокую, щемящую пустоту.

  — Ты хотела защитить меня… — прошептала Вероника, глядя на портрет матери на надгробии. — Но ты не имела права решать за меня. Не имела…

  — Но я не стану такой, как ты, можешь на это даже не надеяться, — тихо произнесла Вероника. — Я не буду мстить. Однажды назло тебе я найду своего сына. И научу его прощать. Даже если это будет самое трудное, что мне придётся сделать.

Вероника выпрямилась, вытерла слёзы и последний раз взглянула на могилу.

  — Прощай, мама. Всё, я больше не держу на тебя зла.

Она повернулась и медленно пошла прочь с кладбища, чувствуя, как внутри вместо ярости и отчаяния появляется решимость. Впервые за долгие годы она знала, что делать дальше.

На улице было тепло, но Веронику морозило изнутри. Только бы не разболеться: завтра воскресенье, встреча с Екатериной Ивановной произойдет, чего бы ей это ни стоило. Дорога домой была длинной и утомительной. Давка в автобусе была такой, что кондуктор еле протискивалась, чтобы взять плату за проезд. Неожиданное головокружение... Кто-то уступил место.

Сдавило виски; сморщившись, она откинула голову назад. Стоявший рядом мужчина предлагал свою помощь, от которой в итоге пришлось отказаться. Постепенно боль стала утихать, а вскоре и совсем отступила. Задремав, Вероника чуть не проехала свою остановку. Дома опять стала нагнетать тишина. Вскипятив чайник, Вероника заварила ароматный кофе. Потом, заглянув в холодильник и достав колбасу с сыром, сделала вкусные бутерброды. «Надо посмотреть что-нибудь по телевизору», — подумала она. Полистав каналы, остановилась на сериале. Сериал чем-то напомнил её жизнь. Героиня такая же несчастная. Всё у неё не клеится с мужчинами. С одним пожила — разбежались. Вскоре на горизонте замаячил другой. Мужчина вроде бы видный, предложение сделал, но и его след простыл. Но чем закончилась серия, Вероника не припомнит: на самом интересном её склонило в сон.

Юра... Неужели... Я тебя так рано не ждала. Ты наверняка вперёд поезда мчался.
  — Нет, милая, я просто соскучился, поэтому торопился к тебе. Седова, что у тебя новенького за моё отсутствие? Слышал, ты зря времени не теряла.
Странно, почему Юра назвал её по фамилии? Он терпеть не мог фамильярности. Но тут же она услышала:
  — Седова, не о том думаешь. Так вообще всё проспать можно. Здоровье своё побереги.
Кто о тебе позаботится, если не я?
Мгновенно открылись глаза. Время приближалось к ночи. Полдня потрачено на сон. По телевизору вещали вечерние новости. Головная боль усилилась. Создавалось ощущение, будто черепную коробку «распирает» изнутри.

Вероника резко встала, опрокинув чашку. Недопитый кофе выплеснулся на журнальный столик, растекаясь тёмным пятном. В последнее время всё, к чему она прикасалась, создавало хаос.

Вероника приблизилась к зеркалу в прихожей. В зеркале она увидела бледное лицо, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы, взгляд, полный отчаяния.

  — О Боже! Что со мной происходит? — прошептала она, проводя рукой по зеркалу, будто пытаясь стереть собственное отражение. — Я потеряла контроль над собой...

На мгновение закрыв глаза, она пыталась унять дрожь в руках. «Найти тонометр... Вспоминай, где он?» — пронеслось в голове.

Пошатываясь, она вернулась в зал; тонометр лежал на комоде. Взяв аппарат, Вероника присела на край дивана, и вскоре цифры на экране заставили сердце сжаться: 180/100. Слишком высокое...

Оставалось принять таблетки.

Сжав зубы от головокружения, она быстрым шагом направилась в ванную. Раскрыла аптечку. Взгляд беспорядочно пробежал по рядам флаконов и блистеров. Руки дрожали, а пальцы скользили по гладкой поверхности, не ощущая их. Наконец-то был найден нужный пузырек. Вероника вытряхнула одну таблетку на ладонь и, не глядя, запила водой прямо из-под крана.

Вернувшись в комнату, Вероника опустилась на диван и обхватила голову руками.

«Надо поменьше употреблять кофе, — снова напомнила она себе. — Так до беды недалеко».

Взгляд упал на кофейную лужу на столике. Вздохнув, Вероника достала салфетку и начала вытирать. Движения были механическими, почти бессознательными.

«Сорок пять — баба ягодка опять… — усмехнулась она. — Только сказано это не про Веронику».

Отложив салфетку, Вероника встала у окна. За ним раскинулся вечерний город: огни фонарей, фары машин, светящиеся вывески магазинов. Всё двигалось, жило своей жизнью — а она словно застыла во времени. Двадцать лет без сына, двадцать лет неведения, сколько вопросов без ответа.

Продолжение следует


     Марина Мальцева   
г.Красноярск, 24.04.2026г