Письмо которого небыло. Другая версия

По мотивам на публикацию Рауф Гасанов «письмо которого не было»


Дорогой братик, хотя нет ни так, ты же стал ангелом ещё до моего рождения и потому я не могу знать насколько ты мне дорог. Ведь нам с тобой не пришлось делить комнату на двоих, кровати, игрушки и конечно же нашу родную мамочку, и я не знаю наверняка, чем это могло для нас с тобой обернуться. А вдруг, она бы любила больше тебя и тогда для меня это была просто катастрофа. Так что опустим до времени данное затруднение в определении, покуда  я не начал отлучался далеко из дома, во всяком случае не дальше яслей и детского сада.

  А вот после... А что же могло быть после... После мне тебя по настоящему не хватало, и я просто уверен, ты действительно стал бы мне очень дорог. Тебе наверняка с небес было видно, что наша любимая мамка растила меня одна. Ведь к тому моменту,  как я появился на свет, наш с тобой отец уже с месяц, как растворился, где то на стройках коммунизма, изредко присылая нашей маленькой семье не великие вспомогательные средства, к моему скудному  существованию и мне пришлось самостоятельно постигать жизненные основы, не опираясь на  сильные папины руки, и не ощущая за спиной, убедительной поддержки старшего брата.

Как же ты был мне нужен братишка, в той неравной потасовке в первом классе, когда шестеро моих будущих друзей пинали меня, как футбольный мячик по школьному  двору, вот бы сейчас  вернуть в памяти хотя бы за что, возможно и за дело. Но убеждён, ты бы меня непременно защитил и надавал этим будущим беспредельщикам по их возбуждённым мокрым соплям и они бы тогда не стали, кто бандитами, а кто и наркоманами и может так статься, остались живы, а не оказались закопаны в разбросанных по всему нашему поселковому кладбищу погребальных ямах, под красивыми портретами. Кстати недалеко и от твоей маленькой детской могилки, но это я наверное отвлекаюсь, забегая далеко вперёд.

Или вот еще вспомнилось, как две здоровенные злющие собаки, драли меня на ласкутки, видимо приняв за резиновую грелку в тот  злополучный день, когда мы с приятелем залезли  в чужой огород, поживится свеженкой клубникой, а приятель бросив меня на собачий волюнтаризм, сам сбежал домой, и заперся от страха в своей комнате, ну какой с него спрос, он же не был  моим братом. Уверен ты бы меня не за что не бросил, а может, как старший брат и вовсе  отговорил от этой глупой затеи.

Да и на том старом мотоцикле мы бы низачто не разбились, на мой двенадцатый день рождения,  если бы  за рулем сидел ты, а не сосед Колька Огурец, с него то с пьяного, как с гуся вода, а мне это стоило сломанной руки и двух передних зубов, несчастной бабе Нюре развороченного палисадника и отбитого, вероятно «чугунной» Колькиной башкой, угла её кирпичного дома, а маме седых волос, сердечного приступа  и  лишних слёз, когда сердобольные соседи сообщили , что её второй сын с Огурцом, вроде как, насмерть убились на мотоцикле.

А помнишь!!! Как в подъезде, где мы целовались с Марьянкой меня отмудохали двое её ухажёров...Вот была потеха!!! А ну да, тогда ведь тебя со мною тоже не было и быть не могло. Мне, как всегда выпало одному отбиваться от двоих, но я  же справился, хотя и пришлось вернуться и самому пробить кирпичом башку одному, а второму сломать нос об перила, а Марьянка... Вот дурочка, взяла и  милицию вызвала...  Меня и забрали на десять суток за хулиганку и чуть не посадили, спасла повестка, мамка опять плакала...

Но самое обидное, что меня не отпустили из армии, когда она умирала, как я жалел, что рядом с ней не было тебя братишка, ты знаешь, я же тогда в самоволку почти что  убежал, но  без денег из Хабаровска, затея оказалась так себе. Тогда мне и впаяли еще год дисбата. Да и Марьяна думаю меня из за этого лишнего года не дождалась, а вот был бы ты жив, глядишь убедил  этого долговязого Горшка, что сбил её с толку, не протягивать свои длинные, шаловливые ручонки к моей девушке, да и с ней по братски поговорил, повлиял, так сказать, своим авторитетом.

Да жаль... А еще прости меня мой маленький старший  братик, что  некому будет ухаживать ни за твоей ни за мамкиной могилками. Я дурак, что наделал то, как только узнал, что Марьянка замуж за Горшка выходит, (друг написал, посочувствовал),  едва в караул заступил, в эту же ночь и застрелился.

 Ну кажись и всё, на этом прощаюсь, твой непутевый младший брат.