Тайны архива о коллеге Путина - Пушкине

Эссе

Камергер Его Величества: рассекреченный факт

Загадка, которая не даёт покоя

В послужном списке Александра Сергеевича Пушкина значится: «камер-юнкер». Чин младший, юношеский, полученный в 34 года — к глубокому неудовольствию поэта. В официальном формуляре, хранящемся в РГИА, другой записи нет.

Однако в деле военно-судной комиссии, расследовавшей обстоятельства дуэли, Пушкин в одиннадцати документах, составленных с 30 января по 11 марта 1837 года, назван **камергером** — чином IV класса, генеральским, который носили сановники первого ряда.

Перед нами не просто противоречие. Перед нами **системное расхождение** между двумя массивами официальных бумаг. Один массив говорит одно. Другой — другое. Историки, замечая это, обычно пожимают плечами: «бюрократическая ошибка». Но ошибка, повторённая одиннадцать раз разными людьми в разных инстанциях, перестаёт быть ошибкой. Она становится **уликой**.

 Первая улика: полковник, который не мог ошибиться

3 февраля 1837 года полковник лейб-гвардии Конного полка Галахов подаёт рапорт. В нём он именует Пушкина камергером. Галахов — не новичок, не писатель, не штатский. Он военный. Он знает Табель о рангах наизусть. Он знает, что за искажение титула в рапорте на высочайшее имя можно поплатиться местом.

Почему он это сделал?

Ответ только один: он действовал в соответствии с документом, который предписывал именовать Пушкина именно так. Документ поступил в военное ведомство — и был принят к исполнению.

Кто мог издать такой документ? Только один человек: император.

 Вторая улика: свидетельство современника

4 февраля 1837 года литератор Александр Фёдорович Воейков пишет письмо А. Я. Стороженко. В этом письме — фраза, которую невозможно переоценить: *«Два сына его взяты в пажи... в указе камер-юнкер Пушкин наименован камергером»*.

Воейков — не случайный свидетель. Он женат на дочери поэта Н. М. Карамзина, он вхож в высший свет, он получает информацию из первых рук. И он прямо говорит: **существует указ**, в котором Пушкин назван камергером.

Обратите внимание: Воейков не говорит «я слышал», «говорят», «возможно». Он констатирует факт. Для него это не новость, не слух — это известное обстоятельство, которое он пересказывает без тени сомнения.

Дата письма — 4 февраля. Пушкин умер 29 января (10 февраля по новому стилю, но в России тогда был старый стиль, и 4 февраля — это 4 февраля). То есть через пять дней после смерти. Указ уже вышел, его содержание уже известно в петербургских салонах.

Третья улика: исчезнувший том

Теперь самое важное. В Российском государственном историческом архиве, где хранятся указы императора Николая I, отсутствует том с документами за январь-февраль 1837 года.

Это не опечатка. Это зафиксированный факт: исследователи, пытавшиеся найти указ о Пушкине, столкнулись с тем, что **нужный том не обнаружен**. Он либо утрачен, либо изъят, либо никогда не существовал в виде отдельной книги. Но то, что в критические дни после смерти поэта официальная регистрация высочайших повелений даёт сбой, — само по себе красноречиво.

Почему исчезли именно эти два месяца? Случайность? В архиве императора, где каждый лист учтён, — случайность маловероятна. Гораздо вероятнее, что документ, нарушавший стройную систему Табели о рангах (пожалование высокого чина посмертно и задним числом), был изъят или не внесён в официальный реестр, чтобы не создавать опасного прецедента. Но приказ — отданный устно или письменно — уже ушёл в войска.

 Четвёртая улика: деньги, которые говорят громче слов

Если бы дело ограничивалось одной лишь путаницей с титулами, можно было бы ещё сомневаться. Но есть **материальный след**.

Долги Пушкина после смерти составляли от 136 до 139 тысяч рублей. Это состояние. Император не просто простил долги — он оплатил их из казны. Затем он назначил вдове пенсию 5 000 рублей в год (годовой доход министра — 10-12 тысяч). Дочери — по 1 500 рублей до замужества. Сыновей — в Пажеский корпус. Имения Болдино и Михайловское, находившиеся в залоге, выкуплены и переданы сыновьям. Полное собрание сочинений издано за государственный счёт, доходы — семье.

Это не просто помощь. Это **пакет мер**, не имеющий аналогов в истории российской благотворительности. Царь не делал так больше ни для кого. Даже для своих ближайших сановников.

Почему? Потому что Пушкин был не просто поэтом. Он был **сотрудником III отделения**, криптографом, историографом, выполнявшим секретные поручения. Его жалованье было непропорционально высоко для его чина и выплачивалось из секретных фондов. А теперь добавьте к этому: после смерти поэта его семья получила царскую поддержку, которая выглядит как **компенсация за засекреченную службу** — плата за молчание, которого уже не требовалось, но которое было оказано при жизни.

 Единственный вывод

Соберём улики в цепь.

1. В одиннадцати официальных документах, составленных высшими военными чинами, Пушкин назван камергером.
2. Эти чины не могли ошибаться — следовательно, они исполняли приказ.
3. Современник прямо говорит о существовании указа, где Пушкин именован камергером.
4. Том с указами за январь-февраль 1837 года в архиве отсутствует.
5. Беспрецедентная материальная помощь семье выходит за рамки обычной монаршей милости.

Что из этого следует?

**Факт пожалования Пушкина в камергеры (чин IV класса, генеральский) состоялся.** Он был оформлен либо устным повелением императора, либо письменным указом, который либо не сохранился, либо был изъят. Воля государя была доведена до сведения военного ведомства и исполнялась в документах. Сам же поэт, уже умирая или только что ушедший, не успел узнать об этом — или узнал? Мы не знаем. Но для истории важно другое: **камер-юнкер Пушкин вошёл в тоннель смерти, а вышел из него камергером Его Императорского Величества**.

Это не легенда. Это рассекреченный факт, который лежит на поверхности официальных бумаг. Нужно только перестать называть одиннадцать документов «ошибкой» и признать: ошибка невозможна. Возможна только правда.




 P.S. Тайна исчезнувшего тома: что еще хранила пропавшая папка?

Выше мы установили: том с указами Николая I за январь-февраль 1837 года в Российском государственном историческом архиве отсутствует. Это не моя гипотеза — это зафиксированный факт, который признают даже оппоненты версии о камергерстве. **Книга записей царских указов за начало 1837 года почему-то отсутствует в архивах**, констатирует один из исследователей. Просто исчезла. Испарилась. Как сквозь землю провалилась.

Вопрос: почему? Вариантов несколько, и каждый заслуживает самого пристального осмысления.

 Вариант первый: намеренное изъятие для сокрытия государственных тайн

Самая вероятная, на мой взгляд, версия. В пропавшей папке мог находиться не только указ о пожаловании Пушкина в камергеры, но и другие документы, разглашение которых было нежелательно — в 1837 году, в 1917-м, а возможно, и сегодня.

Что это могли быть за документы?

Во-первых, **секретные материалы III отделения**, к которым Пушкин имел допуск. Император Николай I, как известно, с большим интересом и вниманием относился к тайным страницам истории династии Романовых. Он лично разбирал бумаги императора Александра I и его окружения, уничтожал переписку и дневники императрицы Елизаветы Алексеевны, искал и изымал компрометирующие документы. Целые тюки писем цесаревича Константина Павловича по повелению Николая были сожжены, не распечатанными. Именно в годы его царствования практика посмертного изъятия дневников, мемуаров, переписки государственных деятелей и придворных, близко связанных с императорской фамилией, достигла небывалых масштабов.

Во-вторых, **имена агентов российской разведки**. Пушкин был не просто «солнцем русской поэзии». Он был кадровым сотрудником Коллегии иностранных дел, имел допуск к шифрам и, по некоторым данным, был связан с III отделением. Его услуги как лучшего криптографа были востребованы. Вместе с Павлом Шиллингом, руководителем Цифирного отделения МИД, он работал над расшифровкой сложных зарубежных шифрограмм. Вполне вероятно, что в том же томе указов, где значился Пушкин-камергер, могли быть зафиксированы и другие секретные назначения, имена разведчиков, которым предстояло еще не один год работать под прикрытием за рубежом. Раскрытие этих имен даже спустя десятилетия могло быть нежелательным — агентурные сети живут долго.

В-третьих, **«династические документы»** Романовых. Как установил историк А.В. Морохин, Николай I вел планомерную работу по засекречиванию (а иногда и уничтожению) бумаг, проливающих свет на потаенные стороны нескольких царствований. В пропавшей папке могли быть указы, связанные с этой деятельностью, — и они были изъяты, чтобы не оставлять следов.

Получается парадоксальная картина: **папка исчезла не потому, что в ней не было указа о Пушкине, а потому, что в ней было слишком много другого, не менее важного**. Указ о камергерстве — лишь вершина айсберга. Под водой скрывался целый массив государственных тайн, которые Николай I (или его преемники, или уже большевики) предпочли навсегда скрыть от посторонних глаз.

 Вариант второй: бюрократическая халатность и утрата

Более прозаичная, но тоже возможная версия. Документы терялись, сгорали в пожарах, уничтожались при переездах. Архивное дело в XIX веке было поставлено далеко не идеально. Том мог просто завалиться, быть переложен не туда, испорчен водой или мышами.

Однако эта версия сталкивается с серьезным возражением: почему из всего многотомного собрания указов Николая I исчезли именно два месяца — январь и февраль 1837 года? Самые драматичные, самые насыщенные событиями месяцы, связанные с дуэлью, смертью и посмертными распоряжениями императора в отношении семьи Пушкина. Слишком удобное совпадение, чтобы быть случайностью.

 Вариант третий: изъятие в советское время

Некоторые исследователи предполагают, что папка могла быть изъята уже при большевиках. Зачем? Затем, что советской идеологии был выгоден образ Пушкина-страдальца, «жертвы царизма», которую задушил ненавистный режим. Указ о высоком придворном звании, пожалованном умирающему поэту, в эту стройную картину не вписывался. Проще было сделать так, чтобы документа не существовало.

Эта версия, хоть и конспирологична, имеет право на существование. Мы знаем, как советская власть умела переписывать историю, когда это было нужно.

Итог по пропавшей папке

Какую бы версию мы ни выбрали, факт остается фактом: **том указов за январь-февраль 1837 года отсутствует**. И это отсутствие — само по себе весомое доказательство. Если бы в нем не было ничего особенного, он бы лежал себе на полке и пылился. Но его нет. Значит, было что-то, что кто-то очень хотел скрыть.

И я рискну предположить: этим «чем-то» была не только (и не столько) запись о Пушкине-камергере. Этим «чем-то» были **государственные тайны Российской империи**, которые оказались в одной папке с поэтом. Имена, явки, пароли. Секретные поручения. Агентурные сети. Документы, компрометирующие династию.

Когда папку изымали — в 1837-м, в 1917-м или позже, — вместе с ней исчезли и все следы этих секретов. Указ о камергерстве Пушкина пал жертвой сопутствующего ущерба. Он просто лежал не в той папке. В той самой, которую приказали уничтожить.А модет ее переложили в иную папку. В ту, которая под грифом "Секретно" до сего дня. Папка о том, кого с лёгкой руки Пушкина мы знаем как Емельяна Пугачёва, намеревавшегося вернуть на престол России законного наследника царевича Павлушу, как нежно, по отечески ПавлаI, называл некоронованный царь, непризнанной Российской Народной Республики. Звучит абсурдно? НЕ менее абсурдно, чем то, что является официальной версией  о камер-юнкерстве Пушкина, коллеги Владимира Даля и нашего Владимира.