Клевец и младенец. Глава 51

Хорошо хоть не пришлось долго доказывать свою полезность и приверженность определенной стороне конфликта. Может, душой я и был скорее на стороне бунтовщиков, но раз уж среди них имею неких врагов, да и сражаться за обреченное на провал дело не хочется (ни разу ни от кого не слышал о случае, когда простому народу в подобной войне удалось выиграть, да и в случае победы не факт, что легче жить станет, просто одних правителей сменят другие, еще и не имеющие соответственного опыта полезного, как надо править, вряд ли получится вернуться к древним временам, когда главными являлись старейшины и шаман племени, а вождя выбирали лишь на время охоты или войны). Ситуация для осажденных была, правда, тяжелая на помощь прийти некому, нет таких сил, да и крепость не из самых важных, количество продуктов ограничено. Вся надежда на неопытность противников. Можно, конечно, повести собственную атаку, постаравшись нанести соперникам максимальный вред, благо, они не имели ни малейшего представления об укреплениях, не защищали себя ни валами, ни временными частоколами, можно просто смести и изрядно напугать. Хуже, что с появлением наших с Нов преследователей, враги начали атаковать чаще и яростнее, видимо, кто-то на них влиял. Я все по крепостной стене хаживал, высматривал, кто бы это мог быть такой опасный? Всегда можно выделить некоего лидера, даже если он не носит определенной одежды, не водит за собой телохранителей и стяга. Наконец, обнаружил одного низкорослого поджарого крестьянина, который сам вперед не лез, но очень соратников подбадривал, и еще ухитрялся посылать самые большие группы туда, где, по его мнению, наша оборона была слабее.



К счастью, вокруг не было гор, крепость построили на небольшом возвышении, которое даже холмом не назовешь, потому, стены были одинаковыми со всех сторон, но одна из башен, некогда, получила серьезные повреждения, ее так и не отремонтировали, хватало трещин и дыр и именно к ней бунтовщики лезли особенно активно. Наверняка, имелись некие подземные ходы потайные, через которые можно покинуть крепость и ударить осаждающим в тыл, но кто расскажет о них чужаку, вроде меня? Оставалось одно, подождал самой темной ночи, по веревке спустился со стены вниз, пробрался во вражеский лагерь. Стражи и здесь имелись, но такие же неопытные, как и обычно, просто убрал их всех, одного за другим. Еще накануне приметил, где был отряд моих личных врагов, а они держались чуть особицей, дальше остальных от стен, и не смешиваясь с местными, в восьми шатрах. Я выбрал самый большой, разрезал полотнище, стараясь не шуметь, проник внутрь и занялся своим кровавым делом. Одна лишь жертва проснулась, едва ли не последняя, но успела лишь захрипеть. Тут же нашлись и бутылки с вином или крепким алкоголем, могли пригодится. Тут же слабенько горел костерок рядом с шатром, я факел разжег, пусть и рисковал, что он ослепит в темноте, потом на второй шатер вылил содержимое бутылки и поджог, теперь прочь. Пусть и не мгновенно, но кто-то увидел огонь или дым почуял, поднял тревогу, все в лагере моментально проснулись, забегали, начался невиданный переполох, оставалось лишь воспользоваться им и вернуться к своим. Еще и какого-то бунтовщика на ходу оглушил и с собой притащил, в качестве пленника, пусть допрашивают.



Крестьяне пожар потушили быстро, обнаружили убитых и жутко разозлились, а еще испугались. С утра предприняли самую упорную атаку за все время, буквально лезли, лезли и лезли, не переставая, потеряли треть своей армии, правда, и защитникам досталось, даже меня кто-то чем-то ухитрился по ноге полоснуть, рана не страшная, но весьма неприятная, уже не смогу так резво ходить и бегать, какое-то время. Наверняка, я кого-то важного прикончил. Впрочем, замеченный мною ранее крестьянин уцелел, значит, спал не в большом шатре, возможно, специально выбрал менее выделяющийся, да и неизвестно, являлся ли каким-то признанным лидером и вожаком, или ближе к жрецу. Я напросился в помощники к мастерам к метательной машине, благо, мог подтаскивать один большие снаряды, воспользовался тем, что командир, за нее отвечавший, получил рану и был вынесен со стены, зарядил небольшой камень, навел и отправил в полет, конечно, не попал, снесло голову бойцу, стоявшему в трех шагах от цели. Крестьянин «мой» сразу отбежал подальше, принципиально не желал помирать лично. Вероятно, считал себя ценным в роли вдохновителя. Эх, в прежние годы, я бы один сходил в контратаку, сметя нападающих, но увы, теперь и с двумя десятками не справлюсь.  Меж тем, средь бунтовщиков появился кто-то новенький, не заметили в какой момент прибыл, он носил весьма приметный шлем, видимо, украденный при разграблении замка, потому как годился больше для турнира, чем войны, кроме того носил еще и треугольный щит, выкрашенный в белый цвет, чтобы не видно было герба или тотемного знака, имевшегося на нем прежде. И вот этот новичок словно зачарован был, ничего в него не попадала, хотя, особенно не скрывался и являл собой заметную мишень.



Более того, когда пошел на приступ с остальными, вооружившись топором, то легко убивал всех на своем пути, оказался ловким и умелым. Разве я мог упустить такую возможность и не сразиться? Прихватив копье, дождался момента, пока щитоносец спиной повернется, буквально на миг, и отправил свое оружие в полет, попав точно в цель. Раненый изогнулся, повернулся ко мне, сделал несколько шагов вперед, я просто подбежал, и столкнул его вниз, со стены, прямо в ров, наполненный трупами, плававшими в грязной воде. При этом, пострадавший еще ухитрился вынырнуть, но на него сверху прилетело тело еще одного мной убитого поселянина, накрыло. Щит утонувшего бунтовщики извлекли, не считаясь с потерями и вооружился им упомянутый мной поселянин, но намалевал зачем-то с десяток кровавых пятен, полагаю, по количеству убитых лидеров повстанцев. Более того, буквально через час после того, как атака прекратилась, вышел какой-то бунтовщик с белым стягом и попросил о встрече, принес мешок окровавленный и велел передать именно мне, не объясняя подробностей. Внутри мешочка обнаружилась женская голова с лицом, очень похожим на личико Ноа, и покойница выглядела, как утопленница. Откуда взялся двойник, пригрозили ли мне лишить спутницы или еще что, совершенно непонятно, оставалось одно - снова рискнуть и попытаться добыть пленника, которого можно будет допросить, но с моей ногой смогу ли такое провернуть, спрашивается? Сильно в этом сомневался, проще во время штурма кого-нибудь взять.



Так-то пленников старались не брать, ни одна, ни другая сторона, слишком ожесточенные после такой длинной и кровопролитной войны. А длилась она уже ни один год, между прочим. Оно и понятно, тем, кого штурмуют, кормить пленников нечем, тут на своих бы хватило, а есть человечину, пока, не готовы.  Крестьяне слишком ненавидели своих старых хозяев и их прихлебателей. Но рисковать придется, если нужны сведения какие-то, может, это важно? В общем, ночью, я снова спустился по веревке, но теперь оставил ее обвязанной вокруг туловища, и соратники готовились поднять наверх, в любой момент. Тем паче, далеко я идти не собирался, подойдет любой бунтовщик. Сразу подобрался к стоящему стражу, ударил его по голове кулаком, оглушив и, беззвучно, потянул за собой. Но кто-то что-то увидел или услышал, закричал, враги оживились, начали стрелять из луков, вероятно, ждали чего-то подобного и подготовились, но надо же попасть, между прочим, я довольно большой, но поселяне не слишком меткие лучники, всех умелых давно уже убили. Конечно, при таком количестве битв, умельцев должны были уничтожать при любой возможности, так и делали. Опасно все одно, но добрались до стены и оказались втянуты до того, как противники смогли добежать и остановить. Оставили их с носом. Теперь надо еще пойманного допросить. Тот оказался упорным, упрямым, никак не желал сотрудничать, но я умел уговаривать, и речь не только о банальных иглах под ногти с последующим вырыванием последних и палкой по пяткам. Очень хорошо помогало вырывание зубов, достаточно больно, любой станет сговорчивым. И вправду, страж долго не выдержал, расплакался, и начал отвечать нормально. По сути, у меня было всего два вопроса. Первый, зачем мне женскую голову прислали и откуда она вообще взялась? Мало ли кого я убивал, за все это время, что, за каждого теперь отвечать придется, спрашивается?


— Понимаете ли, — начал пленник, — эту погибшую звали «Фриной», и ей, некогда предсказали, что из всех смертных на свете, один лишь потенциальный муж и сможет пролить ее кровь, потому, когда началось восстание, немедленно стала одним из его символов, обзавелась белым щитом, который означал чистоту, духовную и телесную, да поклялась не выходить замуж, пока мы не победим. Потому, гибель несчастной для всех трагедия.


— Я всегда говорил, что предсказания - это ерунда, — я поморщился, — и еще, как и всегда, не так поняли, пролить кровь можно по-разному. Полагаю, речь шла о каком-то моем местном двойнике, который мог девушку убить. К тому же, ваш символ просто утонул, без ран особенных. И если считать ее символом восставших, то ваше дело проиграно, крепостей не возьмете, скорей всего, разбредетесь и успокоитесь. Те, кто не являются воинами, не смогут и воевать долго, устанут, надоест. Вот если бы столицу забрали себе и посадили на трон своего, но даже единого лидера не имеете, не в состоянии договориться, а как побеждать тогда? Ладно, самое интересное узнал, теперь расскажите и о том, кто сейчас щит носит, кем является? Полагаю, что какой-то жрец или иной духовный деятель? По сути, тебе надо лишь сказать «да» и распрощаемся.


— Это отец двух наших павших лидеров и дядя еще троих, живых, — допрашиваемый сплюнул кровь, —  больше, чем кто-нибудь, заслуживает права командовать, принес великую жертву. А убитая тобой считалась его приемной дочерью. А значит, потерял еще больше и имеет серьезные права стать чуть ли не главным среди всех наших командиров. Но, так получилось, что этот наш командир был ранен, и теперь не может удерживать оружие в руках, как и вообще любые предметы, потому, сам в бой не идет. И именно он преследовал тебя, намереваясь покарать за смерть своего старшего сына. Это тоже важный символ. Если сможет добраться до головы кровного врага, получит еще больше уважения в разы. Буквально кричал о том, что Высшие Силы ему обещали победу.


— Боюсь, этот бедолага или же безумен, или говорил совсем не с Силами Света, а притворяться умеют все, и нечисть, и нежить, и демоны, — я нахмурился, — или больше имитирует бурную деятельность. Конечно, если не сможет взять серьезных крепостей, лишится репутации, а там дело трудное, тут же небольшое укрепление, явно не самое важное, но можно раздуть в е до такой степени, словно самого короля обезглавил. А ведь я просто выживший ополченец, даже в десятниках не ходил и тут тоже рядовой боец. А сын этого вашего безумца мне просто случайно под руку попался, если его вообще я убил. Но ладно, спасибо за помощь, теперь отпущу на все четыре стороны, так и быть.


Конечно, просто выпустить побитого не смог, сбросил с крепостной стены, а там уж как повезло, выжил или не выжил, не знаю. Скорей всего, нет. Меж тем, противостояние продолжалось так же. Лишь бы только к противникам подкрепление не пришло, вот чего бы и не хватало. Очень уж мне хотелось до нового щитоносца добраться, но слабо представлял, как подобное можно провернуть? Если бы узнать о потайных тоннелях и провести атаку с тыла, как упоминал недавно, или меня облачить в более или менее полный доспех, сделав неуязвимым для холодного оружия, тогда смог бы прорваться. Но, как всегда и бывает, случилось кое-что такое, чего ждать не могли. Восставшие нашли один потайной тоннель первыми и полезли туда. Хорошо, что владелец крепости знал о них и охрану держал поблизости, успели поднять тревогу и защитники, кинулись отбивать нападение. И я среди них, разумеется. К счастью, оный тоннель был вырыт так, что был узок и один умелый боец мог остановить целую армию, неважно, туда идешь или оттуда. Я быстро оказался в переднем ряду, начал копьем тыкать, сражая нападающих, одного за другим, пока не показался какой-то крепкий тип с альшписом (западноевропейское холодное оружие, короткое копьё с дискообразным ограничителем. Носил так же название «копья-шила», являлся популярным оружием в пеших боях на рыцарских турнирах). Разбираться я не собирался, некогда, чуть-чуть подался вправо, мимо прошло вражеское копьецо, пропустил под мышкой, зажал тут же и пробил горло соперника, теперь уронить зажатое, перехватил, крутанул и начал работать обоими то одной рукой, то другой. Бунтовщики вскоре потеряли боевой пыл, а после и начали отступать, сбивая с ног и затаптывая задних.


Разумеется, не от меня только бежали, потому как за спиной стоял большой отряд опытных бойцов, но не так важно, главное, что продвигались. Если бы противники догадались, одновременно, ещё напасть и на стены, но, видать, не догадались, или бойцов не хватило и на то, и на другое, посыпались из выхода из тоннеля, некоторые просто убежали прочь, вероятно, их и не смогли собрать после, других притормозили, но потери оказались огромные, о таком враги даже не думали, когда собрались атаковать, рассчитывали на победу. Далеко не сразу, среди погибших, нашли того самого отца двух лидеров повстанцев и дядю трех племянников, тут же были щит, правда, не белый, а перемазанный кровью и грязью, скорее ради смеха, отдал его Ноа, но посоветовал перекрасить в другой цвет, чтобы не путали, а то мало ли, вдруг мой двойник захочет отомстить и убьет? Совсем снять осаду не вышло, к сожалению, но противники не могли теперь часто идти на приступ, потому как не имели столько сил. Решили просто ждать, пока у нас еда закончится. Но нельзя же допускать подобного. Недругов следует добить окончательно, да и стыдно, что всякий сброд удерживает настоящих воинов в плену, по сути. Требуется лишь придумать хороший план, тем паче, лидеры бунтовщиков известные сгинули, а новые ещё опыта не набрались. Жаль, я был больше по физическим разгромам, чем по тактикам. Все, до чего мог додуматься, как и говорил прежде – атаковать через другие тоннели, думаю, если сделать ночью, точнее, ближе к утру, то крестьяне не выдержат и разбегутся. Но есть же командиры, включая, владельца крепости, вот пусть и думают. Но плохо планировали, потому как ничего не предприняли, а потом к повстанцам прибыла подмога изрядно. Но это был сброд ещё худшего пошиба, больше напоминали разбойников.



И это стало быстро понятно, потому как произошла серьезная стычка между бунтовщиками, кто-то желал стать главным. Я сразу предложил своему десятнику воспользоваться возможностью и нанести удар. Тот поспешил к лидерам старше себя, сотнику и прочим, но те побоялись, вдруг ловушка? Я на такое лишь плечами пожал. Неподалеку стояла стрелометная машина, я навел, запустили и даже попал, пронзив двух злодеев, которые особенно рьяно спорили. Это взбесило осаждающих настолько, что сразу кинулись к стенам с криками ярости, вероятно, каких-то главарей опять потеряли. А нечего так открыто своими делами заниматься, словно на главной площади в городе или на ярмарке, за что и пострадали. А чем чаще противники атакуют, тем больше их гибнет и истощаются людские ресурсы, а значит, рано или поздно, придется непременно уйти, чтобы не разбили полностью. Правда и защитники не бесконечны, устают, получают раны и умирают, да и снаряды с камнями, смолой и прочим заканчиваются. Однако, тогда наши главные решатся на самый решительный шаг – собрать все оставшиеся войска, выйти наружу и ударить, и или погибнуть героически, или победить достойно. Очень мне подобное по сердцу. И началась отменная схватка, надеялись повстанцы одолеть, наконец, но добились лишь одного – навалили у основания стены горы трупов соратников, ещё больше оказались ранены и все, отхлынули, обозленные. Зато, объединились, кровь сковала вместе. Чуть ли не поклялись биться до последнего. Продолжилось, как и прежде. Мне немного надоело, уверен был, что большая решительность принесла бы победу, но командовали другие. Зато, они и отвечать будут, если что. На всякий случай, велел бывшую пернатую держаться поближе к известному подземному тоннелю и держать наше имущество наготове, чтобы, чуть что, сразу смогли удалиться.



В конце концов, дворяне нам никто, просто так вышло, что оказались на их стороне и крестьяне к себе не примут. Не то, чтобы предвидел обязательно поражение, но не исключал его. Если ещё какую-нибудь крепость возьмут, и высвободятся силы бунтовщиков, тоже прибудут сюда и вот тогда уже мало не покажется. Пока же, я дождался, когда рана залечится и нога станет прежней, и решил произвести новое нападение в одиночку, захватить пленников и вызнать, что там за новые лидеры-разбойники и о чем думают? Дождался ночи подстраховывали, готовые втянуть обратно. Ничему враги не учились, а может, думали, что мы побоимся делать такое, неизвестно. Стражи имелись и спали благополучно, я с десяток зарезал, а одиннадцатого оглушил и с собой унес, даже никто не понял, что же происходит. Будь я прежним, великаном, вообще всех устранил. Надо бы, через седмицу, ещё разок попробовать, но теперь глубже забраться и попробовать схватить кого-то из главарей, это была бы особенная победа. Пусть повстанцы боятся вообще спать и наказывают своих за подобное, чтобы так не перерезали всех, потихонечку, а то, кому штурмовать вообще? Злодеи рассердились изрядно, утром снова полезли драться, мечтая отомстить, но тщетно, ещё немало своих положили, без прока. А пойманного я доставил нашим вождям, пусть с ним сами разбираются.



Но, предварительно, сам поболтал по душам. Оказалось, то, что и подозревал, новые прибывшие были хуже любых разбойников, их больше никто не принимал, не считали восставшими, именно злодеями, прогоняли, а тут просто некому было, более того, треть предыдущих бунтовщиков порезали или выгнали, а оставшиеся вынуждены были подчиниться и их ещё, при штурмах пускали первыми, чтобы извести поскорее. Но, я все же, как и всегда, сумел «найти» самых главных военачальников и самого знаменитого стрелой из стреломета уложил, потому, тогда так и взбесились, и сейчас несколько лидеров поменьше претендовали на главенство, потому, активно не нападали, боялись, что соперники в спину ножом ударят. Однако, наши вожди ничего не предприняли и после допросов, лишь повесили пленника и выставили его на стену, чтобы все видели. Надо было подождать седмицу и атаковать более глобально, постараться нанести серьезное повреждение, в идеале, снова убрать какого-нибудь военачальника.


А раз задумал, то и сделал, снова спустился со стены, не забывая оглядываться, чтобы не подловили, и не зря, потому как сразу какие-то трое накинулись, но оказались недостаточно искусны, оказались убиты, причем, достаточно тихо. Но продвигаться дальше нельзя, потому как потеряна неожиданность, вернулся, но, на следующую ночь, попробовал снова, чего никто не ждал, такой наглости и смелости, потому, стражи оказались легкой добычей, добрался аж до первых шатров, в один проник и всех там вырезал безжалостно, а там мой любимый пожар устроить, пусть и небольшой, благо, костры есть, после переполоха вернулся, никем не замеченный. И опять враги пытались взять крепость штурмом, взбешенные, но ничего не добились, а вот мне заявили, чтобы больше такого не делал, потому как не столько убиваю, сколько потом защитники теряют, нечего заменять собой командующих. Я лишь пожал плечами, не хотите, не надо, не так уж и надо. Не с самыми умными лидерами имел дело и неблагодарными. Вроде немало сделал, но, конечно, мне не только никто спасибо не сказал, но и вовсе не заметили, на общем фоне, но такое вполне устраивало. Чем меньше о нашей «семье» вспоминают, тем лучше. Тут героями не являлись, лишь одними из многих, рискуем скорее сгинуть, чем принести реальную пользу. Альшпис я оставил себе, довольно удобная вещь, словно специально под меня делали, по руке пришлось копье. Пока не смогу снова клевцами пользоваться, заменит, не отбирать же постоянно у подруги её меч? А с щитом, повешенным за спину, биться сподручнее. Не то, что собирался её допускать в битву, но пусть лучше имеет все необходимое.



Но такое не могло длиться вечно, разумеется, что-то должно было случиться, опять. И так и вышло, началось с того, что у врагов случился какой-то переполох, мы поспешили на стены, и стали свидетелями того, как воин, во вполне себе полноценных средних доспехах, порубал какую-то часть разбойников, а остальных заставил встать на колени и дать клятву верности, а потом повел на приступ. Мне этот незнакомец сразу не понравился, такие, невесть откуда не берутся, тем более, давно ждал кого-то из родного мира, демоны же ничего не оставляли случаю. Единственно, здесь нет неразрушимых доспехов, зачарованного оружия, всяких амулетов и прочего, просто клинок против клинка. Но, для начала, решил держаться от незнакомца подальше и последить за ним, что там умеет? Оказался великим мастером меча, никто не мог остановить, мой десантник как раз попался под руку и немного умер. Я поднял самый тяжелый камень для камнеметательной машины, какой мог поднять, подобрался поближе, бросил в голову, так что новый враг упал на колени, оглушенный, и в него сразу несколько копий вогнали и сбросили со стены, остальные нападающие сразу отступили, чуть ли не с облегчением. Но это лишь первый из многих, кто прибудет, конечно. Я бы выбрал кого угодно только не мечника и не копейщика, вот стрелки, совсем другое дело. Хороший лучник наделает куда больше бед, а то и не даст никому вообще вылезать на стены, станет просто укладывать любого высунувшегося. Но до этой мысли тоже дойдут обязательно, рано или поздно. Пока же, могли выдохнуть с облегчением.



Конечно, Ноа надо мной посмеялась, мол, дожил, раньше бы непременно сам сразился лицом к лицу, никого и близко не подпустил, а теперь совсем изменился, скоро вообще начнешь прятаться, чтобы никто не приблизился и не прикончил, случайно, словно какая-то раненая зверушка. Не останется ничего от прежнего могучего горного тролля. Я ей предложил замолчать, от греха.