СВОИ

ОСНОВАНО, только основано, на реальных событиях
Все события и персонажи в книге являются вымышленными. Любое совпадение прошу считать абсолютно случайным.

Вступление.
— Что теперь с нами будет, Господи?!
— Помолчи. Просто помолчи.
— Ой, что будет, Господи, что будет?!
— Успокойся! Молчи! Слушай внимательно! Тебя там не было. Вас там не было. Ты поняла?
— Поняла, поняла…
— Сюда – не возвращайтесь. С остальным я разберусь сам.
— А ты как же?
— Ничего. Как-нибудь. И не из таких ситуаций выскакивал. Как всё поутихнет – дам знать.
— А если они тебя найдут?
— Не найдут. ТАМ – точно не найдут. А если всё же – будет им «сюрприз».
— Ой. Не надо, любимый, не надо!
— В тюрьму - я точно не пойду. Сама понимаешь. Значит увидимся «в другой жизни». Только не плач. Береги себя и сына. Поверь, ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО…
 
Глава 1. Комнатный «утырок».
Гарифуллина никак не могли поймать. Вроде и не матерый уголовник, а просто «мажор», существующий на деньги родителей, не имевший ни образования, ни работы. Молодой человек восемнадцати лет по имени Марат совершил изнасилование девушки 16 лет, при этом причинил ей ножевое ранение.
Они были знакомы по району. Встретились на вечеринке у общего знакомого. Дружеская беседа переросла в агрессивную стадию после отказа девушки в физической близости. Накаченный алкоголем парень устал упрашивать и соблазнять. Достал из кармана нож и просто воткнул ей в ногу. Прибежавших на шум и крики молодых людей - заставил выйти из комнаты, опять же угрожая окровавленным лезвием. Подростки побоялись вызывать милицию и просто ушли из квартиры, оставив плачущую и истекавшую кровью девушку с этим неадекватным типом.
— Ладно. Успокойся. Не трону я тебя, - снисходительно пообещал Марат девушке. — Дай посмотрю рану. Перевязать надо.
Наивно полагаясь на благие намерения, девушка расстегнула и спустила успевшие пропитаться кровью джинсы, до колен. Открытая рана была не широкой, но кровоточила. Но Гарифуллин смотрел не на рану. «Планка» адекватности упала после обозрения женского нижнего белья.
Дальнейшее происходило в борьбе, слезах, криках, крови, но наконец закончилось. Преступник одел штаны. Он был похож на деревенского забойщика скота: все ещё пьяный, перепачканный кровью и с ножом. Жертва уже просто лежала на диване и ревела. Кровь измазала и тело, и одежду, и кровать. Вернувшись с кухни, преступник бросил ей полотенце, посоветовав перемотать рану. Уходя - пригрозил расправой за сообщение в милицию или родителям о случившемся, пообещав найти и перерезать горло.
Вернувшийся хозяин квартиры вызвал экипаж «скорой». Насильник даже счел нужным позвонить «03». Он просто ушел. Врачи забрали потерпевшую, уже находившуюся в крайне тяжелом состоянии от потери крови и перенесенных страданий.
Оперов «убойного » отделения одного из районных отделов внутренних дел крупного областного центра, медики уведомили телефонограммой о доставлении девушки с ножевым ранением.
Сотрудники выехали в больницу, но выяснить подробности у потерпевшей не удалось. Она находилась в реанимации и врачи, опасаясь за её жизнь, отказали в опросе. Пошли другим путем. Собрали сведения о характере повреждений, выехали и опросили врачей выездной бригады «скорой» помощи, получили данные об адресе, откуда забрали девочку и лице, сделавшем вызов. Выехали в адрес. Квартира оказалась закрытой. Опросили соседей по подъезду. Жильцы подтвердили, что накануне, в какой-то из квартир, слышали женские крики, просьбы о помощи, какой-то шум, а потом все стихло. Учитывая неблагополучную семью, проживавшую в подъезде, постоянно устраивавшую шумные скандалы с битьем посуды, громкой музыкой и ссорами, все посчитали инцидент одним из случаев семейных «разборок» и милицию не вызывали.
Установили звонившего, молодого человека, сына хозяев квартиры. Выехали по месту учебы, но безрезультатно. Учебный процесс в заведении был приостановлен по причине летних каникул. Июнь 2003 года выдался жарким. Получили списки всех учеников группы и поехали разговаривать. Через одногруппников выявили круг общения и наконец нашли. Молодой человек не стал скрывать правды и рассказал, как было дело. Собрали следственно-оперативную группу. Провели осмотр квартиры. Изъяли и постельное белье, не успевшее попасть в стирку и смывы с пола, где ещё были пятна бурого цвета. Постепенно опросили и остальных свидетелей инцидента. Пока занимались рутиной, «пришла в себя» и потерпевшая. Пришлось повторно причинить ей моральные страдания, требуя рассказать во всех деталях о случившемся.
Так и вышли на Гарифуллина. Проверили фигуранта по всем учетам. Мальчик имел регистрацию в соседнем районе с родителями, оказался не судим, но ранее состоял на учете в отделе по делам несовершеннолетних. За драку. Был снят по причине совершеннолетия. Втроем поехали к нему в адрес. В квартире отсутствовал. Долго говорили с родителями, пытаясь выяснить настоящее место его проживания. Мать с отцом информации не добавили, либо не желая выдавать сына, либо действительно не зная. Уточнили у соседей. Получили негативную характеристику. Марат был грубым, хамоватым и нагловатым. В своей квартире его не видели уже около недели. Попросили нескольких жильцов сообщить в милицию, если преступник появится.
  В рамках возбужденного прокуратурой уголовного дела «привязали» показания всех участников на бумагу. Дело получалось «светлым», то есть с лицом, причастность которого не вызывала сомнений, но подозреваемый все ещё находился на свободе. Следователь принял решение объявить Гарифуллина в розыск.   
Отделением розыска было заведено розыскное дело и все мероприятия проводились уже в его рамках. Но розыскников не хватало, дел было много, а опера «убойки» были крайне заинтересованные в поимке, поэтому параллельно с коллегами «шерстили» возможные связи, адреса, повторно выматывая нервы родителям.
Марат, как «в воду канул». Так прошел безрезультатный месяц. Однажды в милицию позвонила бдительная соседка, проживавшая на первом этаже подъезда, где располагалась квартира подозреваемого. Женщина уже при личной встрече сообщила, что парень приезжал домой, побыл не продолжительное время и вновь уехал. Появился, передвигаясь за рулем автомашины отечественного производства.
Свидетельница записала марку и номерной знак. ВАЗ числилась в базе. Опрошенный документальный владелец сообщил, что продал машину по доверенности какому-то кавказцу, занимавшемуся коммерцией. По месту регистрации этого гражданина никто никогда не видел. Удалось установить киоск, куда приезжал предприниматель. Продавец киоска, такой же гражданин из ближнего зарубежья, ничего информативного не выдал. Опять уперлись в стену. Где найти лицо, управлявшее машиной? Какое отношение Марат имеет к кавказцу? Действительно-ли киоск на остановке принадлежит тому лицу? Вопросов было больше, чем ответов. Торговая точка находилась рядом с остановкой общественного транспорта. Один из оперативников «убойного» отделения, Олег Баландин, каждый день проезжал мимо этой остановки в сторону своего дома. Последний был четко проинструктирован на предмет визуального контроля, при проезде мимо, за интересующим киоском. Информацию нужно было подтвердить или опровергнуть. Пока было пусто.

Глава 2. Весёлая пятница.

Пятница в маленьком территориальном отделе внутренних дел, на территории обслуживания которого происходили вышеописанные события, была с утра наполнена позитивом. Вечером все опера были приглашены на второй этаж здания для празднования дня рождения коллеги. Дождавшись ухода самого высокого начальства, милиционеры расселись за столами, сдвинутыми вместе, и принялись поздравлять виновника торжества. На перекур спустились в кабинет «убойки». До застольных песен дело ещё не дошло, но опера уже были в изрядном подпитии. Олег Баландин, Алексей Белов и опер по прозвищу Варяг, пускали дым в потолок. Не курил только Дима Сидоров, присутствовавший в кабинете за компанию. Висящий «Змей Горыныч», слегка наклоненный в одну сторону, тускло светил двумя глазами. Третий - перегорел и теперь уныло находился в тени. Так опера прозвали старую люстру ещё советских времен, с изогнутыми, как шеи диковинного существа, направляющими.
Настолько разные по характеру люди, связанные единой целью, были все ярыми фанатами своего дела. Самый опытный сотрудник старший лейтенант Белов прошел хорошую школу патрульно-постовой службы и перевелся в розыск. Лейтенант Баландин пришел в «убойку» раньше него и успел перенять кусочек опыта у «старого» профессионала майора Олега Быкова, уволенного из милиции за проступок. Варяг пришел в этот отдел переводом, в звании – старшего лейтенанта, из другого региона и тоже успел поработать несколько лет. Сидоров попал по распределению из академии МВД, как и отсутствовавший сейчас в кабинете Илья Родин. Оба лейтенанта работали уже около двух лет. Кроме Ильи отсутствовал начальник отделения, Миша Орлов. Предыдущий руководитель Иванов Олег, к этому моменту перевелся в дежурную часть по причине сменного графика работы. Капитан Орлов, подхвативший знамя «убойки», ранее работал по линии розыска. Он, конечно, не имел большого опыта работы по линии противодействия преступлениям против личности и половой неприкосновенности, которыми занималось коллеги, но обладал хорошим аналитическим умом, цепкой памятью и спокойствием, не внося суеты в маленький коллектив. Особо, подчиненными не руководил, предоставив свободу в графике работы и тактике раскрытия, но отслеживал результат, а также выступал буфером между руководством отдела и операми. Высокий, худой, он наравне со всеми заводил дела оперативного учета на нераскрытые преступления и вел их самостоятельно.
О чем разговаривают пьяные опера? Ну конечно о работе.
— А знаете, за что Быкова прозвали «Пауком»? – спросил Баландин, вспомнив своего первого наставника. — За умение плести паутину!
— Это как? – спросили коллеги.
— В своем логове. На входе в наше здание, есть маленький закуток. Справа от дежурной части. Олег там сидел один, а мы в этих двух кабинетах, напротив друг друга. Быков вообще редко выходил куда-то из своего помещения. Ну съездит с нами на «мокруху » и запирается в своем кабинете. Начинает нити по району и городу забрасывать. Мне иногда кажется, у него была самая большая сеть информаторов в области. Схема: телефон-человек-район-логово. Он звонил, к нему приходили люди. В очередях, конечно, не стояли, но иногда перли по десятку за день. Дежурной части было дано четкое указание, пропускать всех. И пропускали.
— Да. Без сомнений. Вот его уже несколько лет нет, а люди все ходят. У меня на дежурствах приходили разные «товарищи»: то опойные БИЧи, то явные проститутки, то солидные коммерсанты. Даже малолетки беспризорные толпой приходили и его спрашивали. Узнав, что Быков уже давно не работает, все расстроившись уходили, - подтвердил слова Сидоров.
Все утвердительно покивали.
— Последнее двойное убийство с разбоем, он самолично и раскрыл, - дополнил Олег. — Выехал с нами на квартиру, все осмотрел, вернулись в отдел. Первоначальные мероприятия отработали. Ничего. Два криминальных трупа и куча вещей похищено. Крови целое озеро натекло. Истыканы ножевыми. Сели в кабинете. Версии гадаем. Начальник со всеми согласился и кивнул, работайте, мол. Мы понеслись. А он к себе в кабинет. Заперся. Сгоняли ему за водкой. Смотрю, потянулись «насекомые» в каморку. Придут, пошушукаются, потом уходят. И так этот и следующий день. А Быков сидит, никуда не уходит. Ночевал даже у нас. Поработали в пустую. К концу второго дня собирает все отделение и ставит задачи. Разбил по парам, все вооружились. Вам - в этот адрес, задержать этого, вам - в этот, привезти этого. Потом вы - в этот адрес, там похищенное лежит, что хотите делайте, но в квартиру попадите, не дайте вынести. Вещей уже после завтра не будет. А вы - в это адрес, второго задерживайте. Всех пленных в милицию. Все, рассыпались. Понеслось. Десять выстрелов и все в точку! Приволокли двух жуликов, потом двух свидетелей. Изъяли по его указанию и похищенное и одежду с кровью. Разговор с задержанными был не долгим. Всех в тюрьму. Вуаля. Преступление раскрыто начальником отделения на вторые сутки, не выходя из кабинета! Вот это я понимаю, профессионал! Говорим ему, может разгонишь нас? Зачем мы-то тебе, раз сам все можешь?! Не, отвечает. А кто людей ловить будет?! Да и не всегда так удачно получается. Вот его слова. А по мне, так очень часто он вот так, не выходя за пределы здания раскрывал серьёзные дела.            
— М-да, крут, - подтвердили все.
— Тем не менее, его авторитет и заслуги не помогли остаться «в строю». Выкинули на гражданку.
— Он что, до пенсии так и не дослужил? – спросил Дима.
— Нет.
— За что его?
— За справку. Я подробностей уже не помню. Так, тезисно. Подъехал к нему какой-то «друг», приносящий как дары нужную информацию. Попросил наваять бумагу на перевозимый груз. Олег и написал. Подписался и печать ещё шлепнул. Коммерсанта остановили на посту. Потребовали машину к осмотру. Водитель справкой козырнул, а дело было под какой-то рейд. Проверяли сотрудники главного управления нашей области и им были пофиг какие-то писульки какого-то начальника отделения какого-то района. Груз каким-то «мутным» оказался. Конечно, не краденым, но без надлежащего оформления. Его изъяли. Машину на штраф стоянку, водителя на опрос, а бумагу – на проверку. По результатам – выгнали мужика из милиции. Типа превышение полномочий. Ладно, перевозимое имущество не в розыске было, а то бы ещё к ответственности привлекли.
— И без возможности восстановления?
— Без. Окончательно. Перечеркнули жизнь.
— А дальше, что с ним?
— Попробовал устроиться. Даже поработал сотрудником безопасности, но не прижился. Пить начал. Выгнали. Какое-то время жил за счет связей. Сюда несколько раз приходил. Я всегда с ним нормально был до того случая. Потом, как он тут устроил карусель, я сказал, чтобы больше сюда не возвращался. Сейчас не живет, а скорее существует где-то. Последний раз его видели на рынке с БИЧами. Говорят, даже на теплотрассе ночует. Вот такая судьба.
— А что, семьи у него нет?
— Была наверно, когда-то. Я не знаю. Тяжело же с таким жить. Дома не бывает, часто пьяный или с похмелья.
— Вот тебе и «Паук». А что за «карусель» была в отделе? В вашу последнюю встречу?
— Парни. Можете не верить или осуждать меня, но повторю, как было. В прошлом или в позапрошлом году, по-моему, пришел он тут в отдел. Я на сутках дежурил. Поздновато было. Я очень обрадовался. Прошли в кабинет. Выглядел нормально кстати. Попросил еды. Я сбегал в магазин. Набрал несколько сумок с продуктами. Сейчас покушать ему и с собой. Он выпить попросил. У меня была бутылка. Я пить отказался, сутки же, с оружием, а он начал употреблять в одного. Пил и закусывал. Разговаривали. Старое вспоминали. Я бумаги с выездов сижу параллельно заполняю. На столе лежит ножик, наш, кабинетный, с какой-то старой «мокрухи» вещ. док. В какой-то момент, он начинает мне предъявлять, что я его не уважаю, что отказываюсь пить с ним. Я отшучиваюсь, объясняю, что нельзя мне. Видимо его ответ не устроил, и «планка» упала. Он берет со стола нож и попытался меня им ткнуть. Благо я трезвый был и сидел на некотором расстоянии. У него не получилось, не дотянулся чуток. Я вскочил. Он тоже и на меня с кулаками. Я вижу, не Олег передо мной, а другой тип. Ударил его. Он упал. Встает и опять. Я пытаюсь успокоить, а он меня не слышит. Пришлось ещё раз приложить. Потом одел наручники и спустил в дежурку. Попросил дежурного подержать его в свободной камере, без оформления, до утра. Быков сначала орал и бросался на решётку, но потом успокоился и уснул. Утром пошел его выпускать, а он мне сказал, что никогда не простит, что я его в камеру посадил. Его! Целого майора! Как какого-то жульбана, запер. И ушел, не подав руки. Больше я его не видел.
Все молчали, обдумывая сказанное.
— Не «парься», - поддержал рассказчика – Белов. — Ты давал ему шанс. То, что у него «фляга свистит», никто не виноват. Бухать меньше надо.
Олег, все-таки переживая повторно прошедшие события, достал очередную сигарету и нервно закурил.
— Ты много куришь, - сказал ему Варяг. — Даже слишком. Бросай. Пойдем уже к имениннику. А то нас там потеряли наверно.
— Сейчас. Докурю и пойдем. 
В кабинетном воздухе кислород отсутствовал совсем. Дымовая завеса, скопившаяся под потолком, никак не хотела рассеиваться. Не помогли даже открытые форточки.
— Все равно больше трех подряд - не выкурить, бросай.
— Как это? Не выкурить?! Ещё как выкурить! – Олег вступил в спор.
— Не выкурить. Перебор никотина в организме. Интоксикация. Не сможешь. Физически не сможешь, - Варяг не отступал.
—  Я-то не смогу? Смогу.
— Нет. Три сигареты подряд, без остановки? Нет.
— Спорим?!
Назревало пари. Парни начали отговаривать спорящих, но никто не хотел отступать. Каждый стоял на своем. Пари, так пари. На кон поставили 100 рублей.  На эти деньги тогда можно было купить две пачки сигарет. Мелочь, но дело было не в деньгах, а в принципе. Глупом, но все же.
— Спорим!
Ударили по рукам. Олег закурил первую сигарету. Правдорубам уже никто не мешал. Все замерли, оценивая процесс и предвкушая результат. Долгое тление сигареты не допускалось. Паузы должны быть сведены к минимуму. Промежутки между сигаретами исключены. Докуривать до фильтра, не оставляя табака. Один курил, остальные, улыбаясь смотрели. Пошел второй раунд. Олег улыбался, но продолжал втягивать заразу в легкие. От едких клубов у Варяга начали слезиться глаза, но он сидел близко к «противнику» и внимательно контролировал четкое выполнение условий.
— Эй, никаких пауз! Тяни давай! – корректировал он курильщика, заставляя делать затяжку за затяжкой.
Третий раунд вспыхнул после предъявленного фильтра второй сигареты. Напряжение нарастало.  Баландин уже не улыбался, а его лицо зеленело с каждым вдохом. Паузы между затяжками чуть увеличились. Варягу стало его жалко. Коллеге становилось плохо прямо на глазах.
— Ладно, Олега, бросай. Не надо больше. Хватит. Тебе, итак, хреново.
— Отстань, - был ответ.
Курильщик все движения делал все медленнее и медленнее. Он уже не сидел прямо, а оперся локтями рук о свои колени, держа сигарету в другой руке, которая плавно двигалась к губам. Дело подходило к завершению. Сделав последнюю затяжку, Олег затушил сигарету и попытался выпрямиться. Он был совсем зеленый. Внезапно подступившая волна вырвалась наружу и содержимое желудка полетело вперед. Варяг предвидел это и успел приподнять приготовленную кабинетную урну к наклоненному лицу. Олега рвало. Все молчали. Он, сидя на стуле, склонился к предоставленной емкости и его «полоскало от души». В какой-то момент опер поднял голову и посмотрев грустными глазами на второго спорщика, сказал:
— Деньги гони!
После чего опять склонился и продолжил опустошать желудок.
В этот момент все заржали. Картинка была крайне комичной. Варяг достал из кошелька купюру и шлепнул ею по лбу своего оппонента.
— На, держи, заслужил.
— Не заслужил. Не заслужил, - покачал пальцем коллега. — Не заслужил, а выиграл!
Купюра перекочевала в его карман, а сам хозяин так и сидел над урной, периодически сотрясаемый спазмами. К имениннику обратно Олег не вернулся. Опера ржали весь оставшийся вечер вспоминая ситуацию. Разошлись уже ночью.

Глава 3. Мешочек с секретом.

— Поехали на Березовскую, - мрачно приказал водителю командир наряда патрульно-постовой службы и служебный УАЗик свернул с проспекта.
Протоколов катастрофически не хватало, хотя и была суббота. Сержант обдумывал ситуацию. В принципе, ещё не поздний вечер и даже не ночь, а всего-то 19 часов. При должной сноровке можно выловить «пьянчиков» и сделать суточную норму, но настроение начинало портиться. В обычную смену к этому времени выходного дня план был выполнен и можно было расслабиться, но сегодня что-то шло не так. Рядовые патруля молчали, чувствуя настроение старшего. Даже водитель, вечно бубнящий что-то в ответ на любые указания, молча поворачивал руль, переключая передачи.
Мягкая температура летнего вечера вроде и способствовала прогулкам по улицам, обычно происходящим под распитие пивка из бутылок, но почему-то сегодня даже лавочки скверов были пусты или заполнены редкими старушками, мамами с колясками и совсем юными парами, абсолютно не употребляющими спиртного. А протоколы нужны как воздух. При смене дежурства недостаточное количество «палок», добытых патрулем, могло обернуться взысканием командиру, с последующим снижением годовой премии.
— «Восемнадцатый – Центральному». «Восемнадцатый – Центральному». На связь! – предварительно зашипев оживилась патрульная радиостанция. Старший отцепил микротелефонную трубку и, нажав тангетку , ответил: — «Восемнадцатый» на связи.
«Центральный» - был позывным дежурной части района, где, в том числе, работали ранее представленные читателю опера «убойного» отделения. «Восемнадцатый» - был позывным экипажа патрульно-постовой службы.
— Проедь на адрес: Рябцева 32-6. Звонила женщина из квартиры 3. Гражданка Кислова. Говорит, у соседей шум, какие-то крики, как будто драка идет. 
— Ты издеваешься, «Центральный»? Мне ещё три протокола не хватает. Отправь другой экипаж!
— Другой - на обеде. Гражданка уже трижды звонила.
— Хорошо. Проеду. Чуть позже. Я «административку шлепаю» сейчас.
— Не тяни. Мало ли что там происходит?!
— Я понял. Отбой.
Старший отключил рацию.
— Командир, откуда «административка»? Мы ж пустые едем?! – задал вопрос патрульный.
— Ты что, слепой? Не видишь, я протокол уже начал составлять?! Петренко, паркуйся к остановке, - фраза была брошена водителю, который ловко крутанул баранкой и со скрипом, резко остановился. Патруль вышел и подошел к двум мужчинам, сидевшим на лавочке и употребляющим пиво.
— Здравствуйте граждане! Старший сержант Жаров, - представился сотрудник, предъявив, как положено, служебное удостоверение. — Нарушаем общественный порядок? Распиваем?
— Да не, командир. Мы не пьем. Сидим просто, - ответили два «ханурика». — А пиво вот нашли здесь на остановке, стояло открытым, взяли, хотели выбросить в урну. Мы же люди культурные?!
ППСники переглянулись улыбнувшись. Ах, как все это знакомо.
— Понял Вас, мои ответственные собеседники, - с явной издевкой сказал старший патруля. — Культура – дело прекрасное. А отхлебывали из бутылок зачем?
— Ну так что? Не пропадать же добру?! Решили немного их опустошить и выбросить в мусорку, - оправдывались два товарища.
— Ну и прекрасно, что не отрицаете. Сейчас составим протоколы и пустим уплаченные вами штрафы на благие цели в бюджет области.
— Начальник! За что протоколы?
— Как за что?! За употребление спиртного в общественных местах.
Диалог продолжился, явно в пользу улыбающегося сотрудника милиции. Два протокола из трех начали заполняться по полной программе. «А адрес – подождет. Никуда эти драчуны не денутся. Подерутся и помирятся. С заявки «Центрального» - ни тепло, ни холодно, а тут два протокола», - рассуждал сержант, проворно заполняя ручкой пустые графы документов.
Составление протоколов затянулось почти на час, учитывая две персоны и установление личностей товарищей через «Центрального» и вечно зависающие базы. Оставался один протокол. Экипаж двинулся по маршруту патрулирования в сторону проверки адреса, указанного «Центральным».
Проезжая следующий остановочный комплекс, цепкий взгляд старшего приметил прилично одетого мужчину, одиноко стоявшего под металлической крышей этого строения. Рядом на земле находилась сумка. Клетчатый баул огромных размеров, с которыми в перестроечные годы ездили челноки за товарами в Москву или Турцию. Сумка явно принадлежала мужчине, но он и стоял как-то очень опасливо рядом с ней. Вроде и рядом, а вроде и чуть в стороне. Говоря своим видом: «Сумка? Какая сумка?! Ах эта?! Ну да. Вроде моя».
Милиционер был опытным. Ему мужчина с поклажей не понравился. Вечер. Пустая остановка. Один мужчина. Сумка огромная. Рядом никого. Нужно проверить!
— Петренко, паркуйся к остановке, вплотную с мужиком, а вы, — это он уже адресовал двум подчиненным, — Будьте готовы среагировать на ситуацию.
— На какую? – ничего ещё не поняв переспросили коллеги.
— На любую. Тормозим вон того «клиента» на остановке. Проверяем документы и осматриваем содержимое сумки. Вдруг у него там вещи краденные?! А от него ждите любых действий: от попытки скрыться, до оказания сопротивления, в том числе и вооружённого. Не нравится он мне. Ждите сигнала или реагируйте сами по обстановке. Ясно?
— Да.
УАЗик проехал остановку, остановился и патрульные резво выскочив из салона двинулись к прохожему. Блокировав с двух сторон возможные пути отступления замерли, ожидая команды старшего. Машина, сдав назад, перекрыла последнюю возможную лазейку. Мужчина, даже не успев сообразить, неожиданно оказался в плотном кольце. Он растерянно смотрел на милиционеров, переводя взгляд с одного на другого.
— Здравствуйте, - начал командир. — Старший сержант Жаров. Предъявите ваши документы.
— Командир?! – растерянно поинтересовался окруженный. — А в чем собственно дело?
— Дело - в проверке документов. Возникла необходимость установить Вашу личность. Прошу предъявить.
— У меня нет с собой документов. Я вышел по делам, но документы не взял.
— Ну и прекрасно. Придется проехать с нами в отдел.
— Я не могу проехать с вами. Я жду товарища. Он сейчас придет.
— Вы - отказываетесь? Выполнить законные требования сотрудника милиции?
— Почему они законные? На каком вообще основании Вы требуете мои данные? – начал заводиться мужчина.
— Не надо накалять ситуацию. Могу объяснить. В нашем районе совершена квартирная кража. Похищено имущество. Аппаратура и носимые вещи. А вы стоите один и у вас с собой объемная сумка, в которой вполне может много чего поместиться. Это же Ваша сумка? – сержант взглядом показал на баул, стоявший у ног собеседника.
Человек очень смутился. Это было заметно. Отрицать было бессмысленно, но это произошло.
— Нет. Не моя.
— Почему тогда вы стоите с ней рядом? Что в сумке?
— Это сумка моего товарища. Он пошел искать такси и попросил меня ее покараулить. А что в ней - я не знаю.
— Очень интересно. И наверняка данные товарища, отошедшего ненадолго за авто, вы тоже не знаете?
— Почему же?! Знаю. Зубров Николай. 39 лет.
— Где проживает?
— Улица Рябцева 32. А квартиру я не знаю.
Сотрудники переглянулись. Знакомый адресок.
— Что в сумке? – снова повторил вопрос старший патруля.
— Я же Вам ответил, я не знаю!
— Открывайте. Вместе узнаем.
— Вам надо-вы и открывайте, - не притронувшись к предмету ответил мужчина и демонстративно сложил руки на груди в замок.
«Мутит, явно мутит. Не все так просто. Не зря я остановился», - подумал патрульный и нагнувшись начал расстегивать молнию на сумке.
Дальнейшие события развивались стремительно. Увидев показавшееся, фактически скрученное в кольцо человеческое тело, с нагнутой головой и прикрученными веревкой конечностями, милиционеры, да и сам «сторож» поклажи, отпрянули в ужасе от жуткого содержимого клетчатого баула. Секундное замешательство сменилось профессиональными действиями и ещё через пару секунд мужчина уже лежал на асфальте с загнутыми назад руками и в наручниках.   
— Ах какой интересный мешочек! С секретом, - сказал чуть, успокоившись старший сержант. Трупы, конечно, он видел, но не в сумках на остановках. — Кто, говоришь, тебя с ним оставил здесь?
— Я тут не причем. Я не знал. Не знал, что в нем. Товарищ оставил. Зубов. Николай. Рябцева 32. Можете у него спросить, - придавленный патрульными надрывался задержанный.
— Спросим. Конечно спросим. Обязательно. В машину его, - уже коллегам отдал распоряжение начальник патруля. Он попробовал снова застегнуть молнию, но не смог. Обнаженное до трусов мужское тело не хотело помещаться обратно. Пришлось прикрыть имевшимся в машине покрывалом, доложить «Центральному» и ждать приезда следственно-оперативной группы. 

Коллеги появились не скоро. С момента доклада в дежурную часть до прибытия служебной ГАЗели, прошло почти два часа. Задержанный молча сидел в салоне патрульной машины, стиснутый с двух сторон ППСниками. Старший экипажа находился на улице, периодически выкуривая сигареты и строго посматривая на редких любопытных прохожих. Это называлось охраной места преступления. Солнечный день сменился ночью, принеся с собой прохладу и даже облегчение. Нахождение на душной улице причиняло дискомфорт милиционеру, одетому в серое форменное обмундирование.
Собственно говоря, в охране места надобности не было. Прохожие сторонились людей в погонах. Такая встреча, во времена существовавшей тогда «палочной системы», не сулила ничего хорошего. Минимум - холодный и подозрительный взгляд со стороны правоохранителя, а уж максимум мог обернуться составлением протокола и помещением в камеру для административно задержанных или даже в изолятор.       
Сержанта, сидящего на остановке рядом со стоящей на земле сумкой и находящуюся в паре метрах «расписную» машину, жители предпочитали обойти на приличном расстоянии. Даже пассажиры, прибывшие на общественном транспорте, выскочив на своей остановке и фактически попадающие в непосредственную близость от человека с поклажей, увидев униформу серого цвета предпочитали ретироваться в спешном порядке. Мало ли?! Так и сидел покуривавший одинокий страж, охранявший жуткий груз.
Следователь прокуратуры, вышедший первым из салона прибывшей на место дежурной машины, был в гражданке. Выходной, да ещё и позднее время. Ответственный от руководства районного отдела - в форме. Дежурный оперативник и эксперт криминалист завершали группу.
Патрульный встал «на вытяжку» и четко доложил прибывшему полковнику обо всех обстоятельствах криминальной находки, кивнув в сторону УАЗика. Задержанный и рядовые милиционеры с водителем, напряженно всматривались изнутри в окно машины, напрягая слух. Ответственный и следователь бросили взгляды в эту сторону и отвернулись. Разговор с гражданином оставили «на закуску», сосредоточившись на бауле.
Осмотр фиксировался в протоколе следователем, уже расположившимся в салоне ГАЗели. Внутреннее освещение и откидной стол способствовали нормальному подчерку. Это тебе не на коленках в поле ручкой водить. Комфорт! Эксперт фотографировал общую картину, переключившись на непосредственный объект, с которого убрали покрывало. Дежурный оперативник куда-то испарился, видимо выискивая свидетелей, сержант, сделавший качественно свою работу, опять курил, не мешая процессу и только старший офицер стоял без дела. Руководить этой группой было не целесообразно. Каждый знал свои обязанности.
Закончив описательную часть всей обстановки, прокурорский ждал судебного медика. Предстояло грамотно зафиксировать непосредственный объект осмотра. Специалиста привезли сотрудники ГАИ, специально направленные для этой цели начальником смены. Высадив пассажира, экипаж уехал на маршрут патрулирования. Возвращение в здание областной судебной экспертизы должно было быть обеспечено водителем дежурной части. 
Путы срезали, сфотографировав петли и узлы. Тело слегка распрямилось. Обратили внимание на молодой возраст мужчины и сомнительный, даже для лета, гардероб. Кроме светлой водолазки и плавок, одежды не было. На волосах были следы запекшейся крови от свежей травмы. Труп явно был криминальный. Заголив водолазку, медик указал на фиолетовую полосу на шее жертвы. Предварительную причину смерти обозначил, как удушение. Череп на ощупь оказался целым. Кровоподтеки на руках, ногах и торсе, не имели к гибели никакого отношения, но были тщательно зафиксированы. Учитывая температуру и гибкость, предположили, что преступление совершено недавно.
Несмотря на минимальное количество объектов для описания в протоколе, осмотр затянулся. Закончили уже за полночь. Приехавшим труповозам вручили необходимые документы и убыли в отдел. Патрульный экипаж сопровождал. Работа только начиналась. Предстояло ответить ещё на много вопросов.

Глава 4. Подключаемся.

 Толчок в бок не произвел должного эффекта. Мужчина не проснулся.
— Варяг, слышишь?! Просыпайся, - супруга уже раскачивала спящего мужа, раздраженно нашептывая в ухо, чтобы не разбудить ребенка.
Тело отказывалось реагировать на раздражители, хотя мозг уже включился. Глаза никак не хотели раскрываться и ресницы крепко сцепились, не желая двигаться.
— Сегодня же воскресенье?! Дай поспать, - попытался оправдаться тот.
— Этим скажи, которые в окно стучат. Да вставай ты уже!
Оперативник открыл глаза и, перебравшись по дивану поднялся в рост у подоконника. Единственное окно комнаты, расположенной на первом этаже старого двухэтажного дома, выходило в огороженный палисад. Яблони и две вишни скрывали солнечный свет, густо расправив свои многочисленные ветви с листьями. Уже расцвело. У окна стоял человек в милицейской форме. Увидев поднявшегося, он перестал стучать, опустив руку с занесенным кулаком. Варяг открыл обе форточки, приложил палец к губам и вопросительно кивнув посмотрел на визитёра.
— Мокруха. Жулика задержали. Нужно с ним работать. Приходи в отдел.
Гонец, сделав дело, двинулся вдоль дома, пропав из виду. Хозяин комнаты, закрыв форточки, присел на краешек дивана, пытаясь переварить информацию. Особо думать было не над чем. Убийство. Подозреваемый задержан и находится в милиции. Нужно одеться, зайти за напарником и работать. «Где-то были джинсы и кофта?!». Аккуратно обойдя кроватку и взглянув на дочку, мирно спящую крепким сном, оперативник взял из шкафа одежду, дополнительно прихватив ветровку, и на цыпочках двинулся к выходу из комнаты. Но у двери развернулся, дошел до дивана и поцеловал спящую жену.
— Скажи своим беговым слонам, если ещё раз вытопчут соседские цветы и мне бабки начнут высказывать претензии, я завалю сначала твоих ментов, потом злобных старушек, из твоего табельного, а тебе придется избавляться от трупов, - не открывая глаз произнесла девушка.
— Передам, - улыбнувшись ответил Варяг и спешно выскочил в коридор.
Большая прихожая коммунальной квартиры была заполнена детскими вещами, развешанными на бельевых веревках под потолком. Пеленки вперемешку с ползунками густо разместились в несколько линий, будучи тщательно закрепленными на деревянные прищепки. Соседские двери в комнаты были прикрыты. Домочадцы ещё спали. Опер проскользнул в ванную и оделся. Спешно умывшись, обулся все в той же прихожей и выскочил в подъезд. До дома, где проживал Белов, было десять минут шагом. Напарник долго не желал просыпаться, но вот уже через некоторое время два оперативника двигались по улице к отделу.
— Забирайте, - сказал начальник смены, указав на камеру, где на лавке, лицом к стене, спал какой-то мужчина. — Вот ваш клиент. Его «пэпсы » ночью привезли.
— Материал где?
— Вот материал, - передав куцую стопку листочков ответил дежурный. — Распишись в Книге, за получение.
— Расскажи коротко, пока с человеком разговор не начался.
— Да рассказывать особо нечего, - начал повествовать милиционер. — Патруль ехал по улице. На остановке увидел мужчину (который сейчас в камере сидит). У того с собой была сумка челночная. Его «тормознули». Открыли баул, а там труп криминальный. Эксперт сказал - удушение. Но это первоначальный диагноз. До вскрытия. Хлопчика, конечно, повязали. Подняли прокуратуру. Провели осмотр. Труп увезли в морг. Товарища - в камеру.
— Что поясняет?
— Ничего. «Кореш» попросил постеречь сумку, пока ищет такси. Что в сумке - он не знал. Адрес «кореша» - проверили. Примерный опять же, потому что задержанный квартиру знает визуально. Вроде как – 6. В квартиру не попали. Закрыто. Ломать не стали. Не подтверждено ничего.
— Все?
— Да.
— Почему нас сразу не подняли?
— Ну смысла не увидели. Посчитали, что есть труп в сумке и есть человек, который с ней был. Вроде логично, что он его и «завалил».
— А зачем тогда сегодня нас подняли? Все же логично?! Труп, преступник.
— Не колется, гад. Говорит, что не убивал. «Следак » его закрыл на три дня, а вдруг с арестом выходить не будет? А к понедельнику время потеряем.
— Ладно, хоть так. Труп - установили?
— Да. Вы наверняка его знаете. Вася Вавилин.
— «Скороход» который?
— Да. Он.
— Все. Отбегался.
Вавилина в отделе знали. Ранее судимый за грабежи, молодой человек 20 лет, говоривший всем, что у него какой-то детский, физический порок, отразившийся на ногах. Ходил специфической, прихрамывающей походкой. Однако операм было известно, что хромота связана с употреблением тяжелых наркотиков. Несмотря на свой юный возраст, Вася систематически кололся, добывая деньги преступным путем. Его ловили, привлекали, но суд к убогому относился жалостливо и все повторялось вновь. Проживал молодой человек с матерью, работавшей уборщицей в продуктовом магазине, страдавшей алкоголизмом, но всегда рьяно заступавшейся за своего недоросля. Адрес жертвы не совпадал с адресом, указанным задержанным мужчиной. Вавилин жил в другом месте.
— Что за личность – задержанный?
— Ничего особенного. Герасимов Станислав. Возраст – 37 лет. Работает на заводе «Комета». Мастером. По всем базам – не судим, не привлекался. Даже протоколов за пьянку не составлялось. Объяснение его в материале. Почитайте.
— А что по «корешу»?
— А вот тут – ещё интереснее. Зубов Николай, 39 лет, по базам – не пробивается. Никак. Ни по одной. Ни по адресному бюро, ни по информационному центру. Нет такого.
— Значит врет наш Стас. Получается так.
— Возможно. Вам виднее. Для этого вас и подняли.
— А сам адрес? Который Рябцева 32-6?
— Бабка какая-то прописана.
— Ясно. А в камере вёл себя – как?
— Знаете, я бы сказал - слишком спокойно для лица, задержанного с криминальным трупом в сумке. 
— Получается, убил Васю и спит спокойно?
— Ага. Как объяснение с него взяли и привели в дежурку, лег в камере на лавку и захрапел.
— Вот это выдержка! Ладно, выводи. Работать пойдём.
— Пять секунд. А ещё материальчик один – возьмете? В нагрузку, так сказать?!
— Какой ещё материальчик? Что, ещё одна сумка с трупом?
— Не. Тут просто материал о шуме из квартиры.
— А зачем он нам?
— Так шум по адресу – Рябцева 32-6. Материал вчерашний. Вечером звонила соседка из 3 квартиры. Жаловалась.
— Интересненько. Кто отработал? Кто съездил? Что поясняет мадам?
— ЭЭЭ, понимаете, тут такая ситуация. Один экипаж был на обеде. Я поручил пэпсам, «Восемнадцатому», а те в этот момент составляли протокола. Ну потом, конечно, поехали, но по дороге встретили на остановке вот этого Герасимова с сумкой. А дальше – вы знаете.
— Значит не доехали? С тётей не говорили?
— Да. Не говорили. Но ездили. Я рассказывал. Проверили 6 квадрат. Дверь - заперта. К Кисловой, из 3 квартиры, тоже не попали. Ночь же?! Не открыла.
— Пустой материал? Сообщение и всё?
— Ну почему сразу – пустой?! Я туда несколько справок кинул, что проверил по базам квартиру 6 (бабка прописана), что в квартире 3 - действительно проживает Кислова. И на неё данные, – дежурный хитро заулыбался, пытаясь всячески «спихнуть» материал.
— Ещё раз уточним: есть сообщение, сделанное около 19 часов, гражданкой Кисловой, проживающей в квартире 3 дома 32 по улице Рябцева, о том, что шумят соседи из квартиры 6. Есть задержанный Герасимов, который указывает на своего знакомого Зубова, проживающего в квартире 6. Так?
— Да. Все верно.
— Точно у Зубова – 6 квартира?
— Точно. ППСники ездили. Квартира 6 – на втором этаже, справа, как раз над квартирой 3, где Кислова живёт. И Герасимов подтверждает, что его знакомый живёт по Рябцева 32, первый подъезд, второй этаж, квартира – направо. Всё сходится.
— Ладно. Уговорил. Где расписаться?
Дежурный, улыбнувшись во все зубы, шустро протянул Книгу регистрации сообщений. Варяг черкнул за получение. Помощник поднял задержанного. Опера застегнули на его запястьях наручники и вышли из помещения дежурной части.
— Фууух, - облегченно выдохнул начальник дежурной смены, вытерев пот со лба. — Спихнул. Всё спихнул! – устало поделился он своими мыслями с милиционерами из дежурной смены. — И жулика и труп в сумке и даже шум соседский. Учитесь, молодежь, - напутственно добавил он коллегам. 
До сдачи дежурства оставалось совсем чуть-чуть.

Глава 5. Первый «Свой».

Герасимова провели коридором и завели в кабинет «убойки». После произошедших накануне событий, последний выглядел «помято». Тёмно-русые волосы – взлохмачены. Глаза – с красноватым оттенком. Клетчатая рубашка частично вылезла из синих джинс, постоянно подтягиваемых в связи с отсутствием поясного ремня. Содержимое карманов, ремень и шнурки, были изъяты дежурным перед помещением задержанного в камеру. Предметы были переданы операм вместе с мужчиной и материалами.
Варяг осмотрел вещи: связка ключей, несколько монет, проездной на троллейбус и трамвай. Не густо.
Подозреваемый сидел на стуле, между двумя письменными столами. На запястьях одеты наручники, издававшие позвякивания цепи после попыток протереть не выспавшиеся глаза. Взгляд упёрся в пол, избегая смотреть на милиционеров.
Белов перелистывал материалы, читая скреплённые документы. Взгляд остановился на копии «Формы №1». Со справки на опера смотрел мужчина, лишь отдалённо похожий на сидящего на стуле.
— Герасимов Станислав Петрович? Тридцати семи лет? Улица Берёзовская 89-76? Это вы?
— Да, - ответил мужчина, не поднимая головы.
— В объяснении написано, что работаете мастером на заводе «Комета»? Это так?
— Да.
— За что вас задержали?
Возникла пауза. Видимо, заводчанин подбирал нужные слова.
— Так за что? – повторил свой вопрос Алексей.
Подозреваемый поднял голову и посмотрев в глаза оперу, ответил: — Читайте. Там все написано.
— Мы – не хотим читать. Хотим вас послушать. За что задержаны? – уже вмешался Варяг.
Герасимов повернулся влево, смотря теперь на другого собеседника.
— НЕ ЗА ЧТО! Меня - НЕ ЗА ЧТО задержали! – повысив голос ответил он.
Оба опера одновременно засмеялись. Мужчина не понимающе вертел головой от одного к другому.
— Что смешного я сказал? – раздражённо отреагировал гость на смех.
— Ну ты прикинь?! – адресовав свою фразу Белову, удивлённо воскликнул Варяг. — Ну хоть бы один из НИХ честно сказал?! Что там мол и так, гражданин начальник, задержали меня за преступление, которое я умышленно совершил. Как там у классика? «Признаю свою вину! Меру, степень, глубину. И прошу в тюрьму отправить. Я на воле – как в плену!».
«Окольцованный» юмора не оценил, ну или не знал классиков.
— Смейтесь, смейтесь, - угрожающе заметил он. — Пока можете смеяться! Потом я буду над вами смеяться!
— Это когда же? Потом? – улыбаясь поинтересовался Белов.
— Очень скоро, - уверил Герасимов. — Сюда или в камеру придёт прокурор. Я ему всё расскажу. Он меня отпустит, а вас, клоунов, на моё место в кутузку отправит!
— Он нам угрожает? – спросил Алексей у Варяга.
— По-моему - да, - согласился с ним собеседник. — Прокурором грозит.
— Ну, если уж прокурором?! Точно. Хана нам. Нужно парня-то выпускать?! А то нас ещё упакуют, - опера продолжали говорить с издёвкой.
— Смейтесь, смейтесь, - опять повторил задержанный.
— Стасик!  - уже фамильярно заговорил Белов. — Мне кажется, что ты сегодня ночью уже встречался с прокурором. Рассказал ему всё. И первая ваша встреча закончилась печально: прокурор ушёл домой спать, а ты – на нары. Настаиваешь на втором свидании? Так я приглашу.
Герасимов молчал. Видимо обдумывал сказанное.
— Может всё-таки нам расскажешь? За что задержан? Мы – не прокуратура. Может и вправду выпустим?! Ну а нет – так и суда, пока, нет. Пословица есть такая. Заметь, я сказал слово – ПОКА. А он – будет. Но позже.
— Какой суд? За что суд? – опять повысив голос затараторил подозреваемый. — За что??? Я ничего не сделал!
— Ну, ты, тон то свой приглуши чуток, - порекомендовал ему Варяг. — Мы с тобой спокойно разговариваем.
— Вы не разговариваете, вы издеваетесь! – уже истерично ответил Станислав. — Вообще больше ничего говорить не буду.
— Ну и не говори. Твоё право. Нам же проще, - сказал Белов. — Не меня с криминальным трупаком в сумке задержали. Не я в камере ночь провёл и ещё несколько проведу. И не я сейчас в наручниках сижу.
— Это всё - случайность. Я рассказывал, - уже успокоившись сказал Герасимов.
— Нам? Точно не рассказывал, - заметил Варяг. – Начни. Послушаем.
Преступник опять замолчал.
— Тупиковая ветвь эволюции, - резюмировал Белов. – Заканчиваем. Пусть идёт в свою камеру и там ждёт своего прокурора, который наверняка его выслушает и даст команду «следаку» – выходить в суд с ходатайством на арест. И пусть едет с Богом в следственный изолятор. Может туда какой-то другой прокурор придёт?! И какое-то другое постановление вынесет?!
— Что вы хотите, чтобы я повторил?
— Не повторил, а рассказал. Ты нам ещё ничего не рассказывал, чтобы повторять. Только, как учительница литературы в школе, всё читать заставлял. А мы, понимаешь, люди тонкой души. Нам нужно общение. Поэтому - начнём с общих вопросов: с кем живёшь по месту регистрации?
— С семьёй. Жена и сын.
— Уже хорошо. Рассказывай про субботу. Чем занимался и как оказался на остановке с сумкой.
— Был выходной. Дома был. Дела какие-то в квартире бытовые делал. Вечером мне позвонил мой друг – Зубов Коля. Попросил встретиться с ним на троллейбусной остановке. Я оделся и пришёл. Коля стоял уже там. С этой сумкой. Что было в ней - я не знаю. Не спрашивал. Он просто попросил постоять и покараулить её, пока сам ищет такси. Я стоял. Тут ваши едут. Давай документы спрашивать. Я с собой не брал. Спросили про сумку. Я сразу им сказал, что сумка не моя. Можете у них спросить. Они её открыли. А там – вот. Уронили меня на асфальт. Потом сюда привезли. Какой-то парень меня опросил, после чего в камеру отвели. Всё.
— Не густо. Во сколько тебе твой дружище звонил?
— Около 18 часов.
— Куда?
— На домашний телефон.
— Теперь давай про самого Зубова. Кто он такой? Всё, что знаешь.
— Мой старый знакомый. Уже лет 10-15 знаемся. Адрес его я сказал.
— Кем и где работает?
— Не то охранником, не то сторожем на какой-то базе. Я не знаю. Никогда не был.
— Семья?
— Да. Жена Ольга и сын Никита. Ему наверно лет 5.
— Вместе живут? По тому адресу?
— Да. Вместе.
— Фамилия Ольги и мальчика?
— Никогда не интересовался, ну наверное – Зубовы.
— Где работает жена?
— Парикмахером, где-то в центре. Не стригся у неё. Не знаю адреса.
— Это всё?
— Да.
— Кто такой – Вавилин?
— Не знаю. Не слышал о таком.
— Кто живёт по Проспекту Героев 11-24?
— Не знаю такого адреса.
— Нет, Стас, - категорично замотал головой Варяг. — Нет. Так дело не пойдёт. Договорились же, что ты рассказываешь, всё, что знаешь, а мы решим, правда это или нет.
— Так я и говорю только правду!
— Нет. Куда не плюнь - ты ничего не знаешь. Где Зубов работает - не знаешь, где его супруга и сын - тоже. Даже фамилии их не знаешь!
— Но это правда! Найдите Николая. Он подтвердит.
— В этом то вся проблема. Нет такого человека по базам. С такими данными, как ты назвал. И Зубовой Ольги нет. А есть задержанный Герасимов с трупом Вавилина в сумке. Это, кстати, он проживал по Проспекту Героев.
— Почему нет?
— А это мы у тебя хотим спросить! – пояснил Белов. — Нам почему-то начинает казаться, что ты из-за чего-то «завалил» Васятку и решил свалить вину на несуществующего человека.
— А адрес? Колин адрес? Там-то кто?
— А там-пусто.
— Бред какой-то?! – искренне удивился Герасимов. — Зубов - реальный человек. Работает. И я у него дома бывал, и он у меня.
— Вот тебе и реальный человек: ни регистрации, ни протоколов на него, ни транспорта, ни судимостей. Пусто.
— Ну судимостей у него точно нет. Я же знаю, что к ВАМ – с судимостями не берут.
— К кому это – к нам? – удивились опера.
— Ну к вам. В милицию.
— Так он что, мент? НАШ? Ты ж говорил, что сторож? – переспросил Варяг.
— Он сейчас сторож, а всю жизнь отработал у вас. Коля – ОМОНовец . Между прочим – воевал в Чечне.
Опера открыли рты, «переваривая» сказанное. В этот момент открылась дверь и в кабинет вошёл начальник «убойки» - капитан Орлов.
— Привет всем, – поздоровался он и пожал коллегам руки. — А чего у вас тишина?
— Ты как здесь? – вопросом ответил ему Белов.
— Дежурка подняла. Пока доехал. А у вас тут что?
— А у нас тут разборки с задержанным, - прокомментировал Белов.
—  У тебя фото Зубова – есть? – продолжал Варяг, обращаясь к Станиславу.
— Нет. Мы не фотографировались.
— Как он выглядит?
— Высокий, крепкий, широкие плечи. Тёмные волосы. Стрижка короткая. Не знаю, как ещё описать.
— Особые приметы? Какого цвета глаза? Специфические фразы там или особенный говор? Татухи или шрамы? Заметные родинки или пятна? Специфическая одежда?
— Не знаю какие глаза. Не обращал внимания. Говора тоже нет.
— А ты понимаешь вообще вопрос про говор?
— Да. Вот у вас – есть говор. Заметно. А у него – нет.
— А он прав. Понимает, – согласился с ним Алексей. — У тебя – действительно специфический говор, - адресовал он слова Варягу.
— Дальше? Тату, шрамы? Родинки? – переспросил опять коллега.
— Не видел. В бане с ним не мылись. Шрамов не видел. Родинок – тоже. Вроде на ребре правой ладони есть тату, но я могу ошибаться.
— Какая?
— «За ВДВ». Синяя. Старая. Но это не точно.
— А одежда?
— Обычная. Как у всех. Штаны там или джинсы. Рубашка или футболка. Тёмные. Куртка ещё чёрная. Так все ходят. 
Дверь опять открылась и на пороге появился Баландин.
— Привет всем, - аналогично поздоровался он с операми. — Вот. Приехал. Дежурка подняла. Пока добрался…, - обосновал лейтенант своё появление.
— Олега, посиди пять минут с задержанным, а мы выйдем, - попросил Варяг и махнул Белову и Орлову рукой.
— Аккуратнее с ним, - предупредил Олега – Алексей. — Чай, не мешок картошки украл.
— Верю, - согласился Баландин, взглянув на наручники сидящего на стуле незнакомца. — Картошкой у нас занимается другой отдел.
Олег сел за стол, визуально осмотрев столешницу. При работе с задержанными со стола убирались в ящики все предметы, которыми даже чисто теоретически преступник мог причинить телесные повреждения милиционерам или себе. Никаких ручек, карандашей, иголок, треугольных линеек и уж упаси Боже – бытовых столовых ножей, для нарезки бутербродов. Такие неприятные и даже трагичные случаи были не редкостью, особенно в кабинетах отделения по раскрытию убийств.      

Глава 6. Мама Лара.

Небольшое совещание провели в соседнем кабинете. После уточняющих вопросов Герасимову, стало всем понятно, почему Зубова не было в «открытых» базах. Информация на сотрудников отсутствовала в свободном доступе и получить её можно было только по другим каналам. Под «свободным доступом» конечно же понимаются возможности использования специальных сервисов, предоставляемых только сотрудникам милиции, а не рядовым обывателям. Есть, например базы кадров, содержащие личные данные правоохранителей, ну или особо секретные, содержащие информацию, полученную от информаторов.
— Что делать будем? Во;йны?! – поинтересовался у присутствующих Варяг.
— Ловить, конечно же, - уверенно ответил Орлов. Он всегда говорил спокойным, тихим голосом, крайне редко выплёскивая эмоции.
— Конечно же хотелось бы понимания: кого ловим, что он из себя представляет, как живёт и т.д. Информация по нему нужна.
— Ты веришь Герасимову? Может он врёт? – спросил Белов.
— Может, конечно, но пока он валит всё на Зубова, без самого Зубова развалить версию задержанного – невозможно.               
  — Тогда давайте ловить, - согласился Белов.
— Конечно, будем ловить, - поддержал Миша. — Но без тебя. Ты же завтра – на сутках (так называли суточное дежурство в составе следственно-оперативной группы)?
— Да.
— Вот и иди домой. Без тебя разберёмся.
— ЭЭЭ, так я ж – здесь, поднялся, могу и поработать?!
— Иди, иди. Завтра за нас всех поработаешь, - уверенно резюмировал Орлов.
Белов, попрощавшись ушёл домой, предупредив, что «если что?!» - готов вернуться. Герасимова вернули в камеру. Опять сели. Уже втроём. Электрический чайник, из белого, от времени и частой эксплуатации, превратившийся в жёлтый, затрясся на подставке, извещая о вскипевшей воде. Банка растворимого кофе пошла по кругу. Призывно зазвенели ложки, размешивая кубики сахара. Пар от напитка и дым от трёх сигарет, потянулись к потолку. Варяг сидел на медицинской кушетке со спинкой, накрытой покрывалом непонятного цвета. Табуретка с пепельницей и кружкой стояла тут же. Парни сидели за столами. Пока пили, посвятили Баландина в детали.
Олег прошёл к окну и открыл форточки.
— Давайте прикинем, с чего начать и чем закончить, - предложил он.
— Начнём с трупа, - уверенно заявил начальник отделения. — Однозначно – криминал? – обратился он к Варягу.
—Так эксперт сказал. На голове - черепно-мозговая, но коробка целая. Кости не ходят. Возможно удушение. Или перелом подъязычной кости. Борозда на шее. Справка в материале от дежурного есть. Ещё кровоподтёки на теле.
— Когда вскроют?
— Обещали сегодня, с утра.
— Значит экспертизу к обеду напечатают?
— Должны. Криминал же?!
— Хорошо. Теперь – сам Вавилин. А кто сказал, что это – «Скороход»?
— Пальчики сказали. Откатали на месте, прогнали по базе. Точно он.
— Забрать экспертизу и домой к нему ехать. Смотреть квартиру, мать опрашивать. Выяснять, что связывает Васю с Зубовым. Ещё ж и опознание нужно будет делать в морге. Прокурорский должен прийти по идее, но лучше, конечно, им позвонить и согласовать работу.
— Логично.
— Теперь – место преступления. Труп что, без одежды?
— Ну не совсем. В водолазке и трусах.
— Тогда тем более вряд ли его на улице убивали. В квартире, скорее всего. Не понятно только почему без штанов?! По любому нужно на Рябцева попадать.
— Да, - подтвердил Варяг. — Тем более второй материал по шуму. Весь подъезд опрашивать.
— Участкового поднимать будем? – спросил Баландин.
— Однозначно. Хотя бы для сбора характеристик. Кстати, насчёт сбора. Что думаете, насчёт кадров Главка (Главного Управления МВД по области)? Поднимаем информацию по БээСнику («БС» - бывший сотрудник)?
— Конечно. Пусть хоть установочные дадут: когда на службу пришёл, когда уволился, звание, награды там, командировки и т.д.
— Скорее всего такая информация на ОМОНовца – в кадрах ОМОНа. Просить их — значит предупредить его. А разговаривать с его командирами, будем?
— Если понадобится. Давайте пока не будем. Исходим из худшего: убийца – бывший сотрудник ОМОНа. СВОЙ, по сути. Наверняка несколько командировок в Чечню. Имеет боевой опыт. Значит – хорошо стреляет, владеет рукопашным боем, холодным оружием и вообще – крутой мужик.
— ЭЭЭ. – заметил Олег Баландин. — Может-ну его нафиг? Пусть крутого «Рэмбо» - крутые СОБРы  берут?
— Можно конечно и так, но сам понимаешь, пока согласуем выделение спецов – уйдёт масса времени, а мы, итак, дали преступнику фору. Где вот его искать?! Мы даже не знаем ни места, ни мотива ни наличие свидетелей и ещё куча «НИ».
— Согласен. СОБР – не вариант. Сами возьмём. Сейчас вооружимся. Да нас - трое. Положим аккуратно. Пишем рапорта на табельное оружие, сейчас у ответственного схожу подпишу. Потом к Вавилину домой. Далее – экспертизу выцарапываем, а напоследок – Зубова будем ловить. Крепимся короче. Собираем доказательную базу. А то хлопнем товарища, сядет он, напротив, и, к примеру, будет «петь», что это именно ЕГО – Герасимов попросил сумку постеречь. Кстати. И показания задержанного проверить нужно. На квартиру съездить к нему. С супругой поговорить, осмотреть жилище. Может вообще именно там одежда Васятки покойного лежит?! – Орлов подвёл итог.
Опера допили кофе, затушили сигареты, написали рапорта на получение табельного оружия и 16 патронов и стали ждать ушедшего с бумагами начальника. Олег вернулся быстро. Закрыли кабинет и пошли в дежурную часть. Вооружились пистолетами Макарова, стоявшими на вооружении милиции с «мохнатых» годов. Служебных машин за отделением было не закреплено, ГАЗелька дежурной части – находилась на выезде, поэтому пошли пешком.
Солнце прилично выплыло из-за горизонта и усердно нагревало летний воздух. Опера шли по тенистой улице и потели. Не столько от быстрой ходьбы, сколько от дополнительной одежды. Поверх футболок и рубашек у одного был серый пиджак, у второго – рубашка «навыпуск», у третьего-тонкая ветровка. Зачем так сложно? А куда прикажешь оружие спрятать?! Не, ну конечно носили и в поясных сумках и просто в карманах, но оттуда быстро вынимать, в случае острой необходимости, было проблематично. Поэтому использовали кобуры скрытого ношения.
Система ремней проходила через плечи и дополнительно крепилась к брючному. Пистолет вполне свободно себя чувствовал под левой «мышкой» у правши и наоборот. Некоторые модели позволяли крепить дополнительный магазин. В некоторых – пистолет помещался горизонтально, а в других – вертикально. У обоих вариантов были свои преимущества. При вертикальном расположении пистолета, стволом вниз, фактически невозможно было его выронить, но не очень удобно извлекать. Горизонтальный вариант делал извлечение более скорым, но в разы увеличивалась вероятность выронить пистолет, например при беге. В обоих случаях пользовались страховочными ремешками. Ремешки опять же крепили карабином – к оружию, а другим концом – к брючному ремню. Варяг не слышал, что бы наплечные кобуры кому-то когда-то выдавались на складе. Такие вещи опера всегда покупали сами. Подгоняли под свои размеры и никогда никому не передавали. Кобура всегда находилась только в одних руках.
Бордовый, но чрезвычайно мягкий «Хольстер», чуть сбился при ходьбе и движениями корпуса пришлось Варягу его поправить.
Опера свернули на Проспект Герое к дому Вавилина. Пришлось долго стучать, пока не раздались шаркающие звуки. Дверь открыла его мать. Как всегда – в состоянии жёсткого опьянения, грубо поинтересовалась причиной визита. Спросили, где сейчас находится её сын?! Ответила, что ушел гулять. А когда? Сегодня, утром.
— Лариса, глаза протри, - грубо сказал Орлов. — Давно в запое?
— Я – не в запое, - заикаясь ответила Лариса Петровна. — Сегодня-выходной. Имею права.
Невысокого роста, худая, с неприбранными, взлохмаченными волосами, окрашенными в непонятный цвет, она стояла в дверях, слегка покачиваясь. Ноги, обутые в домашние тапки, не держали даже такое тело. Было видно, что ей совсем не хорошо. Одетая в застиранный цветастый вафельный халат, женщина мутными глазами смотрела на визитёров. Она была ещё не совсем старой, но такой образ жизни смял её, когда-то милое лицо, в комок. Оно напоминало первую страницу старой газеты, пролежавшей на улице долгое время. Газету мочил дождь, пинали ноги прохожих, швырял ветер. Ещё были заметны фрагменты главной новости, броско выделенной когда-то жирным шрифтом и картинкой, но прочитать всё уже было невозможно. Буквы затёрты, нет некоторых кусков, да и картинка расплылась.
Тут очередная «алкогольная волна» захлестнула хозяйку, её повело в сторону, и она всё-таки упала, с грохотом опрокинув напольную вешалку. Пришлось поднимать. Мадам придали вертикальное положение, подхватили под руки и повели в комнату. Она не сопротивлялась, покорно мотая головой.
— Надеюсь, она не блеванёт на меня, - с сомнением вслух высказался Баландин. — Пиджак жалко. Почти новый.
Операм повезло. Выбросов содержимого желудка – не произошло. Женщину усадили на диван.
— Мальчики, мне – плохо. У вас есть выпить? – с надеждой спросила хозяйка.
Пришлось Варягу идти в ближайший магазин за чекушкой водки. Без «топлива» разговора все равно бы не получилось. Тут только главное - не переборщить. Гранёный стакан, вытянув из стопки грязной посуды, сваленной хаотично в раковине, ополоснули и на четверть наполнили водкой. Лариса жадно «замахнула» живительную влагу. Через несколько минут ей действительно стало легче. Орлов стоял у дивана, а Олег с Варягом прошлись по притону.
Квартирой именовать эти помещения не поднимался язык. Небольшая «двушка» была тёмной, грязной и неприятно пахла. Стены, с обшарпанными обоями непонятного цвет, отошедшими от штукатурки и местами совсем оторванными, коричневый от грязи пол. Такой же тёмный потолок и тяжёлые не стиранные тысячу лет – шторы. Облезлая краска на окнах и подоконниках. Диван, шкаф, старый, видимо не работающий телевизор.
Кухня тоже была убогая. Столик в углу, пара табуретов, раковина, газовая влита, пара висящих полок. К удивлению, был старый холодильник. Опер открыл дверцу. Пара яиц, горка овощей и пол буханки чёрного хлеба, открытая банка с солёными огурцами, сиротливо смотрелись при свете внутренней лампочки.
Вторая комната по идее принадлежала сыну. Она была меньших размеров. Односпальная кровать, стол со стулом и платяной шкаф, составляли весь комплект мебели. Стены, пол, потолок и даже тёмные шторы соответствовали большой комнате. На кровати, рядом со скомканными покрывалом и подушкой, лежали спортивные штаны и футболка. Кроме пепельницы с окурками и пустых пивных банок и смотреть – то было не на что. Опера вернулись к женщине.
Вавилина уже курила, сложив руки на груди. Взгляд был более-менее осознанный.
— Где твой сын? – опять спросил Миша.
— Я ж сказала, - опять повторила она. — Ушел гулять. Утром.
— Куда и с кем?
— Один. А куда – не знаю.
— Во сколько? Ты за ним двери закрывала?
— Не знаю. Нет. Не закрывала. У него есть ключи.
— Почему ты решила, что утром он ушёл?
— Я проснулась утром, Васи не было, а вчера он был. Значит утром ушёл.
— Может он вчера ушёл? Вечером или ночью?
— Не-не-не. Не надо тут на моего Васеньку ничего «вешать». Сейчас начнёте тут рассказывать, что он кого-то обокрал ночью?! Я ночью ходила на кухню, а мой сын был дома и спал. Видела собственными глазами. Всё. Точка. Доказывайте, что его не было.
Опера замолчали. Никто никому ничего не собирался доказывать.
— Чего молчите? – спросила женщина. — Давайте, врите о чём-нибудь про моего сыночка. Вам лишь бы «дело повесить» на невиновного!
А они – всё молчали. Даже алкоголичке, нагло обманывающей милиционеров и покрывавшей своего нерадивого наркомана во всём, было не легко сказать про убийство.
Видимо женская интуиция и такая реакция гостей, заставили женщину почувствовать, что «что-то здесь не ладно». Она затушила сигарету и чуть поддавшись вперёд переспросила: — Где мой сын?
— Твой сын – в морге. – спокойно ответил Орлов. — Умер ещё вчера. Умер – не своей смертью. Нам нужно понять кто и за что это сделал.
Потребовалась небольшая пауза, что бы хозяйка «переварила» своим замутнённым умом – сказанное. А дальше начались слезы с причитаниями.
; Васенька, мой Васенька, да кто же это тебя убил?! Да кому ж ты помешал?!
Смотреть на такое было не приятно. Совсем не понятно, было–ли это горе искренним или наигранным. Лариса взяла со стола початую чекушку и наполнив очередной дозой стакан, бодро опустошила. Потом слезы возобновились.
Опера попытались позадавать вопросы, даже отобрали остатки зелья, но не получилось.
— Пойду за «прокуроским», - резюмировал Варяг. – Всё равно нужно здесь осмотр делать.
— Хорошо, - согласились коллеги.
До прокуратуры было недалеко. Следак, уже отоспавшийся за первую половину дня, собрал папочку, и они вышли. Брать эксперта - смысла не было. Вернулись на квартиру. Провели осмотр. Ларису разговорить не удалось. На вопросы она не отвечала, всё продолжая горевать, но уже с меньшим энтузиазмом. А нужно было не только получить от неё сведения, а ещё и провести официальное опознание тела в морге! Оставлять её в квартире, обязав явкой на следующий день в милицию, не стали. Гарантий, что она вообще придёт - не было никаких. Мадам довели до отдела и положили в камеру отсыпаться. Составили соответствующие бумаги о нахождении женщины в общественном месте, а именно – улице, в состоянии опьянения. Без этого дежурка не брала. Сидеть с ней в кабинете до вытрезвления – терять время, которого, итак, не было.

Глава 7. Собираем, выясняем.

Согласно заключения судебно-медицинской экспертизы, смерть потерпевшего Вавилина наступила от сдавления шеи и соответственно – удушения. В теменно-затылочной части была гематома. По всему телу имелись кровоподтёки, не имеющие к причине смерти никакого отношения. Следов от внутривенных инъекций на локтевых сгибах, имелось множество, как старых, так и свежих. Биологию и водолазку с пятнами бурого цвета, изъяли для анализа, но её результаты обычно появлялись намного позже.  Картинка складывалась примерно так: у Вавилина, вероятнее всего днём в субботу, произошла драка, в ходе которой его и задушили. Мёртвое тело перетянули веревками, скорее всего именно для того, чтобы поместилось в сумку и вынесли. Инцидент произошёл явно в помещении, а возможно по ранее озвученному адресу, где, со слов соседки, были слышны шум и дебош.   
Опера поехали на Рябцева 32.
Кислова Надежда Аркадьевна, из третьей квартиры, оказалась вполне вменяемой и адекватной пожилой женщиной. Невысокого роста, седовласая, с накрученными кудряшками, одетая даже летом в бордовую кофту, она впустила всех трех мужчин в квартиру, тщательно прочитав через очки служебное удостоверение каждого. Чистое, ухоженное, по-стариковски – скромное жилище, было обставлено со вкусом и соответствовало всем требованиям хозяйки. Опера в прихожей сняли ботинки и прошли в комнату, аккуратно вступая по коврикам. Каждый шаг сопровождался требовательным взглядом голубых глаз. Не спрашивая их желания, Надежда Аркадьевна усадила всех за стол и принесла чайный сервис. На скатерть, явно ручной работы, были выстроены конфетница, вазочка с печеньем, сахарница и заварочный чайник. Кипяток разлит по чашкам, и беседа началась.            
  Кислова подтвердила, что накануне, около 16 часов, в соседской квартире, за номером – 6, в этом она была однозначно уверенна, начался скандал. На повышенных тонах ругался мужской голос, то увеличивая темп речи, то уменьшая. Дальше – раздался шум от бьющегося стекла, как будто что-то уронили, причём несколько предметов. Потом вообще начались глухие стуки: «бом-бом-бом». И следом, как будто что-то тяжёлое упало на пол «аж люстра зазвенела», сказала хозяйка. Она несколько раз звонила в дежурную часть. Её уверяли, что экипаж скоро будет. У соседей потом всё стихло. Что уж ТАМ происходило – Кислова не знает. Ночью приезжал кто-то и стучался. Представлялся сотрудниками милиции, но она двери не открыла. Поздно. В квартире живёт с виду вполне приличная семья: мужчина, женщина и маленький мальчик. Ранее никаких инцидентов не было.
— Как выглядит мужчина, который живёт над вами? – спросил старший лейтенант.
— Высокий, крепкий. Волосы короткие и чёрные.
— А как зовут?
— Не знаю. Ни его ни жену его ни ребёнка. Они не очень давно живут.
— Это их квартира?
— Тоже не знаю. Там раньше тётя Дуся жила, потом она к сыну в Москву уехала. А кто они ей – не знаю. Может продала квартиру, может сдаёт.
— А как женщина выглядит?
— Ну среднего роста, брюнетка крашенная. Волосы прямые, длинные. Красивая. Всегда с причёской и одевается хорошо.
— А мальчик?
— Обычный. Маленький. Даже не знаю, что ещё сказать.
— Вы уверены, что кроме мужского голоса, слышали женский крик? – переспросил Варяг.
— Да. Кричала женщина. Неужели я спутаю?! Я ещё «в своём уме»! – настойчиво подтвердила Надежда Аркадьевна. 
Записав показания и напившись чаю с вареньем, опера спешно оделись и ушли. Опрос остальных квартир в подъезде – не принёс никакой информации. Все говорили о проживающей в 6 квартире – семье, которая ранее не причиняла никому хлопот. Ещё сосед слышал какой-то шум, примерно в то же время, что и Кислова, но даже не понял, откуда он исходил. В шестую квартиру опять не попали. Оснований для проникновения и выламывания двери – не было.
Пока Зубов оставался - загадкой, поехали со следователем к Герасимову на квартиру. Вечер потратили на осмотр жилища и протоколирование показаний семьи задержанного. Последним пояснили, что их глава семейства – задержан по подозрению в совершении преступления. Подробности не озвучили. Судя по реакции жены, семейные отношения у супругов были не идеальными. Были ли вообще отношения – не понятно. Прохладно выслушав новость о нахождении своего мужа – в милиции, да ещё и в камере, женщина косвенно подтвердила его показания.
С её слов, в субботу, ближе к вечеру, Герасимову на их домашний телефон позвонил какой-то знакомый, после чего Станислав быстро оделся и ушёл, не сказав никому ни слова. И всё. Единственным несоответствием в показаниях было время звонка и ухода супруга. Женщина уверенно говорила о 16, а не о 18 часах. Поисками мужа - не занималась. Ушёл - ушёл. Такое бывало. Уходил на несколько дней. Обычно возвращался пьяный. Фамилия – «Зубов» – ей ни о чём не говорила, но имя «Николай» – было знакомо. Какой-то Николай однажды приходил к ним в гости, и они впивали с мужем на кухне. Но последний частенько приводил своих товарищей и опознать «собутыльника Николая» или добавить ещё какой-то информации – не удалось. На вопрос оперов, о наличии в круге знакомых Станислава – сотрудника милиции, ну или хотя бы бывшего сотрудника, был получен отрицательный ответ. Осмотр квартиры ничего не дал. Носимых вещей, схожих с возможными вещами Вавилина, правоохранители не нашли. 
Насыщенный воскресный день существенно не сдвинул «убойщиков» к финальной сцене, разве что всего на сантиметр.
Утро понедельника началось с опроса Вавилиной. Женщина выглядела чуть лучше, однако её организм сотрясался от похмельного синдрома. Мадам усадили на стул и налили крепкого чая, категорически отказав в водке. Вернулись к вчерашнему разговору. Опять начавшиеся завывания по поводу смерти сына – резко оборвали. Нужно было работать.
Лариса пояснила, «неожиданно вспомнив», что Василий ушёл из дома – утром в субботу. Куда пошёл – не сказал. Был одет в водолазку серую с высоким горлом и спортивные штаны. На ногах – кроссовки. В карманах обычно носил ключи от квартиры, сигареты с зажигалкой.
— Адрес: улица Рябцева 32-6 – тебе о чём-то говорит? – спросил алкоголичку Варяг.
— Нет. Не знаю такого.
— А Герасимова Станислава – знаешь?
— Нет.
Опять мимо.
— А фамилия такая – Зубов, говорит о чём-то?
— Да.
«Ну наконец-то», - наверняка облегчённо подумал не только Варяг, но и другие опера.
— Кто это?
— Зять мой. Зубов Николай.
«Вот это поворот».
— Зубов – твой зять? Давно? Женат на твоей дочери?
— Да. Зять. Давно. Женат на Ольге, дочке моей. У меня ещё и внук есть Никитка. 4 годика.
— А у Ольги как фамилия?
— Вавилина.
— А почему не Зубова?
— Они не расписывались. Просто живут давно.
«Теперь всё понятно, почему и Зубовой нет в базе. Она не Зубова, а Вавилина. Сожители короче», - проанализировал Варяг.
— А где они живут? – вмешался Орлов.
— Не знаю. Я у них не была. Снимают квартиру где-то.
— Когда в последний раз ты видела Зубова?
— Давно. Даже не знаю когда. Он со мной не общается. Кому с такой – охота общаться?! – почему-то так грустно, но вполне объективно пояснила Лариса.
— А дочку когда видела?
— Недавно, на неделе заходили с внуком. Может в четверг или в среду, или в понедельник…, - попыталась вспомнить говорившая.
— Про твои отношения с зятем – нам понятно. Не общаетесь. А с Ольгой какие отношения?
— Нормальные. Ругает меня правда, за то, что пью, но не скандалим. Еду мне носит. Денег оставляет. Если Васька не вытащит у меня пьяной – надолго хватает.
— Сын то – так и сидит на наркотиках? – спросил Баландин.
— Говорит, что нет, но я знаю, что употребляет. Руки его видела. Иногда совсем неадекватный приходит. Как пьяный, но без запаха и ведёт себя как дурак.
— Какие отношения между твоим Васей и Зубовым?
— Не знаю. Никаких наверно. Сын правда на него ругался. Видимо Николай хотел его жизни поучить. А кому это нравится?!
— А с племянником какие отношения у Васи?
— Ай, не знаю. Ругал его Вася видимо. Ольга приходила и у них был скандал. Ну, видимо, по заду дядя его нашлёпал. Тот ревел.
— А что, Вася ходит в гости к Ольге?
— Сначала ходил, но сейчас мне кажется – нет. Ольга приходила на неделе и сказала, чтобы брат больше к ним не приходил. Она же тоже его жалеет. Денег давала, кормила. У меня зарплата маленькая, на еду только хватает.
— Ну чего ты прибедняешься?! – заметил Олег. — Нормальная у тебя зарплата, раз на бухло хватает!
Вавилина смерила говорившего презрительным взглядом.
— Ты чё, меня жизни учить собрался? – грубо заметила она.
— Ладно, ладно, Лариса. Остынь. Никто тебя ничему учить не собирается, - успокоил её Орлов. — Значит между Василием и Ольгой на этой неделе был конфликт? У вас дома? Конкретный предмет – методы воспитания детей?
— Запутал ты меня. Ещё раз говорю. На неделе приходила дочка с внуком. Посидели немного. Потом Вася пришёл. Она сразу стала с ним ругаться, чтобы он Никиту не бил. А он и не бил. Так, по заду шлёпнул пару раз. Ольга сказала, чтобы тот больше к ним не приходил, а то мент с ним разберётся. Зубов же – ВАШ. Из ментов.
— Расскажи про Николая, - попросил Варяг.
— Что рассказывать?
— Давно они вместе с Ольгой?
— Давно. До Никиты.
— Какой у него характер?
— Я с ним не живу. Раз Ольга живёт, значит всё устраивает, но он явно больной на голову. Дочь рассказывала, что он на войне был. В людей наверняка стрелял. После такого точно «кукушка» того! – она покрутила пальцем у виска.
— У тебя фото зятя – есть?
— Нет.
— Как он выглядит?
— Высоченный наверно больше двух метров. Здоровый. Волосы чёрные.
— Шрамы? Тату – есть?
— На ребре ладони «ВДВ», по-моему, наколото. На какой – не знаю.
— Он в воздушно-десантных войсках служил?
— Я не знаю.
— Где Зубов работает и кем?
— На какой-то овощебазе, сторожем. А где – я не знаю.
— Давно?
— Нет. Полгода наверно. Как из ментовки ушёл. Сразу и устроился.
— А дочь?
— В парикмахерской, в центре, по-моему – «Светлана» называется.
— Какой график работы у неё? – уточнил Баландин.
— Пятидневка.
— Опиши дочь.
— С меня ростом, худая, волосы темные. Красит у себя на работе. Одевается хорошо.
— Ну её-то фото у тебя есть?
— Есть. Дома. В альбоме где-то. На какой-то праздник все фоткались.
— А зять есть на том фото?
— Нет.   
— Внук в садик ходит? - уже спросил капитан.
— Да. Который рядом с домом.
— У тебя ключи от квартиры Ольги – есть?
— Нет. Откуда?! Я даже адреса не знаю.
— Где сейчас может быть Ольга с сыном?
— Не знаю. У сестры моей может быть.
Лариса назвала адрес. Потом вспомнила ещё про какую-то дальнюю родственницу.
— У Зубова – оружие есть? – поинтересовался Варяг.
— Не знаю. Не видела.
Разговор закончили. Следователю было крайне необходимо провести официальное опознание тела в морге.




Глава 8. Оперируем нарыв.

Пока Баландин с «прокурорским» и Ларисой ездили, Орлов с Варягом «держали оборону» в отделе. Помимо доклада о проделанной работе – начальнику уголовного розыска, начальнику полиции и начальнику отдела, пришлось срочно сочинять справку в Главк (Главное Управление МВД по области). Никто из высокого руководства на убийство изначально не выезжал, так как дежурная часть моментально бодро ВСЕМ доложила о раскрытии тяжкого преступления «по горячим следам». Что мол преступник задержан экипажем ППС фактически на месте преступления и сознаётся в содеянном. Грамотные действия милиционеров отдела организованы именно сотрудниками дежурной части. Кроме того, подозреваемому избрана мера пресечения следователем, и он помещён в камеру. Аплодисменты. Ждём почётных грамот, денежных премий или ещё чего-нибудь. Хотя на самом деле всё обстояло иначе.
Пришлось подробно рассказывать руководству, почему прокуратура ещё не вышла с арестом в суд. А начальников соответственно уже с утра «терзали» этими же вопросами – Управление уголовного розыска области и дежурная часть Главка. Поэтому опера сидели и сочиняли. Белов, отдежурив сутки, ушёл отсыпаться. Другие опера «убойки» занимались раскрытием других преступлений. За отсутствием острой необходимости, их не подключали. Работы хватало всем. 
Когда «отбрехались» от всех спрашивающих, удалось приступить непосредственно к работе. Вернулись Баландин с попутчиками. Ларису колотило ещё больше. Даже следователь согласился выделить ей «горючего» для успокоения души. После пары стопок женщине совсем полегчало. Чуть отступили и стресс, и похмелье. Мадам посадили на борт служебной ГАЗельки и поехали в центр.
— Да, забыл сказать, - вдруг спохватился Олег. ; Я когда сегодня на «маршрутке» ехал, у киоска стояла «наша» машина. Рядом никого не было.
— Какая машина? – переспросил Орлов.
— Ну «наша», которую мы ищем по делу Гарифуллина.
— Да ладно?! – оживился Варяг. Дело находилось у него, пока не поставлена точка. — Ты уверен? Не мог перепутать?
— Нет. Уверен. Белая «Приора». С 543 УР. Стояла.
— Чего раньше не сказал?
— Да забыл с этой канителью…, - попытался оправдаться Олег.
— Командир, - уже к Мише обратился Варяг. ; Может проскочим через нужную остановочку?
— Нет. Это совсем в другой стороне. Тем более мы по делу едем, да и гражданский на борту.
— Ладно, не в последний раз, - похлопал по плечу коллегу – Олег.   
Парикмахерская «Елена» находилась на шумной площади. Кольцевые развязки автобусов, троллейбусов, трамваев и машин, были перегружены в «час пик». Высадились во дворах. «А как же – Светлана?» - спросил Варяг у Ларисы, на что хмельная равнодушно пожала плечами: «Елена - Светлана, какая-разница?! Подумаешь, название перепутала».
Варяг с Орловым и Баландиным неспеша двинулись к цели. Женщина осталась в машине с водителем.
— Кого брать-то будем? – спросил Баландин коллег. — Фото нет. Только приметы и те – общие.
— Да. Без фото – плохо, - согласился Варяг. — А такое тату – «ЗА ВДВ», есть практически у всех, кто служил в этих войсках. И мужики там все, как на подбор: высокие, крепкие и коротко стриженные. Среди таких - патлатых и жеманных я не видел.
— Здесь – нам Ольга нужна. Темноволосая, худощавая, красивая. Фамилия – Вавилина. Опознаем.
— А если наш клиент – здесь? Сейчас? В салоне у супруги сидит? В зале там или в подсобке?
— Возможен и такой вариант. Будем брать. Быстро и жёстко. Руки за голову лицом в пол.
— А если там народу куча? А он вдруг сдаваться не захочет? Не стрелять же?! – прокручивал варианты вслух Олег.
— Давай действовать по ситуации. Всё равно всё не предусмотреть, а насчёт фото – надо подумать, - резюмировал Орлов.
Коллеги согласились. Каждый, на всякий случай, проверил оружие. Сердце начинало набирать обороты. 
Огромное и чрезвычайно длинное строение с расположенными на первых этажах магазинами, лавками и заведениями по оказанию всяческих услуг, серой глыбой с советских времен пролегало по одной из центральных улиц. Искать запасной выход было бессмысленно, пришлось бы обходить весь дом, поэтому вошли с центрального. Орлов с Варягом – вдвоём и Олег следом. Хорошо освещенное помещение не имело тамбура или отдельной гардеробной. Вешалки для верхней одежды стояли рядом с рабочими местами мастеров, коих, на момент визита оперативников, оказалось – три. Одно место пустовало. Как и положено парикмахерам, женщины были одеты в однообразные халаты и держали в руках соответствующие их профессии – принадлежности.
Клиентов тоже было три. Женщина, подросток и седовласый мужчина в годах. Никто явно не попадал под описание Зубова. Внутреннее напряжение милиционеров сменилось разочарованием. Варяг, например представлял, как они сейчас зайдут и повяжут преступника, сидящего тут же, рядом с креслом своей сожительницы, на стульчике. Но этого не произошло.
— Здравствуйте, - громко сказал Миша и потянулся во внутренний карман пиджака за служебным удостоверением. – Уголовный розыск. Мне нуж…
Договорить он не успел. Одна из парикмахерш, истошно закричав: «Менты! Беги, любимый!», бросилась к дверному проёму, ведущему куда-то вглубь помещения, перегородив собой проход. Левой рукой держась за косяк, крепко сжимала в правой - …расчёску, как ножик, словно намереваясь яростно отбиваться ею от трех мужчин.
Оперской слух уловил топот удаляющихся ног.
Секундное замешательство сменилось выбросом энергии. «Мотор» выплеснул кровь рывком и погнал по внутренним кругам кровеносной системы. Опера метнулись в проход. Опрокинув и даже не заметив перед собой живое препятствие, вывалились по одному в узкий коридор. В самом его конце, какая-то тень свернула за угол, пропав из вида. Опера понеслись следом, плохо ориентируясь в темноте, но видя впереди немного света. Сзади, после шума от падения тела, надрывался женский голос всё продолжал кричать: «Беги, беги!». И все бежали. За поворотом оказался другой коридор, более короткий и абсолютно пустой. Убегавший видимо преодолел его очень проворно и покинул через дверь, которая хлопнула закрывшись. Самый худой и высокий – Орлов, бежал первым. Варяг, весь какой-то усреднённый в размерах – вторым. Невысокий и полноватый Баландин замыкал вереницу, отстав от коллег на несколько метров. Свои пистолеты сотрудники извлекли из кобур и держали наготове в руках. Удар ногой по двери капитаном, заставил её широко распахнуться.
Опера, выскочив из темноты оказались в огромном и светлом холле первого этажа торгового центра. Покупатели и праздно шатающиеся массово сновали, переходя из отдела в отдел. Время обеденного перерыва было в самом разгаре. Орлов остановился, привыкая к свету и оценивая обстановку. Варяг и Баландин – тоже. Посетители одновременно посмотрели на трех возбуждённых погоней мужчин с пистолетами в руках, но продолжили каждый свой путь. Никто ничему не удивился. Опера опустили руки, пытаясь скрыть пистолеты.
— Вон он, – крикнул Олег, указав стволом направление.   
Какой-то мужчина быстро удалялся в направлении выхода из магазина. Преследователи бросились за ним. Когда удавалось проскочить между людей, это радовало, но чаще приходилось сталкиваться. Хорошо, что упали, отброшенные крепким локомотивом, в лице Олега, только пара мужчин. Слегка зацепились ещё с тремя-четырьмя женщинами, нерасторопно двигавшимися на встречном направлении или резко решившими сманеврировать в попутном. Инвалиды, беременные и дети до 18 лет – не пострадали. Вслед убегавшим неслись крики возмущения, откровенная ругань и особо крепкие фразы. Один мужчина даже сначала бросился следом, намереваясь догнать обидчиков, но пробежав несколько метров, видимо заметил в руках грубиянов – оружие и благоразумно сбавив ход совсем остановился.
Убегавшему повезло больше. Вроде, как и высокий, однозначно – крепкий. Волос под синей бейсболкой было не видно. Какие-то тёмные штаны, джинсовка, белые кроссовки. Не то он был ловчее, не то удачливее, но прилично увеличив расстояние между собой и догонявшими, первым достиг выхода из здания и попал на улицу.
Когда милиционеры пересекли заветную черту порога автоматических дверей магазина, уличное движение текло в спокойном ритме. Ехали машины, двигались или стояли на пешеходниках – люди, где-то играла музыка, рекламщики раздавали листовки. Бегущего мужчину - видно не было. Выход из торгового центра располагался на перекрёстке нескольких улиц с серьёзной транспортной развязкой. Опера завертели головами. По инерции пробежали несколько метров сначала в одну, затем в другую стороны и вновь вернулись к точке выхода.
— «Промохали», – согнувшись и пытаясь отдышаться резюмировал Орлов. — Ушёл, гад.
Уж почему Баландин повернул вправо и уверенно пошёл по одной из улиц, никто не понял, но коллеги двинулись следом. Молча пройдя пару домов, свернули во двор.
— А куда мы идём? – поинтересовался Варяг.
— В магазин, - ответил Олег. — Пить хочется.
— Тебе этих, у центра – мало? Там же тоже продают?!
— Там цены – конские, - аргументировал собеседник. — А здесь магазинчик есть. Там – нормальные цены.
— Ты то откуда знаешь? – спросил Миша.
— Знаю. Покупал там.
— Ну ты и жмот, - засмеялся Варяг. — И тут копеечку не упустишь?!
— Не жмот, а экономный! – подняв палец вверх ответил Баландин. — А тебе лишь бы бабло спустить?! Транжира!
Смеясь и подшучивая, дошли до магазина. Небольшой стеклянный павильон приютился во дворе. Если не знать о его месте нахождения, ни за что не найти! «Продукты. Алкоголь. 24 часа». – гласила надпись.
— Теперь понятно, - опять засмеялся Варяг. — Вот откуда ты знаешь про магазин?! Алкашка тут 24 часа продаётся. Наверно «недогон» однажды был?
Олег улыбнулся и поднявшись по крыльцу, толкнул приоткрытую дверь. Пространство внутри было крайне ограничено. Полки, заставленные продуктами, широкий прилавок, на котором размещались фрукты, овощи и пара коробок с печеньем, а также несколько холодильников с пивной продукцией. Более крепкие напитки находились за спиной у продавца. Женщина, явно уроженка ближнего зарубежья, в фартуке, взвешивала на весах помидоры, обслуживая пожилую покупательницу.
Опера встали за светловолосым мужчиной, стоявшим за женщиной.  Оружие было давно в кобурах, и они походили на простых прохожих, заглянувших в лавку. Продавец доставала из ящика томаты и клала на весы. Покупательница, в свою очередь, убирала с весов плоды и перекладывала их на прилавок, требуя заменить. Солнце освещало стеклянные витрины, активно нагревая тесное помещение. В «стекляшке» было очень душно, и Варяг фактически сразу вышел на улицу. Опер свернул за магазинчик. Задняя дверь оказалась приоткрыта. Не то товар недавно привозили, не то продавец специально открыла, чтобы создать сквозняк, но через полиэтиленовые полосы, свешивающиеся сверху вниз и колыхавшиеся на ветру, можно было даже разглядеть цветастое платье торговки. Варяг закурил, укрытый тенью конструкции.             
— Стоять, всем стоять, - неожиданно раздалось из открытой двери. Сигарета выпала на землю. Рука, потянувшись под мышку выдернула табельное.
В павильоне раздался грохот, что-то тяжёлое упало. Из запасного выхода вывалилась коробка. Печеньки выпали из полиэтилена и рассыпались у двери. Опять шум, сопровождённый женским криком. Варяг вдоль стены приблизился к проёму, прижимаясь спиной к металлической стенке конструкции.
— Стоять, мусора. Иначе я её завалю, - надрывался мужской голос.
Сердце бешено заколотилось второй раз. Лоб покрылся испариной. «Что, чёрт возьми, происходит? На пару минут перекурить вышел?!»
— Эй, чудила! Брось «пику» и уходи! Мы тебя не тронем! – услышал Варяг громкий голос Орлова.
— Ага! Так я вам и поверил?! Стойте, где стоите. А я спокойно уйду. Опять дёрнетесь за мной – завалю тётку. Лёха «Чирик» к «хозяину » больше не вернётся!
«Это что ещё за Лёха?», - недоумевал опер, крепко сжимая рукоять пистолета.
Из запасной двери, просочившись через полиэтиленовые лоскуты, появилась спина человека. Мужчина, невысокого роста, с русыми волосами, в синей джинсовке и заметных белых кроссовках, нащупав ногой порожек ступил на землю, медленно выходя на улицу.
«Хм, по одежде - похож на того, за кем бежали из парикмахерской. И джинсовка и «кроссы». Мелкий уж больно только?! Тот, кажется, повыше бал?! И бейсболки нет», - Варяг шагнул ещё чуть-чуть ближе.
Левой рукой мужчина держал продавщицу, которая была явно выше его, видимо за шею, снизу вверх. Локоть правой руки был оттопырен в сторону. Шажок, ещё. Голова Лёхи упёрлась в холодный металл.
— Бросай, - спокойно, но твёрдо сказал Варяг, уперев табельный пистолет Макарова чётко в затылок. – Бросай железку, я сказал, иначе сейчас башку отстрелю.
Какой-то предмет упал на землю.
— Медленно поднимай руки. Мееедленно, я сказал, а то у меня палец на крючке уже дрожит. Не дай Бог нажмёт.
Мужчина поднял сначала правую, а потом и левую руки, отпустив женщину. Продавец юркнула в помещение, а оттуда вышел Орлов, держа оружие наготове. Из-за угла выскочил Олег, так же прицельно метясь в мужчину.
— Руки за голову и ложись на землю.
Лёха лёг, заведя руки на затылок и скрестив пальцы, усеянные синими татуировками. Наручники чётко застегнулись на запястьях. Задержанного ещё придерживали коленом. Напряжение схлынуло. Пульс замедлялся. Краска начала отступать с лиц.
— Чё за погоняло – то такое – «Чирей»? – удивлённо сказал вслух Баландин. – Назовут же блин?! Ещё б «Волдырём» или «Перхотью» назвался!
Орлов с Варягом засмеялись.
— Да не «Чирей», а видимо – «Чирик». Червонец, десятка. Наверно так, - рассудил капитан. — Эй, Лёха, ты кто вообще такой? Документы – есть?
Опера осмотрели карманы джинсовки и штанов. Пусто. Лежавшего подняли и немного встряхнули. «Метр и ещё от силы 60 сантиметров. Не больше. Карлик какой-то». – подумал Варяг. Мужчина злобно посматривал на оперов. Низкорослого усадили на какой-то ящик, прислонив к стене магазинчика. Бумажкой подняли нож. Выкидной, серебристого цвета с удлинённым лезвием, клинок был явно неплохо заточен.
— Ты чего молчишь? Базарь, «баклан », шустрее. Времени, итак, мало. Кто такой, фамилия, дата рождения, адрес.
Лёха молчал.
— Вот что, «Чирик». Ты сейчас для нас – не «Чирик», а именно – «Чирей» и вырезать будем тебя хирургическим путём, если будешь молчать, - сказал Варяг. – Расклад такой: ты сейчас называешь свои данные и за что тебя ищут менты. Мы проверяем и передаём тебя коллегам и каждый спокойно тянет свою лямку. Если нет, то мы сейчас вызываем следственную группу, принимаем «заяву » от продавщицы и фиксируем факт захвата заложника, а это суровая статья. Потом пробиваем тебя по пальцам и всё равно выясняем кто и за что тебя ищет. И всё это суммируем тебе в «карму». Да. Про подружку твою, парикмахершу, чуть не забыл. Её тоже паровозом прицепим за сопротивление сотрудникам милиции. Выбирай. Минута пошла.
Время ещё не вышло, а компромисс нашёлся быстро. Леха Чиркунов по прозвищу «Чирик», уже пару месяцев находился в федеральном розыске за причинение тяжкого вреда здоровью. В это злополучный день он нанёс визит своей сожительнице и сидел в подсобке парикмахерской дожидаясь окончания смены своей женщины. Когда опера пришли в салон и Орлов представился сотрудником уголовного розыска, истеричная мадам подала сигнал тревоги и попыталась всех остановить. Сбежав от погони, Алексей, сделав круг, снял бейсболку и зашёл меж дворовый магазинчик, куда случайно заглянули и опера. «Фарт ленивых не любит». И это – факт.

Глава 9. Про легавых, мусоров и ментиков.

До отдела добрались быстро. Горячий кофе разлился по кружкам.      
— Я смотрю – мужик стоит. И рожу воротит. Пригляделся – кроссовочки белые, джинса синяя. Мелковат и светлый только. Но по одежде похож на нашего бегунка. Как ты вышел, я Олега дернул за рукав и на мужичка кивнул. Тот хотел его сбоку обойти, а «Чирик» этот видимо «чухнул» (понял), что его «спалили» (обнаружили). Толкнул бабку, прыгнул через прилавок и к продавщице. С «пикой » пристал. Ну мы стволы наружу и давай выдавливать. Ещё специально я погромче заорал. Чтобы ты услышал и обошёл ларёк.
— Я, итак, тут стоял, чуть сигаретой не подавился, - рассказывал Варяг.
— Ну и ладненько вышло. А скажи, если бы он дернулся, «вальнул» бы его? – спросил Орлов.
— Нет, конечно, - честно сознался Варяг. — Я даже с предохранителя не снял. Забыл.
— Хорошо, что так вышло и никто не пострадал. Продавщица, кстати, претензий не имеет. Это её бородатый мужчина в кепке «а-ля аэродром» пояснил. У неё даже регистрации в городе нет. А бабка вообще смылась, без помидор, - дополнил Баландин.
— Слушайте, парни, а зачем мы вообще за этим карликом побежали?
— Ну, во-первых, баба заорала, во-вторых - изначально мы не видели его роста. Просто кто-то куда-то побежал. Потом вообще не понятно было какой у него рост, а рассмотреть ребро ладони, есть ли там татуха про ВДВ – времени не было, - логично рассудил Миша.
— Ну а потом? В магазине? Там то явно было видно, что жулик – мелковат? – не унимался Варяг.
— А тут уже как-то само собой вышло. Кстати, у парикмахерши волосы светлые, да и сама она полновата. А Ольга худая и тёмная.
— Ну особо на стройность никто внимание и не обратил. А цвет и поменять можно.
— Ладно. С «Чирьем» этим разобрались. Дальше что? Директор «Елены» пояснила, что Ольга позвонила и взяла отгулы на неделю. А мужа её она вообще никогда не видела. Сына только.
— Телефон бы пробить, с какого звонила, но долговато получится.
— Давайте так: проверим садик у дома, вдруг мальчик в группе?! Таскаться с ребёнком по родственникам и знакомым – не очень удобно. Бумаги подготовим на телефоны и парикмахерской и Герасимова, ну и поедем с Ларисой кататься по родственникам. Пусть адреса показывает. Домой её не отпускаем. Пусть в камере сидит. Здесь уж точно не пропадёт и не напьётся. Поесть ей купим.
— У Герасимова срок заканчивается. Нельзя его выпускать. Даже если он не виноват! – уверенно сказал Варяг. — Или предупредит кореша или в бега уйдёт.
— Нет проблем. Я с прокурорским разговаривал. Основания – есть. Задержан фактически на месте преступления. Работаем спокойно, - успокоил Орлов.
— Фотки бы где-то взять?! И её, и его конечно же, - добавил Баландин.
— Многовато бумаги лопатить. Ладно. На сегодня – всё. Ларису в камеру. Из магазина ей еды принести только. Завтра в шесть утра – у садика встречаемся, который самый ближний к их дому по Рябцева. Варяг, домой пойдёшь – зайди к Белову. Пусть завтра с утра занимается телефонами, а потом попробует фото Зубова достать. Через кадры ОМОНа. Все бумаги – на столе. Стволы ещё продлить нужно. На сутки. Допишем в рапорте, я подпишу.

К Белову домой шли вдвоём с Баландиным.
— Тачка наша у киосков – не появлялась?
— Это ты про Марата? Нет. Не видел. Я помню. Каждый день смотрю, когда мимо еду.   
Опера шли уже по темной улице. Дневная жара спала и было комфортно дышать. Не хватало только дождичка.
— Чего молчишь? – спросил Варяг.
— Да вот, думаю. Зачем мы всё-таки побежали за этим мелким.
— Орлов же вполне логично объяснил?!
— Логично. Да. Тогда другой вопрос: если бы мы изначально видели убегавшего и поняли, что он ростом – однозначно гном, побежали бы за ним?
— Да. Побежали.
— Почему???
— Раз мадам кричит «беги, любимый, менты» и «любимый» бежит, значит есть на то причины. Не чисто всё.
— Ну а если б не кричала? А просто мы увидели убегающего лилипута? – не унимался Баландин. — Побежали бы за ним?
— Да.
— Вот об этом и думаю. Мы – как собаки. Кошка сидит, собака сидит. Кошка побежала, собака за ней. А зачем? Инстинкт?
— Если человек знает, что перед ним сотрудники правоохранительных органов и убегает, значит не просто так. Значит нужно его понять и узнать, почему. Ну, а насчёт собак – истинно. Не даром раньше милиционеров – «легавыми» называли.
— Откуда такое название?
— Есть несколько версий. По одной – ещё до революции филеры в гражданской одежде скрытно носили нашивку с гончей собакой (на обороте лацкана пальто или пиджака), чтобы предъявлять своим если что. А если спрашивал кто посторонний – говорили, что они члены охотничьего клуба.
— Дальше?!
— По другой – уже после революции милиционеры, опять же из оперативников, имели жетоны с личным номером, на котором был изображён охотник с собакой. Может и от сюда название пошло.
— Тебе какая версия больше нравится?
— Первая.
— А «мент» тогда откуда?
— Тут история мутная. Я только одно объяснение знаю. Опять же, до революции, полицейские носили верхние накидки-плащи. Не то по-польски, не то по-венгерски эти накидки и назывались – «ментик» или «мент». Отсюда и всех стали так величать.
— А «мусора»?
— Сегодня что, урок истории?
— Да говори уже, всё равно идём до Лёхи. А мне – интересно.
— Тут самое простое. МУС - сокращенно – московский уголовный сыск. Отсюда и «мусор».               
— Откуда ты всё знаешь?
— Всё знать невозможно. А насчёт этого - читал. Читать люблю. Тебе бы тоже не помешало, а ещё лучше – бегать начни. И гадости жри поменьше и не кури три с подряд, - последнюю фразу Варяг уже выдал хохоча.
— Да ну тебя, - не обиделся Олег. — Проиграл то ты!
Попрощались.
- Ты про машину – помнишь? – уже отдаляясь напомнил Баландину – Варяг.
- Помню. «Приора». Белая. Смотрю в оба глаза.

Варяг не стал включать свет в своём подъезде. На ощупь дошёл до двери и открыв ключом проскользнул, аккуратно, но тихо защёлкнув замок. Снял обувь в прихожей. Соседи уже спали. Прокрался на кухню. Только здесь включил свет. Сел на нестандартно-высокую табуретку, выкрашенную когда-то кем-то в светлый тон, и положил руки на стол. Поправил старенькую затёртую скатерть. Прилёг на руки, повернув голову влево. Посмотрел в окно. Между рядами алоэ в горшках, уместившихся колючим щитом на подоконнике и вязанной занавесочкой сверху, можно было разглядеть улицу. Тротуар, дорога, ещё тротуар и другой, такой-же, только трехэтажный, старый дом, построенные когда-то пленными немцами. Высокие деревья, низкие кусты шиповника. Редкие фонари пятнами освещали куски ночного города. Людей не было. Улица была проездной и машины не часто создавали шум. Через открытую форточку не было слышно уснувшего района. Город отдыхал, набирая сил для нового дня. Варяг не заметил, как уснул сам. Проснулся от прикосновения руки на плече.
— Мой любимый «ментик», ты давно пришёл?
Жена наклонилась и поцеловала мужа.
— Нет. Только что. Вот, присел.
— А мне, кажется, ты уже час спишь за столом. Есть будешь?
— Да. Иди спать. Я сам себе положу. Доча как?
— Нормально. У тебя на работе что? Всех поймал?
— Нет ещё. Но почти. На учёбу ездила?
— Да. По-быстрому. Как всегда. Няня опять грела Катьке старую смесь. Соседка сказала. Экономит видите-ли наши деньги.
— Стирки много?
— Даже со старой смеси, наша доча неплохо ходит в туалет.
Родители улыбнулись.
— Иди, спи. Всё сделаю.
— Да, пожалуй. Завтра к первой паре. А тебе?
— Мне надо пораньше. В шесть уже в адресе быть.
Девушка обняла и поцеловала мужа.
— Тебе б выспаться не мешало?! Может выходной возьмёшь?
— Конечно возьму. Вот только жулика поймаю и сразу возьму!
— Значит – никогда. Это конвейер какой-то. Ты одного ловишь, другие совершают.
— Отпуск скоро. Отдохнём. К родителям поедем.
Наскоро перекусив, Варяг зашёл в ванну. Плотно закрыв дверь и включив горячую воду, достал из тазика первую пелёнку. Понеслось. Кусок белого детского мыла заканчивался быстро. Перестирав всё, крепко отжал и вышел в коридор. Максимально тихо поснимал, стоя на табурете, все высохшие детские вещи и начал развешивать только что постиранные. Верёвка с деревянными прищепками, как ожерелье висела на шее.
Из своей комнаты, как приведение, в белой рубашке до пят, вышла пожилая соседка.
— Хватит уже свет жечь, - пробубнила она и заперлась в туалете.
Варяг молча закончил процедуру и ушёл к себе в комнату. Доча мирно спала в кроватке. Пару минут постоял, не решаясь поцеловать и разбудить, а просто коснулся маленьких пальчиков на ручке. Снял оперативку с пистолетом и засунул под диван. Потом раздевшись, лёг на диван и закрыл глаза. Это как – нажать выключатель. Миг и провал в сон. Будильник дёрнулся, казалось, всего через пять минут. Приоткрыв один глаз, собрал вещи, кобуру с табельным и выскользнул за дверь. Одевался уже в ванной.   

Глава 10. На «дне» и на девятом этаже.

Утром проверили садик. Ближайший по улице Рябцева. Мимо. Вавилин Никита в списках отсутствовал. Ещё одно дошкольное учреждение. Тоже пусто. Повезло в третий раз. Ребенок числился в одной из групп. На момент проверки операми – отсутствовал. Воспитатель пояснила, что в понедельник утром приходила мать и сказала, что сын заболел, будет на больничном. Как выздоровеет, они придут. Адрес имелся только известный. Где сейчас находилась Ольга – воспитатель не знала.
Вернулись в отдел. Белова на месте не оказалось. Они втроём выехали на труп в подвале. Понеслись на Советскую, куда уехало и руководство. У входа в подвал многоэтажки уже стояли несколько машин. Как отделовских, так и Главка. Спустились через подъезд. У входа встретил начальник и пара незнакомых чинов. Пришлось рассказать, как идут поиски убийцы по задушенному Вавилину. Пройдя через полутёмные переходы, дошли до большого помещения. Здесь народу было не меньше, чем в популярном фастфуде, в выходной. Нашли своих, стоявших ближе к телу.
Труп мужчины лежал на импровизированной лежанке из старого матраца и вороха одежды. Бородатый, кровавый, с уже расстёгнутой одеждой и спущенными штанами. Эксперт обрабатывал бутылки и банки, валяющиеся по периметру. Следователь писал протокол при свете фонарика. Судебный медик описывал тело, ощупывая руками в перчатках – голову потерпевшего. Подвальные запахи сырости и плесени смещались с вонью отходов человеческого пребывания здесь. «Букет» завершил смрад начавшего разлагаться в летний день - тела. «Хорошо, что завтракать не стал», - подумал Варяг, стараясь не делать глубоких вдохов.
— Ну чего тут? – спросил Родина – Орлов.
— БИЧ. Криминал. Свежий. Свидетель есть. Тоже БОМЖиха. «Галя-Половинка». Поясняет, что который труп – начал возню с товарищами. Что-то предъявил им «по понятиям». Видимо все судимые. Товарищи всекли ему пару раз и успокоились. А терпила – нет. Опять начал бузить. Тогда Гера «Молоток» кирпичом ему голову и проломил. Ну потом, конечно, помянули покойного и легли спать. Это все вчера было. Сегодня все ушли за металлом. Вечером хотели выкинуть тело. Галя здесь осталась. Как они ушли-побежала в отдел.
— Сколько их всего?
— Четверо. С Герой. «Чалый» по имени Олег, «Трошка», видимо – Трошин, наш Гера и ещё какой-то «Бык». Имени не знает.
— А ребята где?
— Димка с Лёхой пошли по мусоркам. Клиентов наших искать. Я пока здесь. У вас чего?
— Ничего.
— Мальчонку с мамашей нашли?
— Нет.
— А ты не знаешь, Лёха успел бумаги в суд подготовить ну или в ОМОН съездить?
— Не знаю. Вряд-ли. С утра мокруха-то. Сразу сюда и поехали.
— Ладно. Илья, занимайтесь втроём – БИЧами. Если сейчас парни не поймают – выставляйтесь здесь. Должны прийти. Один с Галей в отдел, «следаку» помочь и всех установить, а двое – здесь. И минимум – до утра. Мы не сможем вас сменить. Сами здесь определитесь. Хорошо, что их куча. Был бы один на один – хуже. А так – «доказухи» хватит. Сдадут Геру. Но нужны конечно – все. На одних показаниях Гали – дело в суд не толкнём.
— Да знаю. Поймаем. Идите уже.
— А почему, кстати, «Галя-Половинка»? – спросил Баландин.
— Она полбутылки водки за раз выпивает, одним глотком.
— Да ладно?! - не поверил Баландин.
— Ты опять поспорить хочешь? – смеясь спросил Родин, и все захохотали.
— Да пошёл ты, - огрызнулся Олег.
— Стой, ещё один вопрос, - остановился Варяг. — А чего у БОМжика – штаны спущены? Никак кто покусится на его честь хотел?
— Не. Это медик спустил.
— А с виду, медик, - нормальный мужик, – засмеялся Орлов.
— Не. Температуру мерил. Чего я вам рассказываю?! — Валите уже, - ещё раз напутствовал коллег Родин. 
  Опера, смеясь пошли к выходу. В кабинете лежали напечатанные судебные постановления на телефоны Герасимова и салона–парикмахерской. Олег напечатал запрос на фото в ОМОН, на всякий случай и согласование документов возложили на него. Миша с Варягом вывели Ларису. Нужно было заключать союз. Женщине пояснили, что есть основания полагать, что к убийству её сына причастен её зять. Иначе она отказывалась ехать. Приняв такую новость и недолюбливая родственника, алкоголичка согласилась указать все возможные адреса. Сели в ГАЗель и двинулись в путь. Адреса были в разных частях города. Ларисе плеснули совсем чуть-чуть. Это было основным условием её помощи. Но и этого было достаточно, чтобы её развезло. 
— Светааа, открой! – Лариса стучала в дверь квартиры сестры. — Это-я, Лариса.
Опера стояли на лестнице, прижимаясь к стене и держа оружие наготове. Никто не открывал. Женщина стала пинать двери и призывать родственницу. Уже даже отреагировали соседи, возмущенно открыв дверь, но увидев двух вооружённых мужчин, один из которых молча показал развернутое удостоверение, а второй приложил палец к губам, быстро ретировались.
— Открывай давай, я знаю, Ольга у тебя! – настойчиво тарабанила Лариса. Но эффекта не было.
— Ну и пошла на х…, - вдруг выругавшись сказала Вавилина и села на пол площадки. Варяг очень тихо сбегал на улицу и вернувшись. знаками показал обоим, что в квартире кто-то есть.
— Я знаю, что Ольга у тебя. И зятёк мой, мент, тоже с вами. А ты знаешь, что они Васеньку моего убили? А? Не знаешь? А я – знаю. Пойду к ментам сейчас и все им расскажу, что ты укрываешь убийцу. – вдруг заорала пьяная мадам, сидя на полу.
Раздался щелчок замка и дверь чуть приоткрылась. Этого было достаточно, чтобы Орлов смог просунуть ногу и не дать двери закрыться. А дальше – рывок и опера заскочили внутрь. Какая-то женщина упала от рывка двери, не удержав равновесие, а в проёме кухни стояла худощавая девушка с длинными тёмными волосами. Обе истошно закричали.
— Стоять, не двигаться, уголовный розыск, - опера осмотрели сначала одну, а затем вторую комнату. От крика и топота заплакал ребёнок, испугавшись происходящего. Лежавшая на полу женщина продолжала кричать, нагнетая обстановку. Опера, готовясь к худшему, оттеснили девушку, прижавшую мальчика к себе, и проверили кухню, ванну и туалет. Пусто. «Убойщики» опустили оружие и убрали его в кобуры.
— Кто вы такие? Уходите! Я сейчас вызову милицию, - продолжала кричать родственница с пола.
Никита ревел, лежавшая в коридоре - надрывалась, причитая и охая, Ольга плакала в дверях, прижимая ребёнка и только пьяная Лариса истерично хохотала, сидя на площадке.   
— Мы уже здесь. – достав удостоверение Миша показал его сначала женщине, а потом девушке. – Уголовный розыск. Капитан Орлов. Ольга, успокойте сына. Нам нужно поговорить. Идите на кухню.
Уже спокойно опера ещё раз осмотрели все помещения. Никого больше не было. Варяг спустился с Ларисой к машине и усадив Вавилину, плеснул ей ещё в стаканчик. Затем поднялся к товарищу. 
 Никиту уже успокоили, и тётка увела его в комнату, оставив на кухне Ольгу с операми. Минуту сидели молча. Оперативники внимательно смотрели на девушку. Им была очень важна первая реакция. А сидевшая на табуретке брюнетка смотрела куда-то в пол. «Знает. Точно знает. Всё знает», - подумал Варяг.      
— Поговорим? – спросил начальник «убойки» – Ольгу.
— Спрашивайте, - ответила та.
— Играть в кошки-мышки не будем. Где – Зубов? – в упор спросил Олег.
— Я не знаю, - был ответ.
— Твой родной брат – мёртв. И тебе это известно, - опять уверенно резюмировал Орлов. — Ещё раз спрашиваю – где Зубов, твой сожитель, ну или муж, как тебе удобно?
Вавилина дернулась от его слов, но голову не подняла.
— Мы понимаем, что мужа ты сдавать не хочешь. Чувства. Но и ты нас пойми, мы всё равно его возьмём, с твоей помощью или без. С твоей - обойдёмся тихо и мирно, а найдём сами - как уж получится. Парень он - бравый, воевал. Церемониться с ним не будем. Окажет сопротивление – будем стрелять.
Ольга опять дернулась, но продолжала молчать.
— Сейчас для нас он не мент. Он – убийца. И будем с ним работать как с обычным преступником.
Ответа не последовало.
— Ладно. Собирайся. И сына собирай. Поедем в отдел. Здесь у нас разговор не получается, - подвёл итог капитан.
— Сына то зачем? Пусть сын у тёти останется?! – попросила девушка.
— Нет. С нами. А пока едешь – подумай, что ты будешь там говорить и как будешь допрашиваться следователю. Собирайтесь. 

Глава 11. Ольга и чистосердечное признание.

Вернулись молча. Ларису пока посадили в соседний кабинет. Вызвали инспектора ПДН  для работы с ребёнком. Ещё в квартире тётки опера заметили кровоподтёк под левым глазом у Никиты. Сотруднице поставили задачу, максимально выяснить, что произошло в квартире у родителей, где его отец, откуда у мальчика синяк и какие отношения с дядей Васей. Ольгу посадили на стул. Предложили кофе, но она отказалась. Возобновили разговор.
— Подумай хорошо, что ответить, прежде чем открыть рот, - предупредили опера. — Мы не хотим тебя пугать, но имей ввиду, исходя из твоих показаний, следователь может посчитать тебя соучастницей тяжкого преступления и закрыть тебя в камеру. А сына пока – на попечение государства.
Фраза про ребёнка явно сыграла свою роль. Опера знали на что давить.
— Не надо. Прошу. Оставьте сына со мной! – взмолилась Ольга.
— Это всё не от нас, а от тебя и от следователя зависит. Скажешь всю правду – уйдешь домой с сыном. А нет – ночевать будете в разных местах.
Женщина закрыла лицо руками и заплакала. Опера ждали, давая возможность осознать сказанное. Закурили, наливая кипятка и опустив туда по ложке сублимированных коричневых осколков кофейного зерна. Сахар? Да. По два. Ложки? Обязательно. Не пальцем же мешать?! Загремели.
— Можно мне тоже закурить? – спросила Вавилина.
Опера протянули ей сигареты, но она достала из сумки свои и жадно задымила.
— Спрашивайте. Я всё скажу.
— За что Зубов убил твоего брата? – начали опера, отсекая даже маленькую возможность предположить, что это сделал не Николай. Это не помогло.
— Он не убивал, - вдруг ответила та.
— А кто тогда убил?
— Это не было убийством. Николай оборонялся.
— О как?! Ну ну, рассказывай.
— Мне нечего особо рассказывать. На прошлой неделе мы с сыном были у матери. Там был и брат. Он начал у меня просить деньги, а я не дала, понимая, что на наркотики. Мы поругались с ним. Потом ушли с Никиткой домой. У квартиры я стала искать свои ключи. Не нашла. Ладно, муж был дома. Впустил. Подумала, что потеряла. А в пятницу с сыном поехали к тётке. Ранее с ней договаривались, что я приеду покрасить ей волосы. Закончили поздно, остались у неё. Она подтвердит. Муж был в курсе, что мы можем там заночевать. Он работал в пятницу. Утром в субботу должен был вернуться с суточной смены, выспаться и вечером забрать нас. Но все пошло не так. Николай не приехал, а позвонил на телефон тети, около 20 часов. Её самой, в этот момент, дома не было. Уходила к какой-то своей знакомой. Поэтому разговора не слышала. Не сможет подтвердить. Но вы можете взять распечатку телефонных звонков. Николай коротко сообщил, что, когда пришёл со смены, застал Вавилина в нашей квартире. Брат украл мою цепочку, что-то ещё и хотел вынести наш телевизор. Уже заворачивал его в покрывало. Видимо ключи от квартиры я не потеряла, а Василий вытащил их у меня из сумки, когда мы были у мамы. Между ними сначала произошла ссора. Муж не хотел вызывать милицию. Хотел просто забрать наше и выгнать его. Но брат полез в драку, а Николай, защищаясь, убил его. Это всё, что он мне рассказал.
— Где сейчас Зубов?
— Я не знаю. Он мне не сказал. Сказал, что уедет из города.
— Что он сделал с телом твоего брата?
— Я не знаю. Он не говорил.
— Каким способом он его убил?
— Тоже не знаю.
Опять закурили. Пришёл следователь, а за ним вернулся Олег. Знаками показал коллегам, что все бумажные поручения – выполнил. Оставив Ольгу с прокурорским, вышли в соседний кабинет.
— Что по бумагам?
— Всё хорошо. Всё подписано. Только как я понимаю, уже смысла нет? Это – Вавилина?
— Да.
— А Коля где?
— Вот бы знать?!
Опера рассказали, как им удалось найти и привезти девушку с ребёнком и её версию.
— Врёт. Однозначно. – высказался Баландин.
— Во всём или в какой-то части?
Мнение каждого было ценно для всех.
— Она – знает где её муж сейчас.
— Не исключено.
— Но не сдаст, я правильно понимаю? Любовь?
— Видимо – да.
— Её нужно выпускать и проследить. Либо она выведет на него, либо он сам к ней придёт. Тут и хлопнем.
— Логично. Что делаем дальше? – спросил вслух Варяг.
— Сначала «следак» пусть «крепанёт» её на бумагу. А то вдруг потом откажется?! Кроме неё, никто прямо не указывает на убийцу. Потом поедем в их квартиру. На осмотр. С ней соответственно. Потом посмотрим. На всякий случай схожу переговорю с начальником розыска, чтобы выделил пару оперов с машиной. Вдруг слежка понадобится?!
Вернулись в кабинет. Варяг решил попробовать ещё «покачать» свидетельницу.
— Ольга, мне кажется, что ты нас обманываешь?! – начал диалог.
— Я говорю вам правду.
— Ну правду, конечно, но не всю! У нас есть свидетель, который видел, как в день убийства из вашей квартиры вышла девушка с тёмными волосами, а потом два мужика, - убедительно спокойно врал опер, — И сдаётся мне, что та девушка – это ты!
Вавилина выслушала спокойно.
— Ну пусть говорит. Ну проведите там опознание, пусть свидетель ваш посмотрит на меня, а я на него. Он что-то путает. Допросите тётку. Она подтвердит, что и в пятницу, и в субботу я находилась у неё. Дома меня не было. А о каком ещё мужике речь – тем более не знаю.   
Варяг задумался.
— А где работает твой муж?
— Совхоз «Полевой». По Центральному шоссе. Там - тепличник. Охраняет.
«Сдала легко. Значит его точно там нет», - подумал Варяг.
— Вы и теперь мне не верите? – начала наседать девушка. – Я вам рассказала правду! Я могла вообще ничего не говорить, но рассказала, как мой муж, защищаясь, убил моего родного брата! Вы думаете, мне легко было в этом признаться? Если вы мне не верите, я вообще больше ничего говорить не буду! Хотите – закрывайте в тюрьму! Хотите – сына в приют отправляйте! – завелась Вавилина.
Варяг понял, что слегка переборщил. Да и «следак» покачал головой, мол: «Ну ты чего? Не дави на неё. У нас, итак, свидетелей нет. Лучше – хороший свидетель, чем плохой подозреваемый».
— Спокойно. Не надо повышать градус, - сказал Варяг. — Может действительно свидетель ошибся?! Всё проверим. И тётю опросим и свидетеля повторно. Да и сына наверняка ПДНщица опросила, и он сказал всю правду, да, Ольга? – оперативник внимательно следил за лицом посетительницы.
Оно оставалось спокойным.
— Делайте что хотите. Я всё сказала.
«Хм. Непонятно» - подумал старший лейтенант.
В кабинет заглянул Орлов, жестом показав операм на выход. Кивнув следователю, коллеги вышли.
— Ты в ОМОНе – был? – спросил капитан у Олега.
— Да. Был. Приехал с запросом. Копировать ничего не дали, кроме фото. Вот, – Баландин достал маленькое фото.
С карточки на милиционеров смотрело суровое лицо темноволосого мужчины в форме и погонах капитана.   
— Капитан Зубов. Прослужил в органах внутренних дел – ровно 20 лет. Уволен в прошлом году в декабре. В связи с пенсионной выслугой. Две командировки в Чеченскую республику. Ранений не было. Награждён медалью «За отвагу». Много со мной не говорили. Да и это то сквозь зубы дали и то по запросу. Коллег – не назвали. Секрет типа. Друзей – не озвучили. Только шороху навёл.
— Это точно, - согласился Орлов. — Сейчас в дежурку Зубов звонил.
— Да ладно?! – сказали опера одновременно.
— Чего? Сдаться хочет? Сам? Добровольно??? – предположил Баландин.
— Да хрен там. Пойдём. Сами послушаете.
Опера пошли в дежурку. Инженер уже обеспечил доступ и запись интересующего входящего звонка.
— «Алло, милиция?»
— Дежурная часть отдела милиции. Дежурный – майор Черкасов. Слушаю Вас.
— «Слушай внимательно, майор. Моя фамилия – Зубов. Я знаю, что вы меня ищите за убийство Вавилина. Считайте этот звонок – моим чистосердечным признанием. Да. Я убил гадёныша и упаковал его в сумку. Моя жена и сын тут не причём. Их там не было. Выпустите их. Они ничего не знают. Герасимов тоже не знает. Я попросил его постоять с сумкой, пока искал машину. Меня – не ищите! И на бывшую «Базу» нечего ездить. Ребята не в курсе моих дел. Слышите? Не надо. А я в тюрьму не пойду! Из командировок я привёз не только «ствол», но и несколько гранат и уж поверьте умею этим всем пользоваться. Будете штурмовать – полягут многие. Рука не дрогнет. А живым - я не дамся».
Опера прослушали ещё несколько раз.
— Блефует? Как думаете? – спросил Варяг.
— Мне кажется – нет. Чётко выдал текстовку и оружие была возможность привезти «оттуда». Вы же сами знаете. Бывает такое.
— Тогда - дело пахнет керосином, - заметил Баландин. — Пора просить в дежурке – пулемёт!
— Ты умеешь с ним обращаться? Ещё снайперскую винтовку попроси.
— А что?! Как в кино. Обложим и ликвидируем в случае противодействия.
— Не неси чушь. С таким оружием надо уметь обращаться. Броники сейчас нам выдадут и пару автоматов.
Почему-то никто не подумал повторно предложить переложить задержание вооружённого преступника – на спец. подразделение. Опера получили бронежилеты, два автомата и по магазину патронов.
— Откуда он всё знает? – задал вслух вопрос Варяг. — И про ОМОН и про жену с ребёнком и про Герасимова?
— Коллеги наверно сами с ним как-то на контакт вышли. Помощи от них ждать не будем. Про Герасимова – скорее всего сам видел, как его ПэПСы приняли. А вот насчёт жены – только тётка «слить» могла. Значит после нашего ухода он или звонил или приходил к ней. А мы в отдел уехали. Эх, блин. Надо было в квартире остаться.
— Так кто-же знал?! И потом, ну пришёл бы Зубов к тётке. Вооружённый и с гранатой. Ты б что, в одного бы его принял? Да не смеши. Завалил бы он тебя и был бы у нас второй труп.
— Как вариант…, - согласился Орлов.
— Не надо мельтешить. Примем.   

Глава 12. Место преступления и Лже-Зубов.

Вавилина допросилась, повторив те же показания. Следователь скрепил протокол подписями и предложил ехать на осмотр. Задействовали эксперта и, кроме Ольги, ещё захватили двух «обитателей пьяной камеры», как раз вытрезвившихся к моменту поездки.
До нужного дома по улице Рябцева добрались быстро. Выпросили специально «не разукрашенную» ГАЗель, без опознавательных знаков. Опера облачились в броню, Баландина поставили под окна второго этажа и вдвоём стали подниматься по лестнице. Ключи предварительно взяли у Ольги. Вариант, что Николай находится в своей квартире – был. Минимальный, но был.
Притаившись вдоль стены, сбоку от входной двери, повернули ключи в замке и, распахнув пошире, застучали обувью по ступеням, имитируя вход в жилище. Ответом была тишина. Никто не выстрелил. Аккуратно выглядывая из-за угла, двинулись вперёд, перекрывая возможные сектора обстрела. Не совсем профессионально, но как уж умели. Узкая прихожая, справа-совмещённый санузел, поворот вправо. Прямо – кухня, слева – большая зала и за ней ещё комната. Как в кино, со снятыми предохранителями и досланными патронами в патронники, прокрались по помещению. Фууух. В квартире никого не было. Хотелось, конечно, сразу задержать преступника, но и не хотелось, одновременно, вступать в противоборство с хорошим профессионалом.
Выпрямились. Пистолеты вернули в кобуры, поставив на предохранители. Осмотрелись. Стандартная жилплощадь. Как у всех. Чересчур только чистая. С минимальным набором мебели и вещей. Варяг спустился к машине и пригласил всех с собой. Следователь, эксперт, два ханурика, Олег и девушка, шли гуськом. Варяг замыкал вереницу, внимательно озираясь по сторонам и очень пристально смотря на реакцию Ольги.
Поднялись. Осмотр начался с входной двери. Следователь описал её состояние, целостность замков (без видимых признаков повреждений) и переключился на коридор. Всех предупредили, ничего руками не касаться. Типичная прихожая: на полу линолеум, слева – навесная вешалка для верхней одежды и головных уборов. Пара курток и шапок. В карманах одежды – ничего примечательного. Зеркало. Ольга, замешкавшись на секунду, как бы раздумывая, вошла за остальными. Дверь в ванну была открыта. Стиральная машина, корзина для белья (внутри – детские вещи), ванна (напротив смесителя – полочки с шампунями), раковина, над которой – полочки с кремами и бритвенными принадлежностями. Унитаз. Присутствовал какой-то неприятный запах. Но это – туалет. Группа людей прошла дальше, «скучковавшись» между кухней и залой. Ольга сделала шаг вперёд, куда-то посмотрела и отвернулась, уставившись в пол. Это не ускользнуло от Варяга. «Чего она напряглась? Там нет ничего», - подумал опер.
Просторная зала с диваном и креслом. Всё то же напольное покрытие. Тумба с телевизором. Сервант и платяной шкаф. В серванте – отсутствовало стекло одной дверцы. Мелкие осколки остались зажатыми деревянными накладками конструкции, рядом с ручкой. Чайный сервис, вазочки, конфетница. Осмотрели всё содержимое шкафчиков, вытащив наружу постельное бельё, взрослые и детские вещи. Затем очередь дошла до верхней одежды и иного гардероба из платяного шкафа: платьев, юбок и брюк с рубашками. Варяг зачем-то покрутился возле телевизора и отошёл в сторону к остальным.  Зафиксировали факт отсутствия стекла и наличие осколков.
Перешли к другой комнате, оказавшейся детской, затем балкона. Закончили кухней. Стол, табуретки, плита, мойка, шкафчики и посуда. Залезли в каждую банку. Следователь даже спросил у милиционеров шёпотом, почему всё так дотошно? Опера не стали озвучивать, что ищут возможно схрон с оружием. Объяснили качественным проведением следственного действия. В квартире явно прибрались. Даже мусорное ведро было пустым.
Эксперт, перемазав пол квартиры тёмным порошком, изъял отпечатки пальцев. «Наборы» для сравнения уже имелись в базе дакто. карт. Вавилина, её брат, Герасимов и Зубов были дактилоскопированы или ранее или после задержаний. Хозяйка дальше коридора так и не пошла, остававшись, как вкопанная лошадь, в коридоре.
Закончили. Все составом пошли на выход в той же последовательности, в которой входили. Варяг уже находился на лестничной площадке между этажами, когда услышал Олега.
— Стоять. Минуточку.
Все остановились обернувшись. Старлей вернулся в квартиру. Парни стояли и смотрели на лежавший на полу пакет.
— Дурная привычка. Двери закрывать. Вот и в ванну решил закрыть. Повернул ручку, а это и упало. Видимо висело снаружи, когда дверь была закрыта.
Заглянули. В пакете находился прекрасный набор. Для оперов прекрасный. Выжатая и уже подсушенная половая тряпка из старой футболки, моток изоленты, кусок верёвки, осколки стёкол (видимо разбитой дверцы) и цветастый пояс от женского халата. 
— Интересненько. Уж не ЭТИМ-ЛИ сработали по «Скороходу»? – аккуратно поднимая шариковой ручкой - пояс, предположил Варяг. Голубой однотонный цвет был пропитан бурыми пятнами.
— Как вариант, – согласился Орлов. – Будем изымать это неожиданный подарок судьбы. В протоколе есть место, куда вписать? – поинтересовался он у следователя, пока эксперт в перчатках описывал, сворачивал и упаковывал находки в газеты. Теперь стало понятно, что неприятный запах исходил именно из пакета, а конкретно – от тряпки, а не из уборной.
Вносить пришлось не только это. Только сейчас все обратили внимание, что снаружи на двери в ванную, имеется задвижка, но на косяке отсутствует петля для фиксации. Причём небольшие отверстия от шурупов – свежесорванные. Именно вырванные из своих гнёзд, а не выкрученные отвёрткой. В ямках явно просматривалась свежая древесина с отколотыми щепками. Дверь открывалась наружу. Получается, что кто-то выбил закрытую на задвижку дверь, изнутри.
Дополнительно зафиксировали протоколом повреждения двери и изъятое содержимое пакета. Пришлось использовать второй бланк. Заперев да ключи входную дверь, наконец вернулись в отдел. У квартиры оставили «засаду». Два оперативника в гражданской одежде на своей личной машине, хорошо вооружённые и проинструктированные, контролировали адрес.
— Что там мальчик? – спросил начальник отделения сотрудницу, дожидавшуюся оперативников.
— Ничего. Замкнутый. Не разговорчивый. Отвечает однозначно. Мне кажется, что он немножко отстаёт в развитии. «Живёте втроём? – «Да». «У родителей какие отношения? Ругаются?» - молчит. «Дядя Вася к вам приходит?» - молчит. «Откуда у тебя синяк под глазом? – молчит. «Папа ударил?» - «Нет». «Мама? – «Нет». «Бабушка?» - «Нет». «Дядя Вася?» - «Да». «Когда ударил?» - молчит. «За что ударил? Ты сделал что- то плохое?» - молчит. Больше ничего не вытянула.
— Ладно. Спасибо.
Орлов взял исписанный бланк объяснений, Никиту и зашёл в кабинет. Ребёнок сразу же подбежал к матери и обнял её.
— Откуда синяк у ребёнка?
— Брат поставил.
— Когда?
— Когда к матери приходили.
— Лариса об этом не рассказывала?!
— Ещё бы! Она всегда Васеньку покрывала.
— За что ударил?
— Сын что-то в комнате его взял, пока мы разговаривали в зале.
— И тот вот так сразу и ударил?
— А чё ему?! Неадекватному. Да ещё и «под кайфом»?!
— Почему в понедельник в садик ребёнка не повела?
— Не хочу быть одна. Сказала, что сын заболел. И с работы я отпросилась.
— Принято.
— Я ещё нужна или могу идти? – спросила Вавилина.
Опера посмотрели на следователя. Тот отрицательно покачал головой, обозначив, что с ней закончил.
— Можете идти, - согласился Орлов. — Куда вас увезти? На Рябцева?
— Нет. Мы к тёте поедем.
— Сейчас увезём.
— Спасибо, мы сами как-то, - отказалась девушка.
— Как угодно. Только нам нужно сначала тётю вашу допросить. Проверить ваши показания. Можем и на месте. Едете?
— Хорошо.
Пока опять собирались, в отдел пришли Сидоров с Беловым. Два взятых ими «в плен» БИЧа маршировали по коридору, расточая вокруг себя на несколько метров «ароматное облако свободы». Один бородач, почему-то был весел, второй – уныл.
Пришлось заткнуть нос.
— Вы потом кабинет проветрите, жёстко, а то в коридоре то дышать невозможно, а уж там и подавно будет.
— Проветрим.
— Удачная охота? А где ещё «вонючая братва»?
— На свободе пока. Вот взяли бы и нам помогли, а то непонятно чем занимаетесь?! – съязвил Белов.
— Ты чего? Чего тебе не понятно? Ты же знаешь, мы Зубова ищем! – возмутился Варяг.
— Чего искать – то его?! Вот он. Перед вами! Собственной персоны, - ответил Алексей.
— Где??? – ничего не поняв заозирались по сторонам коллеги.
— Вот, - Белов подтолкнул к парням бородатого улыбашку.
Даже через закрытый нос волна неприятного запаха от мужичка донеслась до милиционеров, и они отшатнулись.
— Этот? – ткнув пальцем спросил Баландин.
— Ага.
— Так он не похож?!
— Да точно вам говорю! Это Он!
— Ольга, - открыв дверь соседнего кабинета, где ещё находились следователь с девушкой и мальчиком, позвал Орлов. — Глянь-ка, это – Николай твой?
Та, даже с места и издалека отрицательно покачала головой. Дверь прикрыли.
— Ты чё «лепишь», Лёха? Переработал?
— Сам послушай, - засмеялся тот. — Ты - Зубов Николай? – спросил он БИЧа.
— ДААА, - вдруг неожиданно заорал бородатый, широко открыв рот.
От его адского дыхания, Варяга качнуло в сторону, и только стена спасла от падения на пол. Оперов разметало по коридору.
— Заткни ему пасть, а то мы все умрём, - потребовал Олег, прячась за дверями соседнего кабинета. 
Белов смеялся уже согнувшись. Сидоров со вторым маргиналом стояли чуть дальше в противоположной стороне.
— У тебя что, иммунитет? – спросил Варяг, чуть придя в себя.
— Нос заложен. Простыл, - хохотал собеседник.
— В чём прикол? – спросил Орлов, указывая на дракона в человеческом обличии.
— Это – «Петруха». Он чуток «не того», но иногда соображает. — Да, «Петруха»?
— ДААА!  - подтвердил криком улыбавшийся мужчина.
— Блин. На него можно всё что угодно «повесить». Он всё признает. Хочешь найти Зубова – вот тебе Зубов. И на суде подтвердит. Хочешь раскрыть убийство Кеннеди? Пожалуйста. «Петруха» готов за хороший обед всё рассказать.
— Да ну тебя, - замахали руками опера. — Нафига ты вообще его сюда притащил?! А второй кто? 
— А это – «Трошка», Трошин Сергей Александрович.
— А остальные где?
— Где-то бродят.
— Илья где?
— Караулит. Вдруг вернутся. А мы сейчас с пленными поговорим. У вас как?
— Глухо. Ловим. Разбежались по кабинетам?
— Да.

Глава 13. Совесть, пелёнки и шустрый Хрен.

Вавилину с сыном увезли к тёте. Женщина, ехавшая в машине по ночному городу, выглядела не просто уставшей, а сильно подавленной. Очень длинный день, наконец закончился. На этот раз – родственница открыла быстро, услышав за дверью голос Ольги, но неожиданно картинка повторилась. Опера заскочили в квартиру отстранив входящую и быстро отодвинув (на сей раз-без тарана с падением) хозяйку. Рассыпались по квартире. Преступник вполне мог находиться сейчас в жилище. Нет. Пусто.
Наедине переговорили со Светланой. Та, видимо тоже изрядно уставшая от не простых суток, даже не кричала в коридоре, а только грубовато отвечала на поставленные вопросы. Женщина подтвердила, что в пятницу пришла племянница с ребёнком и осталась у неё ночевать. Дополнила, что Зубова не видела – давно. Его местонахождения – ей не известно и настойчиво попросила убираться проч. Перед уходом, у Ольги забрали ключи от квартиры по улице Рябцева, сославшись на требовании следователя. Отдала не сопротивляясь. Оперов из машины, стоявшей у дома подозреваемого, было решено пересадить в квартиру. И надежнее, и эффективнее, и удобнее.
Уже в дверях, попрощавшись с домочадцами, опера вышли на площадку. Светлана попыталась закрыть дверь, как вдруг Варяг, вставив ботинок, не дал этого сделать.
— Что ещё? – совсем уж недовольно произнесла хозяйка.
— Буквально пять секунд. Мне нужно вам кое-что сказать. Наедине. Пройдёмте на кухню?!
Сделав крайне недовольное лицо, женщина отступила, пропустив оперативника. Коллеги остались в подъезде. Старлея не было около пяти минут. Дверь опять открылась.
— Всё. Пойдем, - вышедший гость махнул парням рукой и все стали спускаться.
— Чего ты ей сказал? – поинтересовался Миша.
— Да ничего особенного. Капнул на совесть. Авось сработает?!
— Вечно мы, русские, на авось надеемся?! – прокомментировал Баландин.
— Кто ж спорит?! – пожал плечами Варяг.  — На этом стояла, стоит и стоять будет земля русская, - пафосно резюмировал он.
У начальник уголовного розыска удалось выпросить ещё трех коллег. Эта троица была даже важнее той пары, сидевшей в машине на Рябцева. Парням предстояло следить за всеми перемещениями и Ольги и Светланы. При обнаружении Зубова – в контакт не вступать, а просто «уложить» в каком-то адресе и дать знать Орлову. Группа была мобильной. Опера были опытные и не нуждались в дополнительных инструктажах. Когда «убойщики» отъезжали от адреса, дом Светланы был погружён во тьму, кроме жёлтого пятна окна её квартиры. За стеклом, отодвинув штору, стоял стройный силуэт, не то пытавшийся что-то высмотреть во мгле, не то просто задумавшийся.

Домой все вернулись заполночь. Жена не спала, пытаясь укачать неугомонную дочку.
— Держи, - супруга вручила кричащее поленышко в чепчике, — Покачай. Руки уже отваливаются. А я пойду бельё перестираю.    
— А-а-а, а-а-а, - Варягу удалось скинуть оперативную кобуру. «Маленький носик» морщился и кричал: «У-а-а, у-а-а», - абсолютно не желая засыпать.
Выходить в коридор было нельзя, соседи, поэтому приходилось делать несколько шагов к окну и в обратном направлении, к двери.   
— Как нам быть, как нам быть, как у-бий-ство нам раскрыть? – получалась какая-то кривая колыбельная. Опер покачивал дочку. — Ко-лю Зу-бо-ва пой-мать, всех по пол-ной на-ка-зать! – последний слог был произнесён с явно высокой интонацией.
— Та-ра-ра,та-ра-ра, и-щут Ко-лю о-пе-ра. Как о-мо-нов-ца най-дём, в плен ро-ди-мо-го возь-мём! Ес-ли бу-дет в нас па-лить, то при-дёт-ся…вы-жи-вать, - даже думать про стрельбу не хотелось, но мысли не остановить.
— Да ты – молодец! – похвалила супруга. — Смотри. Уснула. Чего ты ей там пел? Я не разобрала слова?
— Да так. Ничего, - сказал Варяг, бережно передавая маленькую – жене.
— Поешь? На плите в кастрюльке – суп.
— Не могу. Спать.
— А это что? – указала супруга на автомат, стоявший у шкафа.
— Автомат, - пояснил муж.
— Ты бы ещё пулемёт приволок!
— Не было. Все - разобрали. Последний – Олега хапнул.
— Не носи больше домой такое. Эти железки – пугают. Итак, терплю твой пистолет в кобуре.

Машина заехала рано. Совхоз «Полевой» располагался на приличном расстоянии. Опять втроём мчались по полупустому шоссе. Оперской УАЗик, изрядно потрёпанный временем снаружи, неплохо держал скорость. С шоссейки свернули на грунтовую дорогу. Водитель чётко знал куда всем нужно. Пришлось сбросить газ. Итак, прыжки на кочках вооружённых и одетых в броню мужчин фактически происходили до крыши машины. Близко подъезжать не стали, оставив машину у частного сектора. До места назначения шли пешком.
Невысокие, но длинные строения теплиц, ровными рядами стояли друг за другом, как солдаты на плацу. Территория была обнесена забором из сетки-рабицы, со старой «колючкой» по верху. Искать дырки в периметре забора, не было ни времени, ни желания, поэтому заходили с парадного. У приземистого здания пропускного пункта находились широкие ворота, заблокированные цепью и навесным замком, но вот калитка была снабжена только щеколдой. Остановились и прислушались. Где-то вдалеке залаяла собака.
— Этих блохастиков нам ещё не хватало?! – высказался Орлов.
— Я первым не пойду. Не люблю собак, - сразу предупредил Баландин.
— А мне-без разницы, - Варяг просунул руку и открыл запор.
Почему-то заходили не как спецы в кино, а спокойно, без суеты и не прячась. Угрозы в воздухе не чувствовалось. Дверь в караулку оказалась не запертой. В пустом помещении всё было стандартно, как и положено сторожевым каморкам: стол, стул, топчан с матрацем. Старенький телевизор, электрочайник, стопки журналов и одежда на вешалке.
Орлов коснулся чайника.
— Тёплый ещё.
— Будем ждать? Или пойдём бродить меж теплиц? – спросил Баландин.
— Ждать. Втроём эту территорию не оцепить.
— Тогда-оставайтесь внутри. Я буду снаружи. Видимо сторож с собакой, - сказал Варяг и не дождавшись ответа – вышел.
Опера внутри рассредоточились как могли, чтобы не мелькать в окне и не находиться в зоне прямого поражения напротив входной двери. Варяг завернул за угол. Со стороны хозяйства кто-то шёл. Это было понятно по приближавшемуся лаю собаки. Варяг прижался в стене, ожидая появления, с любой стороны, но все-таки пёс выскочил неожиданно. Явно двор-терьер, чёрного окраса, шерстяной и ещё не старый. Он появился из-за угла и, посмотрев на незнакомца, оскалил зубы, не громко рыча.
Опер присел, что было крайне неудобно в бронежилете и посмотрел на собаку.
— Я тебе-не враг, - негромко, но уверенно произнёс Варяг.
Мохнатый продолжал рычать, но не пытался броситься или приблизиться. Почему-то милиционер был уверен, что агрессии не будет. Он просто смотрел в глаза не пытаясь вытянуть руку или сделать ещё какое-то движение.
— Хрен, Хрен?! Ты где? – раздалось с другой стороны здания.
Пёс перестал оскаливаться, завилял хвостом и побежал за угол.
«Какого хрена?» - пронеслось у опера в голове. И он двинулся следом.
Обойдя здание, Варяг увидел, что дверь в пропускной пункт – открыта и на пороге стоит мужчина в тёмной курточке с надписью «охрана» на спине. Собака стояла рядом, вертя головой.
Седые волосы с явной проплешиной на макушке и низкий рост мужчины в чёрном, позволяли предположить, что это не объект их поиска.
— Заходи, заходи, - пригласил начальник отделения - сторожа.
— Вы кто такие? – спросил его собеседник, всё ещё не решаясь переступить порог своего же помещения.
— Не надо отказываться, раз приглашают, - обозначил себя Варяг, оказавшийся за спиной у охранника.
Мужчина обернулся и увидел ещё одного гостя, в бронежилете и с автоматом. Потом вошёл внутрь. Варяг последовал его примеру, затворив за собой двери. Собака осталась снаружи. В маленьком пространстве стало совсем тесно. Мужчина сел на стул. Опера стояли по сторонам. Орлов достал служебное удостоверение и представившись, предъявил его охраннику. Мужчина совсем успокоился.
— Ясно. Милиция. Чем обязан? – спросил он, включив чайник.
— Зубов Николай, - просто произнёс Баландин, ожидая реакции.
— Да. Есть такой. Сменщик.
— Где он?
— Не знаю. Не вышел на работу. В понедельник должен был выйти, но не вышел. Старшему пришлось его срочно менять.
— Где он может находиться?
— Не знаю. Мы с ним не друзья. Да он и работает–то недавно. А что случилось?
— Поговорить нам с ним нужно.
— Я так и подумал. А автоматы с бронёй - видимо от собак деревенских отбиваться?!
— Точно, - согласились опера.            
— Вы меня за дурочка-то не держите?! Я офицер запаса. Почитай 30 лет в армии отслужил, - обиженно сказал сторож. — Натворил что, Николай?
— Да.
— Убил кого?
— Почему сразу убил?
— Ну если бы украл, то вряд ли его бы втроём и с таким вооружением ловили бы?! А учитывая, что он парень крепкий, боевой к тому же, не иначе как – убил.
— Этого мы доподлинно не знаем. Вот найдём его и спросим.
— Ага, ага, - с сомнением заметил мужчина.
— А вы - кто?
— Так я - сторож. Яров Сергей Яковлевич.
— Документы – есть?
— Нет. Вот, только карточка охранника. Ну вот ещё разрешение на газовое оружие с собой, - хозяин поста протянул документы.
Милиционеры сверили данные. Пожилой, явно за 60 лет, усатый, в чёрной форме и седыми волосами, мужчина ну никак не походил на разыскиваемого. Это было понятно сразу. Поговорили ещё с полчаса. Попили чаю. Сергей ничего существенного не добавил. Охарактеризовал сменщика, как немногословного, волевого, в принципе – ответственного человека. Опытного в военных делах. Это было заметно по манере двигаться, говорить и оценивать обстановку. Сторожа несли службу без оружия. Был ли пистолет или граната у Николая – охранник не видел. Никто Зубова на объекте не посещал. О личной жизни – сам не рассказывал. Ярову было известно о жене и сыне. Пожалуй – это всё.
— Это ваш, местный собакен? – собираясь спросил Олег.
— Хрен-то? Да. Местный. Щенком прибился. Так и остался. Не бойтесь. Он – умный. Просто так – не укусит. Не бегите, руками не машите, через забор не лезьте и на него не замахивайтесь и всё.
— По-че-му – Хрен??? – вырвалось уже у всех гостей.
Сергей Яковлевич засмеялся.
— Все спрашивают. У нашего директора, любимое выражение: «Хрен с вами», ну или «с ними». Произносит его очень часто. Когда щеночек пришёл, директор как раз кричал кому-то: «Хрен с вами», а тут – он. Выскакивает и хвостом виляет. Так и прозвали – «Хрен». Сейчас, когда руководство говорит: «хрен с ними» или «хрен с вами», мы отвечаем, становясь на вытяжке: «Так точно! Хрен – с нами. Хрен? Ко мне!». Или, когда подстригаем пса, можно смело ответить оппоненту: «А Хрена, лысого, не хотите?» и предъявить собаку. 
Опера засмеялись.
— А всё-таки, мужики, в чём Коля виноват? – снова спросил Яров, провожая милиционеров до калитки.
— Не узнаем, пока с ним не переговорим, - ответили ему.
Орлову пришлось добавлять: - Если вы и вправду не знаете, где сейчас Зубов, а он вдруг появится у вас, убедите его сдаться или просто позвоните нам. Вот номер дежурки. Иначе всё может закончиться плохо. Для него! Или знаете?
— Нет. Не знаю. Но и вы себя берегите. Коля – тренированный и сильный. Вон, по доске кулаками колотит иногда, - показав на деревяшку, прибитую к стене, сказал сторож.
Висящая двухдюймовка имела конкретные следы силового воздействия. Опера оценили. «Хрен» за ворота не пошёл, словно понимая, что там, дальше, не его территория. Прощально помахав хвостом, побежал за сторожем.

Глава 14. Дорожные войны.

— Куда, командир? – спросил водитель садившихся оперов.
— В отдел. – ответил Орлов. – Здесь ловить нечего.
— Сёма, - обратился Варяг к водителю, - А проедь через Гоголя?! Это в принципе по пути.
— Зачем? – уточнил начальник отделения.
— Мимо киоска проскочим. Машинку посмотрим. Вдруг стоит?!
— Лады, - поддержал старший. – Проедь.
Автомобиль, преодолев шоссе, свернул на улицу Гоголя. Движение машин было не интенсивным. Утренний «час пик» закончился, а обеденный перерыв ещё не начинался. Летний день наполнял воздух жарой. Даже без бронежилетов, снятых после тепличника и с открытыми форточками, в салоне УАЗика было душно. Четыре взрослых мужчины ёрзали на сиденьях, поправляя наплечные кобуры и автоматы, лежавшие на коленях. Температуру внутри машины повышал работавший двигатель. Машина свернула на нужный маршрут. У киоска сбавила обороты и плавно продефилировала мимо. Железная будка с надписью «Фрукт и овощи», была открыта, но нужный объект – отсутствовал. Водитель остановился в нескольких метрах, вопросительно обернувшись на сидящих сзади.
— Да и хрен с ним, с Маратиком, едем на базу, - грустно махнув рукой прокомментировал Варяг.
Коллеги засмеялись, вспомнив смешного пса, и старлей, случайно выдавший перл, их поддержал. Только Сёма ничего не понял. Включил поворотник и транспорт тронулся с места.               
В этот момент дорогу перегородила машина, выскочившая на скорости с промежуточного переулка. Милиционер резко затормозил. Даже при не быстрой первоначальной езде, не пристёгнутых оперов качнуло вперёд. Миша успел зацепиться за поручень и не врезался в лобовое стекло. Баландин с Варягом слегка приложились к впереди стоявшим креслам.
— Семён?! Ты что? Нам в больницу не надо. Работы много, - возмутился Орлов.
— Вот, суки, - возмутился водитель, — Понапокупают права, а ездить не умеют.
Белое, тонированное в круг, чудо отечественного автопрома, вильнув кормой, рвануло по улице, даже не заметив, что чуть не стало причиной ДТП.
— Сейчас я его догоню и объясню, как надо водить, - продолжал возмущаться Сёма.
— Оставь его. Не переживай. Как говорил мой инструктор по вождению: «Он свой столб обязательно найдёт». А нам – в отдел.
Милиционер сбавил обороты и уже спокойно продолжил движение. На светофоре пришлось остановиться.
— Ну? И стоило так ж..пу рвать?! – опять грубо выругался Семён, остановившись в потоке как раз за нарушителем.
Из слегка опущенных стекол яростно бомбила музыка, сотрясая, итак, тяжёлый воздух.
— Сто пудово – малолетки, - предположил Баландин, выглядывая из-за кресла.
Варяг тоже выглянул.
— Парни, - вдруг неожиданно произнёс он, — Это – НАША тачка!
Все напряжённо уставились на номерной знак.
— Точно! – подтвердил Олег. — Именно её я и видел у киоска. И номер бьёт - 543 СУР.
Загорелся зелёный сигнал светофора, и машины пришли в движение. Нужно было молниеносно соображать.
— Сёма, прижмём гада? – спросил Орлов.
— На УАЗике? – вопросительно посмотрев вправо уточнил собеседник, — Вот на этом старом «козле»? Да они сейчас газ в пол и по проспекту уйдут! Им просто сейчас обогнать никак, а после следующего светофора - четыре полосы.
— На светофоре, если красный, выскакиваем и штурмуем, - подвёл итог старший.
Все сжались в пружинки. В брониках смысла не было, но автоматы выглядели устрашающе. Тук-тук-тук-тук заколотилось бешенным ритмом сердце. Давить сейчас – вариантов не было. Слишком разные параметры у механизмов. Приблизились к светофору. Рука легла на дверную ручку. Миша, на переднем сидении, тоже развернулся уже боком. Баландину было дольше всех, пришлось бы оббегать корпус УАЗика.
— Да блииин. – разочарованно сказал Семён, — Зелёный. Остановки не будет.
Машина проскочила перекрёсток.
— За ней езжай, сколько сможешь. Пока не оторвутся, - скомандовал Орлов.
«Приора» моментально набрав газу, ушла в левую полосу, обгоняя идущую впереди машину. Такой манёвр зелёному «козлику» был не под силу. Милиционеры ехали по своей. Неожиданно заголосил клаксон, отчётливо разносясь по округе. Тонированный ВАЗ резко свернул обратно, в правую полосу, и далее, не сбавляя газа, влетел на перпендикулярную улицу. Едущую впереди УАЗика машину, слегка развернуло. Водитель, умело сманеврировав, избежал столкновения, вымещая свою злость непрерывным сигналом. Семён закрутил рулевое вправо и грязновато вошёл в поворот. Благо, «встречка» была пуста.
Опера, готовые к любым событиям, крепко держались. Кто – за поручень, а кто – за спинки сидений.
— Сёма, через встречку – обгоняй и зажимай его до поворота. Уйдёт, гад! – заорал Варяг.
Суровый водитель твёрдо знал своё ремесло и уверенно держа руль, давил на газ. УАЗик, казалось, никогда, даже в свои лучшие годы, не ездил с такой скоростью. Машина не подвела. Нарушив двойную сплошную и чуть не столкнувшись с встречным автомобилем, вернулась в полосу, обогнав «Приору». А далее, неожиданно сбавив ход, резко остановилась, перегородив дорогу. ВАЗ, попытавшийся сманеврировать влево, не рискнул и тоже резко остановился в полутора метрах от борта милицейской машины. Происходящее держало всех в напряжении. Необходим был срочный выброс адреналина. Резкая остановка объекта послужила сигналом к действию.
Варяг, резко дернув за ручку, широко распахнул дверь и выскочил из машины с автоматом в руках. У него оказался самый короткий путь до водительской двери тонированного ВАЗа. Не видя салона, но понимая, что ему нужен человек, сидящий на левом переднем сидении, оперативник дернул за дверную ручку, и, распахнув двери, наставил дуло автомата на водителя.
— Стоять! Не двигаться! Уголовный розыск! Кто дернется – завалю! Убрал руки с руля! Из машины, быстро! Упал на пол, - закричал милиционер.
Резкий запах запрещённой травы, ударил в нос. Перепуганный парень, сидевший за рулём, поднял руки и выпал на асфальт лицом вниз. В правую переднюю дверцу вжался пассажир. В этот момент Баландин, распахнув пассажирскую дверь, закричал в салон: — Все из машины, быстро! Руки – в небо, - ствол второго Калашникова не заставил повторять. С заднего сиденья выскочил пассажир и тоже прижался к земле. Оставшийся на переднем сидении, с заметно рассечённой головой, видимо от резкого торможения и удара о стойку машины, парень, попытался открыть свою дверь, но не смог и просто поднял руки.
Варяг достал наручники и застегнул их на запястьях водителя. Тоже проделал и Олег. Орлова почему-то рядом не было, а из салона УАЗика летел возмущённый мат. Наконец двери открылись. На улицу появился взъерошенный капитан. Бросив взгляд на Варяга, подскочил к «Приоре» и, открыв дверь, выдернул последнего парня. Третьи наручники лязгнули. Организм успокаивался. Замершие прохожие продолжили движения, оглядываясь на вооруженных мужчин. Натурально выпучил глаза водитель грузовичка, вынужденный остановиться из-за заблокированного проезда. У задержанных осмотрели карманы и пробежались по корпусу от шей до обуви. Ничего сверхъестественного. Заглянули в салон. Пара бутылок на полу, опять же ядовитая трава.
— Фамилия?! – наклонившись к лежащему водителю спросил Варяг.
— Горев.
— Имя, отчество, возраст, где проживаешь?
— Владислав Николаевич, 20 лет. Проживаю в доме 14 по улице Земной. Частный дом.
— Кто с тобой в машине?
— Сергей Корнилов и Лёха Миков.
— Это твоя машина?
— Нет.
— А чья?
— Знакомого. Дал нам за пивом съездить.
— У тебя права-то – есть?
— Нету.
— Как зовут знакомого?
— Марат.
— Где живёт?
— У девушки своей. Гоголя 22-108.
— Он тебе-кто?
— Друг.
— Точно это его машина? И он тебе сам, добровольно, дал на ней прокатиться?
— Да. Точно. Вон в бардачке – документы на машину. Можете съездить на адрес и спросить у него сами. Он нам сам дал. Попросил за пивом съездить. Сам. Ничего я не угонял.
— «Шмаль» в салоне – чья? Его или твоя? – уточнил опер интересуясь происхождением дурмана в папиросках в бардачке и ядовитого дыма внутри машины.
— Не знаю. Не моя. Мы сели, папиросы тут лежали. Мы попробовали одну. Нам не понравилось, и мы её выкинули.
— Ага, ага, сказочник. Так попробовали, аж дым коромыслом, - засмеялся милиционер. — Короче, ты – приплыл, корешок. Протокол за употребление запрещённых веществ – раз. Управление без водительского удостоверения, да ещё и в состоянии опьянения – два. Если ещё и машина в угоне – это будет якорем, тянущим тебя ко дну. Это – три. На сегодня, твой дом – турма, - нарочно исковеркав последнее слово «ванговал» Варяг.
— Я не угонял. Марат сам нам дал. Мне дал. Посмотрите. Машина с ключами.
— Может ты у него украл их?
— Тогда спросите у Марата. Он подтвердит.
— Конечно спросим. Обязательно проверим. Если не соврал – только за наркоту и езду ответишь перед законом. Олега, чего там у тебя?
— Да пара «косяков» в кармане. Эй, тинэйджер, как тебя зовут? – обратился он ко второму задержанному.
— Миков. Алексей. Влад вам правду говорит. Ничего мы не угоняли. Марат нам сам машину дал.
— Фамилия Марата и адрес?
— Гарифуллин. А адрес уже назвали.
«Аааа, горячо как! Наш клиентик совсем близко. Маратушка, жажду встречи с тобой, сучок паровозный», - Варяг заулыбался от хороших мыслей.
— Командир, у тебя что?
— Да. Корнилов. Паспорт с собой. Пока – не врут. Где документы на машину?
— В бардачке.
Капитан заглянул в салон и извлёк документы: напечатанный договор купли-продажи и свидетельство о регистрации транспортного средства.
— Документы на машину, действительно имеются. Даже договор купли-продажи. Покупатель – Гарифуллин, продавец – какой-то Кириков. Даты, подписи и так далее.
— Я ж говорил?! – приподнял голову Горев.
— Лежать, - пригрозил Варяг. — Проверим. Вы могли и документы с ключами украсть, а могли и документы просто лежать в машине. Проверим.
— Парней хоть отпустите?! – попросил Владислав.
— Твой – накуренный? – спросил у Орлова Варяг.
— Однозначно. Глаза – стекло.
— Ты-накосячил, Миков – с дурью на кармане, Корнилов – упоротый, поэтому – все в трюм! – ответил парню оперативник и крикнул коллеге: — Сёма. Давай через «Центрального» сюда – следственно-оперативную группу ну и экипаж ГАИ. Оформлять будем.

Канитель с машиной продлилась не один час. Пока приехали коллеги, оформили, эвакуировали транспортное средство, доставили задержанных в отдел - наступил вечер. Кабинет, дымовая завеса, растворимый кофе, две – сахара и договор купли-продажи на столе.
— Что делать будем? – спросил Баландин.
— Надо брать! – уверенно заявил Варяг.
— А Зубова?
— И его. Но мы пока не знаем, где он, а где Марат – знаем. Поехали.
— Надо подумать, - высказался Орлов.
— Поехали, поехали, - нетерпеливо подгонял коллег старлей. – Пока думаем, Маратик смоется!
— Никуда он не смоется. Там у него нора. Тёплая, сухая. Никто про неё не знает. Парни в камере. Твой крестничек будет сидеть ровно до утра. Точно. Потом пойдёт тачку искать. Брать – надо, конечно, сегодня. Надо подумать – как?!
— Нахрапом. Стук-стук. Открывай. Мы знаем, что ты дома!
— Ага. А не откроет? Штурм? На каком основании?
— Начальник прав, - согласился Олег. — Нахрапом не надо. Если действительно нам не откроют, высиживать в адресе – нет ни времени, ни сил. Что известно Марату? Кореша уехали на его тачке за пивом и пропали. Что у нас есть? Адрес жулика. Хата то не его. Чревато штурмовать.
— Парни! Придумал! – заулыбался Варяг.
— Говори.
— У нас есть не только адрес. Ещё и документик. Этот самый договор!
— И?
— Ну представьте: я сижу в камере за какую-то мелочь. Сегодня меня должны выпустить. Ко мне заводят ну одного или трёх малолеток. Их припарковала ГАИ на улице. Один из задержанных, зная, что я скоро выйду, просит меня сходить на Гоголя 22-108 и сообщить эту информацию – Марату. Но только Марату и никому более! А в подтверждении моих слов – вот, оригинал договора из машины. Я иду. Стучусь. Если мне откроет кто-то другой – прошу Марата. Намекаю, что только вышел и какой-то Влад просил ему передать. Если не откроют – покричу это на площадке. Должны открыть. Ждут же?! А если уж сам Марат откроет – кладём и всё.
— А что?! Дельно. Может сработать! – поддержал Баландин. — Если Марата нет – «забей стрелку» на определённое место и время.
— Ты рожу свою – видел? – спросил Варяга – Миша.
— А чего не так? – опер открыл шкаф и посмотрел в небольшое зеркало. — Нормальная рожа.
— Ты не похож на человека, который только что вышел.
— А что, Олег что ли похож? – указав на лейтенанта, спросил Варяг, — Маленький, молоденький, с красноватым лицом.
— Но, но! Попрошу не касаться моего лица!
— Не обижайся. Это я – шутя.
— Нет. И Олег не похож.
— А кто тогда?
— Я пойду, - уверенно заявил Орлов. — У меня и свитерок «чуханский» есть. Всё. Я решил, - добавил он, видя, что парни хотели что-то возразить.          
Двери кабинета открылись. Появились Родин с Беловым. Уставшие, заметно вымотанные, но с пленными.
— Лёха! Я прошу! Только без адского дыхания. Здесь слишком мало пространства. Умрём сразу, - попросил Варяг.
Белов засмеялся.
— Кого привезли?
— Кого угодно, только не Геру с «Быком».
— Ну, с «Молотком» - понятно. А «Бык» вам зачем?
— Свидетель всё-таки. Лишним не будет.
— Не упирайтесь. Если уже и Трошин, и «Чалый» и Галя всё подтверждают, щемите только Геру.
— Согласен. В принципе так и делаем. Но пока – пустота. Сгинул куда-то. «На хода» встал. Сложно теперь будет БОМЖика искать по России.
— «Сторожки» поставьте для начала. Может следователь на таких показаниях – в розыск его подаст. Проще будет.
— Сделано уже. У вас что?
— Пусто. Хотя, может Маратика возьмём. Сейчас «выкуривать» поедем. – ответил Варяг.
— Помощь – нужна?
— Нет. Занимайтесь БОМЖиком.

Глава 15. Удачный штурм и «Свой» второй.

Трудяга УАЗ опять ехал по ночному городу. Сёма бубнил себе под нос, что сжёг на покатушках – уйму бензина и придётся изворачиваться, чтобы всё грамотно списать. На него не обращали внимания. Думали о своём. Бронежилеты, уже без надобности, лежали в районе багажника. Автоматы оставили в кабинете. Сдавать в оружейку, а затем получать через рапорт опять, не хотелось. Тупо заперли в сейфе.
Девятиэтажка за номером 22 по улице, названной в честь знаменитого писателя, светилась огнями квартирных ламп.
— Девятый этаж?! – посмотрев и посчитав квартиры выдал Олег. – Хоть бы лифт только работал.
— Зато – не выпрыгнет. Под окнами стоять не надо! – весело ответил Варяг.
Лифт поднял парней на восьмой и, выплюнув на площадку, раздражённо хлопнул дверьми, оставшись стоять на месте.
— На этаж, я пойду один. Вы-встаньте на восьмом. Действуйте или по моему сигналу, или по ситуации, - проинструктировал парней – Орлов.
— Это по какой ситуации? – переспросил Варяг.
— По критической. Вдруг, меня сразу убивать начнут?!
— Так ты – ори погромче! – посоветовал Олег.
— Я про это и говорю. Как заору – вы уж не подведите! Шашки «на голо» и в бой!
— Яволь, майн фюрер! – бодро отрапортовал Варяг, щёлкнув каблуками.
Опера негромко засмеялись. Это было нервное. Капитан, заправив пистолет за брючной ремень и прикрыв драным свитером, непонятного цвета, стал подниматься вверх. Варяга заколотил мандраж. Так всегда, бывало, перед активными действиями. Это состояние почему-то исчезало само собой после начала движения, а пока – сердце отчаянно колотилось. Милиционеры прильнули к стене, слушая шаги старшего. Вот он поднялся, секундная пауза, видимо собирался с мыслями, затем раздался дверной звонок. Потом ещё и ещё.
— Я, - кому-то ответил начальник «убойки». Голоса его собеседника слышно не было. Следующие слова были только его.
— Орлов…
— … 
— Мне Марат нужен…
— …
— Ну нет, так нет.
Несколько шагов капитана к лифту. Вызов кабинки. Шум поднимающегося механизма. Диалог не нуждался в комментариях.
«Облом. Даже не нахрапом, а с хитростью и то – неудача», – Варяг посмотрел на напарника. Тот только пожал плечами. 
Распахнутая дверь лифта.
— Чё? – возобновился разговор. Олег у кого-то что-то спросил.
— …
- Я не слышал, чё ты сказал?
Двери лифта закрылись.
— ….
— Я – хрен знает, какой Марат. Меня попросили передать ему бумагу. Вот. Тут написано какой Марат. Гарифуллин видимо, если «Приора» - его.
Раздались щелчки открывающихся замков.
— Давай сюда. Я – Марат. – громко прозвучал в тихом подъезде незнакомый мужской голос.
— Ты чё лепишь?! Дядя?! Пацаны сказали, что Марат-их кореш, они вместе учатся. А тебе, судя по роже, далеко за сорок.
— Давай, я сказал?! – голос прозвучал угрожающе. Опера напряглись, готовые к броску.
— Я тебе всё сказал. Бумагу отдам только Марату. За это баблом плочено. А ты – можешь отдыхать. И передай ему, что пока его пацаны в камере чалятся, за какой-то кривой угон его же машины, ты стоишь тут и отнимаешь моё время. Базар окончен, - Орлов говорил уверенно, спокойно, нагловатым тоном. И снова нажал кнопку вызова кабины. Пока был разговор, лифт уехал вниз и сейчас поднимался на девятый.
— Ладно. Пойдём. Отдашь Марату – сам. Дома он, - согласился его собеседник.
«Пять, четыре, три, два, один, пошли», - Варяг махнул стволом пистолета напарнику и полетел по лестнице перепрыгивая ступени. Нескольких секунд было бы достаточно Орлову, чтобы дойти и заблокировать входную дверь.
Так и оказалось. Когда опера залетели на нужную площадку, Миша уже стоял внутри квартиры и придавливал к стенке незнакомого мужчину. Рывок двери на себя и опера влетели внутрь, производя как можно больше шума.
— Всем стоять! Никому не двигаться! Уголовный розыск!
Варяг рванул влево, распахнул дверь. На диване сидели какой-то усатый мужчина, не совсем русской национальности, лет пятидесяти, в костюме и при галстуке, и девушка. При появлении нежданного визитёра, оба вскочили.
— Сидеть, я сказал, - повторил Варяг. — Уголовный розыск.
Квартиранты – сели. Опер бегло осмотрел помещение, быстро перемещаясь к возможным местам, где мог укрыться человек.
— Встали. Оба – встали, - скомандовал милиционер.
— Ты чё творишь, служивый?! – попытался завозмущаться мужчина. — Да ты знаешь, кто я такой? Быстро свалил из квартиры! У тебя постановление на обыск есть?
«Слишком борзый. И слишком уж подкованный. Даже слово такое знает – постановление! И рожа, по-моему, знакомая. Где-то я его уже видел?!», - пронеслось в голове у оперативника.
— Встали, я сказал, что не понятного?! – повторил Варяг и уже громко крикнул: - Быстро!
Усатый и девушка опять подпрыгнули. Опер поднял сидение дивана. Пусто.
— Хо-хо-хо! – донеслось с другого помещения. — Какие люди?! Ну здравствуй, Маратик! – Олегу, видимо, повезло больше.
Варяг развернулся и вышел из комнаты. Сначала в коридор, где другого дядьку контролировал Орлов, а потом на кухню. У раковины, опустив голову, в одном, намотанном на бедра полотенце, стоял мокрый Марат.
— Ты что, из мойки его вытащил? – спросил напарник – Баландина.
— Не. За холодильником прятался. Так вжался, что я не сразу его и заметил.
— Ты понял, кто мы такие? – спросил Варяг у полуголого парня.
Тот кивнул.
— Ты знаешь, за что? – опять вопрос.
Утвердительный кивок.
— Базар – будет?
Кивок.
— Хорошо. Тогда – одевайся и поедем.
Все вышли в коридор, проследовали за парнем в другую комнату. Впустивший незваных гостей мужчина, стоял молча и спокойно. Пока Гарифуллин одевался, начал возмущаться сидевший до этого в комнате - дядя. Пытаясь изобразить грозную гримасу и активно шевеля усами, он вышел в коридор и исполнил свой монолог:
— Вы что, совсем офонарели? Кто такие? Фамилии? С какого отдела? Из какой службы? Уголовка? Из «Центрального»? Я сейчас буду вашему начальнику – Шатрову звонить! Совсем охренели?! Без постановления на обыск проникли в чужое жилище, избили хозяина, напугали девушку, угрожаете мальчику?! 
Опера переглянулись. Возмущавшийся говорил привычными категориями и назвал знакомую фамилию.
— Пасть закрой, - осадил его Орлов, продолжая держать в руке-пистолет, — Ты чё за хер с бугра? Кто такой?
— Я тебе завтра покажу, кто я такой, когда ты у меня вместе с Шатровым в девять утра на ковре в кабинете по стойке «смирно» стоять будешь, а после завтра уже со службы вылетишь!
— Тебе же культурно сказали, хлебало завалить, а то мухи залетят, - поддержал старшего Варяг. — Чё голос повышаешь? Кто таков?
— Я – СВОЙ! Полковник милиции Юсубов Рашид Абдуллаевич, начальник охраны общественного порядка Главного управления МВД России по области! И ты завтра с ними будешь у меня в кабинете стоять и четвертый тоже будет.
— И пятый будет и шестой и так до бесконечности. Все будем стоять. Но это будет завтра, а сегодня – свалил бы ты, полковник, из коридора и не мешал бы нам работать! Руки в небо! – сначала спокойно, а потом уже громко наехал Олег на орущего офицера, попытавшегося видимо достать своё служебное удостоверение из внутреннего кармана добротного пиджака.
Полковник быстро поднял руки вверх. Три ствола – это уже не шутки.
— Ты оделся? Пошли, - дёрнул за кофту к выходу Марата, Олег.
Варяг вышел первым. Затем задержанный, Баландин и замыкал Орлов. Вызвали лифт.
— Марат, ничего им не говори! Это всё - незаконно! Завтра я всё улажу, - закричал Юсубов.
Приехал лифт. Вошёл Олег. Гарифуллин, начавший движение вперёд, вдруг дёрнулся обратно. Мощный удар Варяга с локтя откинул задержанного в кабинку и впечатал в стену с сильным грохотом. Преступник упал. Оперативник молча завернул ему руки за спину и застегнул наручники. Бросившийся к ним полковник, был остановлен капитаном.
— Нам не надо помогать. Мы сами справимся. Спасибо, что не препятствовали задержанию опасного преступника, совершившего несколько тяжких преступлений и находившегося в федеральном розыске, - громко объявил он и тихонько добавил, уже лично большому начальнику: — Если ты так печёшься за благополучие своего непутёвого родственничка, то не надо нас отрывать от работы ни завтра ни после завтра. Статью за укрывательство, никто не отменял. А ещё я очень надеюсь, что ваш Маратик не попытается сегодня совершить очередной побег, а то уж больно руки чешутся его завалить при попытке.
Оставив Юсубова переваривать сказанное, группа задержания начала спускаться вниз.
— Ты чё, уродец, не понял ещё, что ты попал? – переспросил жулика уже в машине Варяг. — Как девочку ножом тыкать и всё остальное – так ты герой, а как отвечать, так слинять хотел?
Марат опустил голову и всю дорогу молчал.
До отдела добрались быстро. Проблем с Гарифуллиным больше не возникло. Переговорили. Варяг взял объяснение. Парни съездили за прокурорским. Нужно было завершать незаконченное дело. Канитель затянулась до самого утра. Утром подняли потерпевшую. Провели официальное опознание. Дождались прихода руководства. Доложили о раскрытии. Капитан рассказал о ночном столкновении со СВОИМ коллегой, по фамилии Юсубов. О самой ситуации, общем диалоге и угрозах. Извещён, значит вооружён. Ждали звонка с Главка, но его не было. Шатров дал команду работать дальше. Следователь арестовал подозреваемого. Ближе к обеду разошлись по домам.
Ни группа Орлова, ни Белов с коллегами, своих окончательных целей за сутки не добилась. «Молоток» осел где-то на самых глубинах городского дна и местонахождение Зубова было неизвестно. 

Глава 16. Мистер «Браун» и слово офицера.      

Ах, как хочется выходной. Нормальный. Обычный. Чтобы проснуться утром или ближе к обеду, спокойно позавтракать и пойти гулять по городу. Сходить на рынок. Купить продуктов на неделю, а потом просто пойти с коляской по зелёным улицам. Не думать ни о Зубовых, ни о БИЧах, ни о суточных дежурствах. Просто идти и вдыхать аромат сирени. Прекрасный запах! А если и не идти, то просто посидеть на лавочке во дворе с книгой, где на верёвках, фиксированное прищепками, сушится постиранное бельё. Ветерок слегка качает простыни и наволочки. Дочка спит, улыбаясь вселенной.
— Милый, вставай, ну вставай же ты уже?! Ты просил разбудить тебя в шесть часов. Уже седьмой, - жена трясла мужа за плечо. — Может не пойдёшь уже никуда? Зачем на ночь глядя?
— Не могу не пойти. Парни ждут. Договорились в семь в отделе.
— Поешь? А то желудок опять болеть будет.
— Поем.
Варяг наскоро закинулся едой, совмещая обед с ужином и пошёл пешком в милицию.
— Долго спишь, - приветствовал коллегу – Орлов. — Сейчас Олега придёт - поедем.
— Куда?
— Я тут адреса некоторые нарыл. Ларису кстати выпустил. Что-то она мне дала. Надо ехать проверять.
— А что наши две засады?
— Та, которая в квартире у Зубовых-Вавилиных-пусто. Никто не посещал адреса. Лариса с сыном фактически дома сидят. Ну прогуляться выйдут, по магазинам и обратно. Контактов не было.
— Телефон бы на прослушку тётки поставить?!
— Да. Завтра уже.
Пришёл Баландин. Такой же сонный и помятый.
— Поехали, Олега. Тебя только ждём.
- Куда едем?
— Зубова щемить.
— Есть намётки?
— Конкретной нет, но есть связи. Нужно отработать.
— Только я броник одевать не буду. Тяжёлый очень. Т автомат нафиг мне не нужен. Обойдусь Макаровым.
— Согласен. – поддержал Варяг. — Я тоже пойду автомат сдам и броник.
— Ладно. Один то оставим? Ну, мало-ли что?
— Оставим.
Сели в машину и поехали. Куда-то попали, куда-то нет. Разговаривали с родственниками и соседями. Перепроверяли сведения. Никто Николая не видел. Всем рекомендовали сообщить о его местонахождении и оставляли телефон дежурки. Ближе к полуночи, люди двери открывать отказывались, пришлось возвращаться на базу. У дежурки встретили начальника отделения розыска – узбека Фарруха. Иногда, его ещё называли Фёдором Ивановичем (для простоты в общении). Матёрый оперативник куда-то поехал с напарником. Никак – ловить беглого. Поздоровались и разошлись. Домой решили не идти, а в пять утра перекрыть один из адресов. Сели. И всё повторилось: кофе-сахар-сигаретка.
— Я знаю, кого они ловить поехали…, - вдруг предположил Варяг.
— Кого?
— Мистер «Брауна»!
— Откуда знаешь?
— У Фарруха это уже не служебное, а личное.
— Неужели старый опер лопухнулся и упустил? – удивился Баландин.
— А ты что, не слышал эту историю? Всего то пару недель назад была?!
— Нет.
— Ой и знатное приключение было! Наш оперативник и поймал, и не поймал жулика одновременно.
— Как это?
— Ну, ты же знаешь дело «Зелёного»? Который товарища своего «замокрил» и бегал?! Сначала же мы его ловили, потом следователь подал его в розыск. Мы передали материалы в отделение - узбеку и вот он до сих пор ловит.
— Ну, помню. Так наверно полгода прошло?!
— Больше.
— И?
— Как завели розыскное дело, узбек раскинул сети по району. Звонят ему как-то и «сливают», что видели жулика в магазине на Берёзовской. Фаррух в тачку, ещё двоих оперов с собой взял и туда. Приехали. Это мне Эдик рассказывал, розыскник. Пробежались по магазину. Не нашли. Вышли. Давай шарить по округе. «Зелёный» - бандит не простой. Хитрый, бывалый. Несколько ходок и статьи все авторитетные: разбой, тяжкий вред и вот убийство. Расписной весь, в куполах. Старой закалки. Ходят аккуратно, без суеты. Фёдор Иванович всех предупредил. Нету фигуранта. А рядом с магазином – трансформаторная будка. Помните, которая выгорела ещё в прошлом или позапрошлом году?
— Да.
— Так вот. Заглядывают опера туда. В самой будке - натуральный срач. Её и БИЧи облюбовали, жгли там что-то. И «нарики» уединяются. Малолетки стекла бьют. Пьяницы гадят, рядом же пивнушка?! Мусор по всюду. Смотрят опера с порога в будку - вроде никого. А в темноте дальше ничего не видно. света нет. Фаррух - не лох. Дотошный опер. Фонарик достал и шарит лучом.
— Ба, - говорит, — Товарищ «Зелёный», собственной персоны! Здравствуйте! Разрешите представиться, уголовный розыск.
Тут уже и остальные заметили мужчину, который сидел на корточках со спущенными штанами и видимо гадил по большой нужде в этом укромном месте.            
Мокрушник не смутился:
— Ба, - отвечает, — Товарищи мусора! Вам то, что здесь нужно? Тоже приспичило? Так садитесь рядом. Места хватит! – и продолжает своё интимное дело. 
— Пардоньте, мы не привычные в будках. Дома как-то комфортнее. Поэтому извольте натянуть портки и следовать за нами, - отвечает ему Фёдор Иванович.
— Это вряд ли возможно, милостивый государь, - подыгрывает ему жулик. — У меня на сегодняшний вечер - иные планы. Никак нет возможности составить вам компанию.
— Любезнейший, - уже чутка повышая тон говорит розыскник, — Я вынужден настаивать! Вас ждут сокамерники. Давно ждут.
— Ничего. Подождут. Им не к спеху.
— Нам к спеху.
— Дело закрыть?
— Ага. Угадал. Давай без глупостей. Штаны одевай и пойдём, - уже без шуток предлагает ему Фаррух.
— Я сказал – не пойду с вами, значит не пойду.
— Тебе что, силой «ласты клеить»? – уточнил опер. — Так мы это можем. Берите его, ребята, - последняя фраза была адресована розыскникам. Те двинулись вперёд.
— Стоять! Стоять мусора позорные! Человека авторитетного хапнуть захотели? Хрен вам. Попробуйте-ка, возьмите?! – закричал «Зелёный», после чего, вы не поверите, сунул обе руки под себя, извлёк оттуда свои экскременты и НАЧАЛ ОБМАЗЫВАТЬ СЕБЕ ЛИЦО, РУКИ и одежду.
Опера, конечно, шарахнулись обратно к выходу. А тот всё достаёт и мажет. А ещё ржёт над ними.
— Ну чё, мусора, вот он я! Берите! Сопротивляться не буду. Куйте и в отдел!
На выходе возникла пауза. Никто никогда с таким не сталкивался. Вроде – вот он, жулик, перед тобой, бери его! Но как брать этакого дерьмодемона? А как везти? Не в машине же? А как вести? Пешком до милиции? В таком виде??? Вонючего???
Убойщики начали хохотать, представляя картину и замешательство коллег.
— И? – сквозь слезы спросил Олег. — Чем всё закончилось? Взяли?
— Нет, - ответил Варяг. — Оставили в будке, так и не решившись повязать. Договорились, что «если что» они никого не поймали. Так и ушли ни с чем. Вот. Ловят до сих пор, а поймать не могут. А у «Зелёного» с тех пор, ну, среди оперов, прозвище – мистер «Браун», что по-английски значит - «Коричневый»!
Новый взрыв хохота потряс кабинет.
— Так поди он после этого случая с собой в кармане всегда теперь «волшебную мазь» носит?! Эффективное средство.
— Не знаю. Вот поймают – спросим.
Смех длился ещё очень долго. Хотя действительно, ситуация была неординарная. «Вот и мне сейчас смешно», – рассуждал Варяг. «А как бы я поступил бы на их месте? Вопрос».
— Варяг, - дверь в кабинет открылась и заглянул помощник дежурного. — Тебя к телефону.
Опер вышел. Вернулся буквально через пару минут. Возбуждённый.
— Парни! Поехали. Быстро. Я знаю, где Зубов.
Переспрашивать не стали. Выскочили из кабинета, прыгнули в УАЗик и понеслись по ночному городу. Светало. Шёл пятый час утра. Машин фактически не было. Сёма давил на газ.            
— Куда летим?
— Чаадаева 64. Квартира 2.
— Чей это адрес?
— Родственника Николая.
— Кто – то ещё есть в квартире? Как попадём?
— Да. Есть. Нам двери откроют.
— О как?!Ты знаешь магические заклинания?
— Только одно – пожалуйста.
— Сработает?
— Должно. Пообещали.
— Он – вооружён?
— Не знаю.
— А источник не поведал?
— Нет.
— Кто Коленьку слил? - поинтересовался Баландин.
— Потом.
— Зря броники не взяли. И автомат только один.
— Зато пистолета три и почти 50 патронов, не считая от Калашникова.
— Маловато. Против ствола и гранаты.
— Хватит. Возьмёшь мой автомат.
— А ты?
— Нормально. Справлюсь.
Доехали быстро, виляя по улицам и проносясь на «красный». Машину поставили с торца. «Сердце, тебе не хочется покоя», - пронеслось в голове у Варяга. Опять пошёл разгон крови и бешенный ритм. Вышли. Обошли дом. Посмотрели окна первого этажа. Окна были не за решётчатые. Света нигде не было. В подъезд уже заходили осторожно. Варяг осторожно поскрёбся в дверь второй квартиры. Двери тихо открылись. Опера, замершие у стен, ждали чего угодно. Но в подъезд вышла женщина. Всё вздрогнули, но сразу успокоились. Она махнула рукой, предлагая выйти из подъезда. Вышли.
— Вы – Нина? – спросил Варяг.
— Да. – ответила та. На вид ей было около 60 лет. Одета по-домашнему. В халат и тапочки. Внешне казалась спокойной, но это было не так. Судя по не прибранным волосам и глазам, её ночь тоже выдалась бессонной.
— Коля в квартире?
— Да. Пришёл вчера вечером.
— Вы в курсе за что мы его ищем?
— Да. В общих чертах. Шурина своего убил.
— Кто ещё в квартире?
— Муж мой и сноха.
— Их можно вывести незаметно из квартиры?
— Да. Они на кухне сейчас. Не спят.
— Ещё кто-то? Кроме Николая?
— Нет.
— Зубов – вооружён? – задал Варяг самый важный вопрос.
— Я не знаю.
— Что он сейчас делает?
— Не знаю. Ушёл в комнату, которая сразу со входа налево по коридору.
— Хорошо. Сейчас зайдёте в квартиру и выводите мужа и женщину. Идите на улицу. Там ждите.
— Вы обещали! Вы обещали, что не убьёте его!
— Мы сделаем всё возможное. – ответил за Варяга Орлов. – Если он не начнёт нас убивать, мы его не тронем.
— Коля, он – хороший. Поверьте! И у него – семья!
— Верим. Мы – тоже не плохие. И у нас тоже семьи. И мы тоже хотим вернуться сегодня домой!
— Понимаю.
— Теряем время.
— Хорошо, хорошо.
Хозяйка пошла в квартиру, осторожно открыв дверь.
— Олег, иди под окна. Сядь в кусты и держи автомат наготове. Решёток нет. Он может сигануть. Попытайся задержать. Заставь лечь и бросить оружие. Не подходи к нему, даже лежачему. Просто держи на прицеле. Окажет сопротивление - пали.
— Понял, - Баландин взял автомат и завернул за угол.
— А мы пойдём вперёд.
Опера сняли оружие с предохранителей и дослали патроны в патронники. Пульс зашкаливал. Опять приоткрылась дверь и из квартиры осторожно вышли трое жильцов. Кивнув милиционерам – спустились на улицу.
Орлов зашёл первым. Варяг следом. Свет горел только в прихожей и на кухне, расположенной напротив входной двери. Справа-туалет и ванна. Слева-коридор. Сразу, слева - холодильник. «Почему-то в коридоре?!Может – второй?». Открытая дверь через несколько метров – справа. Видимо комната. А дальше по коридору – тёмная пустота. Видимо-зала. Опера, осторожно ступая, двинулись соответственно-влево. В сторону неизвестности. Тук-тук-тук-тук, колотилось в груди. Пройти больше пары шагов – не удалось.
Даже спустя много лет, Варяг всегда вспоминал эту историю. Настолько глубоко она осела в памяти. Когда в последствии его кто-то спрашивал, было ли ему когда-нибудь – страшно, он отвечал утвердительно. Вот именно тогда. Ранним летним утром. В квартире на первом этаже. Отец говорил: «Не боятся только дураки». Старлей не был дураком.
Металлический звук досылаемого патрона в патронник, идущий откуда-то спереди, из чёрного мрака, было невозможно перепутать ни с чем.
Секундная пауза позволила оценить происходящее. Кто-то неизвестный (а почему не известный? Вполне известный. Зубов Николай, спец и боевой офицер), где-то впереди, державший их на прицеле, изготовился к стрельбе. Наверно сам выстрел произвёл бы меньший эффект, нежели шум движущегося затвора. Он был холодный, пугающий, неотвратимый и расставил будущее всех участников по-иному. Он был как удав Каа из мультфильма «Маугли». Своим магнетическим действием ввёл обоих наступавших – в ступор. Наверно человек, участвовавший ранее в боевых действиях, действовал бы не осознавая, на уровне рефлексов. Упал, или метнулся в сторону, развернулся боком или начал стрелять, но милиционеры просто замерли. Они стояли в неплохо освещённом коридоре, рядом друг с другом, как две ростовые мишени в стрелковом тире. Хочешь-стреляй в голову или в тело. Промахнуться было невозможно даже дилетанту.
Холодный пот моментально прошиб Варяга. Нейронный импульс пронзил тело от кончика волос до пят и вернулся обратно. Нужно было действовать. Но опера просто стояли не в силах пошевелиться. Замершие мужчины с задержанным дыханием.
В этой вакуумной пустоте вдруг раздался спокойный мужской голос:
— Ну, и что дальше?
Орлов сделал шаг вправо, к дверному проёму ближайшей комнаты, а старлей – назад, отклоняясь в сторону спасительного препятствия, между собой и стрелком, в виде холодильника. «Сразу стрелять не стал. Значит есть шанс», - неслось в голове старлея.
— Стоять! Всем стоять! Никому не двигаться! Кто сделает шаг – стреляю без предупреждения! – неожиданно перешёл на крик – Зубов.
Спасительные комната и холодильник, были так близко и манили своей надежностью. Не хватало всего каких-то, даже не метров, а сантиметров, но разум заставил остановиться. Миша тоже застыл.
— Ну? – опять обычным тоном, видимо убедившись в чётком исполнении своих требований, спросил Николай, - И что дальше БУДЕМ ДЕЛАТЬ?
— Говорить, - ответил начальник «убойки».
— Говорите.
— Сдавайся, - только и смог в этой ситуации выдать капитан.
— Это всё, что вы хотите мне сказать? Тогда даю вам ещё один шанс. Вы, сейчас медленно, очень медленно разворачиваетесь и мягко ступая уходите из квартиры.
— Ты же понимаешь, что это невозможно?! – был такой ответ.
— У вас есть пять секунд. Отчёт пошёл: Пять, четыре, три…
— Стой! – не слишком громко крикнул Варяг. — Не стреляй. Выслушай. Эта пальба ни к чему не приведёт. И уйти мы не можем. Сам понимаешь. Нам всё равно придётся тебя ловить. Ты совершил преступление.
—  Не приведёт? Ещё как приведёт! Застрелю вас и спокойно уйду от сюда.
— Мы не вдвоём. Нас – много. – попытался соврать Орлов. — Тебе никак не уйти.
— Ха. Если вы имеете ввиду того маленького с автоматом в кустах, так он для меня – не проблема. И его нейтрализую.
— А дальше, что? Уйдешь? Но ведь вечно бегать не сможешь! Не мы, так другие тебя повяжут. А за наши трупы, с тобой церемониться никто не будет. Хлопнут ещё на расстоянии, - продолжал капитан.
— Смогу. Почему нет?! Попробуйте поймать?! Стоять, я сказал! Куда поползли?
Опера, разговаривая с Зубовым, улиточными скольжениями преодолевали расстояния до безопасных укрытий. Орлов уже развернулся в проёме, да и Варяг передвинулся за холодильник.
— Стоим мы, стоим, - успокоил собеседника опер.
— Я вижу, как стоите. Да пофиг. Осколками вас и там достанет.
Дальше с Николаем разговаривал Миша.
Варяг стоял, прижимаясь спиной к холодильнику. Пот градом тёк с волос на лоб. Напряжение было настолько сильным, что казалось достаточно маленькой искорки, чтобы даже воздух взорвался. Пистолет Макарова из ладони правой руки медленно перетёк в левую. Правую пришлось вытереть о джинсы. Она была мокрой. Табельное вернулось обратно. Те же движения были проделаны с левой рукой.
— Мы же – СВОИ! Не делай глупостей! – капитан не останавливался.
— СВОИ, вы меня уже достали этой пустой трескотнёй! Всё сказано. Я убил эту тварь, но в тюрьму не пойду. И живым – не дамся. Заканчиваем. Таймер гоу: Два, один…
— Коля, - вмешался опять Варяг. — Не надо. Мы всё знаем. Нам известно, как было дело. Это не было убийством. Мы знаем, что это была самооборона, что Вавилин вступил с тобой в драку. Знаем, что он избивал твоего сына. Коля. Давай всё закончим мирно. Это Ольга нам сказала, где тебя искать. Она не хочет похорон. Она хочет, чтобы ты растил Никитку. Мы - опера, а не судьи. Гарантий, что ты не сядешь – тебе дать не можем. Такой вариант возможен, но это будет не убийство, а максимум - превышение пределов необходимой обороны. Попробуем это всё устроить, если ты нам доверишься, отдашь оружие и сдашься. Оформим всё – явкой с повинной, как будто ты сам, добровольно, пришёл сегодня ночью в отдел и всё рассказал. Твои слова подтвердят твои близкие. А историю «Скорохода» - некому подтвердить.
Впервые, после начала диалога, возникла пауза.
— Кто такой «Скороход»? – спросил Зубов.
— Шурин твой. Вася Вавилин. Это его погоняло.
— Не знал. А мы точно – СВОИ? Не обманете? Дайте слово офицера!
— Даю, - подтвердил Орлов.
— А ты, голосистый?
— Даю, - сказал Варяг.
— Маленький в меня палить точно не будет?
— Даю за него слово, - уверил капитан, — И ты дай слово!
— Даю слово офицера, что не причиню вам вреда.
— Хорошо. Бросай ствол в коридор.
Последовавшие за этим несколько секунд, казались старлею – часовой паузой. С шумом прогремев по полу, на обозрение выкатился пистолет.
— Теперь – гранату кати. Надеюсь, чека в ней?
— Нету у меня гранаты. Я обманул.
— Ладно. Выходи. Что бы мы руки твои видели.
— Мы же слово друг другу дали?! Не буду как пленный руки поднимать!
— Ну хорошо. Просто выходи.
Из темноты появился натуральный гигант. Высокий, крепкий, ещё не старый мужчина. Он вышел на свет и спокойно стоял, ожидая следующих событий.
Такого облегчения Варяг не испытывал вообще никогда. Только сейчас, осознав, что всё закончилось, выдохнул полной грудью, смахнув с плеч воображаемую гору. Опера тоже вышли из-за укрытий. Демонстративно поставили оружие на предохранители и теперь находились всего в метре от бывшего коллеги.
— Слово офицера, что выполните свои обещания? – переспросил Зубов и протянул ладонь для рукопожатия.
— Слово офицера, - ответили опера и оба пожали ему руку.
Николай вытянул вторую и продемонстрировал готовность одеть наручники. Опера переглянулись. Орлов поднял с пола оружие, после чего оба развернулись и пошли к выходу, просто махнув рукой в сторону двери и демонстративно повернувшись к великану спиной.
Все вышли. Зубов попрощался с родственниками. Было заметно, что его здесь любили и желали только добра. Начальник отделения завернул за угол и успокоил Баландина. Тот вышел, держа автомат наготове, но по команде капитана, убрал Калашников за спину.
Сели в машину. Орлов, на правах старшего, как всегда, вперёд. Николая посадили посредине сзади. Опера сели по бокам.
Варяг посмотрел на часы. В квартире ему казалось, что диалоги длились несколько часов. Так медленно тянулось время. Оказалось, что весь процесс «задержания» занял всего пятнадцать минут. Уже сидя в салоне, Зубов вдруг задрал правую штанину до колена и, отстегнув крепежные ремни, передал старлею боевой нож в ножнах. На мгновение, опять электрический импульс проскочил по отлаженному маршруту, но фактически сразу же исчез. «А если б не досмотрели? А если б на этой стадии он передумал и решил сбежать? Этим ножом спокойно бы завалил всех в машине, однозначно». – опять пронеслись тревожные мысли, но быстро улетучились. УАЗик спокойно следовал в отдел.

Глава 17. Финал.

Адреналин бегал по организму и спать не хотелось. Чайник вскипел. Церемония опять повторилась. Теперь уже с участием подозреваемого. Причём кружку ему дали не «фаршмачную» (есть у оперов такие, для иных душегубов, насильников и т.д.). Кофе растворялся в кипятке вперемежку с сахаром.
— Рассказывай, - отглотнув порцию содержимого своей кружки, сказал Орлов.
— Что рассказывать?! Вы, итак, всё знаете. Сами же сказали.
— Знать-то знаем, но нужно и от тебя услышать. Рассказывай, как было дело.
— Пришёл со смены домой. Открыл двери своим ключом. Вижу, этот «утырок» уже наш телевизор упаковывает в покрывало. Я к нему. Уронил на пол. Прижал. Припомнил и избиение сына. Вытряхнул золото вместе со штанами. Отпустил, сказав уходить, а он в драку полез, ну я его и приложил по голове вазой. Подумал, что просто оглушил его. Потрогал, а он уже мёртвый. Я, естественно, испугался. Одно дело – в бою противника убить, а другое – в своей квартире родственничка. Пусть и непутевого, но родственничка. Милицию вызывать не стал. Решил выкинуть тело. Достал сумку большую. Связал его веревками, чтобы компактнее было и затолкал в сумку. Потом прибрался. В драке он стекло разбил в серванте. Крови с головы натекло. Пришлось и её замывать. Собрал все в кучу и понёс на улицу. Позвонил Герасимову. Попросил помочь. Оставил его на остановке, а сам пошёл такси искать, чтобы подальше вывезти. Возвращаюсь, а Стаса уже наряд «пакует», ну я и ушёл.
Опера переглянулись между собой.
— Это всё? – переспросил Олег.
— Да. А что ещё?
— Чем ты его убил?
— Ну вазой, по-моему. По голове ударил. Она разбилась. Он и упал.
— А ещё какие телесные нанёс?
— Ну дрались, ударил ему несколько раз. По лицу там, по телу. Да. Ещё я душил его.
— Так. Это интереснее. Как душил? Чем?
— Как как?! Как людей душат?! Взял и задушил.
— Чем?
— Чем, чем, руками. Сомневаетесь? Вон они у меня какие крепкие, - и Зубов продемонстрировал свои «два молота», сжав кулаки. Впечатляющее зрелище.
— Точно? Руками? - переспросил Орлов.
— Точно. Вот. Наверно шестью пальцами обеих рук.
— Хм. А вазой, куда его ударил?
— По голове.
— А куда именно?
— Сверху по голове. По средине.
— Покажи. Олег, - попросил капитана Баландина. — Встань рядом.
— Вот, - имитируя удар сверху вниз воображаемым предметом, показал Николай.
Баландин был намного меньше. Как и Вавилин. В принципе, точка приложения совпадала. 
— Ещё раз. Я не понял. Ты сначала его придушил, а потом ударил вазой или наоборот?
— Я не помню уже. Может так, а может так. Наверно сначала ударил, он упал, и я его придушил. Зачем такие подробности? Вы что, мне не верите?
— Верим. Уточняем просто, - ответил Варяг. — А вот осколки, тряпку, куда дел?
— В пакет положил. Ну наверно и в сумку с телом. Не помню.
— А в квартире, мог оставить?
— Мог и в квартире забыть. Тело же выносил.
— Жена в курсе этих событий?
— Да. Я ей потом позвонил и рассказал в общем. Она у тётки была. Волосы ей красила. И сын с ними.
— Ясно. Вызываем прокурорского? – спросил Варяг Орлова.
— Вызывай. А ты, Николай, допивай кофе и слушай. Начинаем выполнять свои обещания. Дело было так: как нам рассказывал, так и «следаку» рассказывай. Пока он едет-сейчас заполним протокол явки с повинной. Ты, сегодня утром, сам пришёл к нам в отдел и всё рассказал. Никаких квартир и пистолетов – не было. Убираем из дела. Кстати, откуда ствол боевой?
— Оттуда. С командировки.
— Ещё есть?
— Нету. Если б и были, неужели б я вам сказал?!
— Просто смотри. Обыск всё равно делать везде будем или осмотр. Если найдём и скажут, что ты принес - не серчай. Ещё за незаконный оборот оружия пойдешь.
— Нет. Такого не будет. Нету больше.
— Хорошо. Остальное мы обговорили.
— Меня отпустят сегодня?
— Это уж как прокуратура решит. Не надо было труп выносить. Вызвал бы милицию сразу - точно б уже на воле был. А так-не гарантируем.
— Ясно. С женой и сыном дадите увидеться?
— Да. Организуем.
— Спасибо.
— Не за что. Мы ж – свои.

Прокуратура не решилась освободить Зубова. С учётом его показаний, не совсем ясен оставался вопрос о квалификации преступления. В итоге, всё-таки переквалифицировали убийство в превышение пределов необходимой обороны, но подозреваемого оставили под стражей.
Герасимова выпустили. Все понимали, что он помогал выносить труп из квартиры (время звонка Николая, по распечатке соединений, било с показаниями жены Станислава, а не его), а не просто караулил сумку на остановке, но решили с ним не возиться.   

Последний раз, перед самим судом, опера устроили встречу ОМОНовца с женой. Они оставили их троих в кабинете и ушли на час, просто прикрыв дверь. Николай попросил довезти семью до дома. Сопровождать вызвался Варяг. И опять служебный УАЗик ехал по знакомому маршруту. Было жарко. Через открытые форточки проникал спасительный ветерок. Остановились на Рябцева. Вышли.
— До свидания, - попрощалась Вавилина и пошла с Никитой к подъезду.
— До свидания, - ответил Варяг, но вдруг, что-то вспомнив, окрикнул девушку. —Ольга, подождите минутку.
Они остановились, вопросительно глядя на оперативника.
— Почему, Ольга? – спросил старлей и прищурившись, не отрываясь, смотрел в глаза Вавилиной.
— Что почему? – не поняла она.
— Почему вы убили его? – снова задал вопрос её собеседник.
Девушка моментально покраснела. Это не осталось незаметным.
— Кого я убила?
— Почему вы убили собственного брата, Василия, - уже разжёвывая всё по пунктикам спросил в третий раз милиционер.
— Я никого не убивала! – ответила та.
— Вы лжёте. Ведь это именно вы убили «Скорохода».
— С чего вы так решили?
— Телевизор.
— Что телевизор?
— И вы и Николай сказали, что ваш брат пришёл в вашу квартиру, украв ключи, с целью совершить кражу. На наркотики. Что он уже собирался выносить телевизор, когда его застал за этим делом Зубов.
— Да. Так и было.
— Нет. Я специально осмотрел телевизор в вашей комнате. Под ним - чёткие следы пыли. Его не двигали с места давным-давно.
— Как я могла это сделать? Он мужчина, пусть и потребитель, но сильнее меня!
— Поясом от халата, предварительно ударив его вазой. Вы ударили его сзади, а потом оглушённого задушили поясом, который мы нашли. Он был в крови от рассечения кожи головы. Его Николай сложил в пакет подумав, что это просто случайная вещь, замаранная кровью. Ваш муж не знал подробности, поэтому не смог сразу определиться, ударил ли он соперника или придушил. Да и зачем ему, с такими кулаками, душить? Он бы просто убил бы его руками. Он вообще думал, что тот умер от удара. То уже мы ему слегка накинули.
— Зачем накинули? – уже опустив глаза спросила Ольга.
— Что бы его показания били с реальностью. Он бы все равно настаивал, выгораживая вас. Кроме того, я помню, как вы дёрнулись, когда зашли из коридора в комнату. И сразу же стали смотреть на пол. Вы явно были там во время событий и точно знали, где лежало тело. Так за что?
Последующие слова давались ей не легко.
— Да. Это я убила брата. В тот день мы были дома. Пришёл брат. Через дверь попросил впустить, сказав, что был не прав, ударив на неделе племянника. Я пустила. Он толкнул меня и начал рыться по квартире, параллельно требуя у меня денег. Я ответила отказом. Тогда он запер меня в ванную и начал рыться в комнатах. Я стучала, просила выпустить, он не реагировал. А потом предупредил, что, если я сейчас же не дам ему денег, он изобьёт моего сына или сделает с ним «ещё что-то похуже». Я ударила по двери и выскочила. Никитка лежал на диване, а эта тварь сняла с себя штаны и ползла к нему, как гадина ползла, медленно приближаясь. Я схватила вазу и ударила его по голове. Он упал. Я была в халате. Сняла с себя пояс, накинула ему на шею и душила так долго, пока точно не удостоверилась, что он мёртв. Потом пояс бросила на пол. С головы натекла кровь. Я очень испугалась. Взяла сына, и мы уехали к тётке. Я оставила записку мужу. Он позвонил. Я рассказала ему только, что убила брата, который попытался изнасиловать нашего сына. Больше он слушать не стал. Сказал, что всё решит сам. Сказал, что берёт всё на себя. Придумал, что это вышло случайно в момент попытки кражи телевизора и золота. Дополнил, что меня, конечно, найдут, но я твердо должна стоять на этой версии. Я всё рассказала. Нечего добавить. Что дальше? Поехали в отдел? Прошу, Никитку не сдавайте в детдом. Коля за ним присмотрит. Пожалуйста!
Но Варяг её уже не слушал. Он, развернувшись, возвращался к машине.
— Куда вы? А как же я?
— Идите домой. Сын уже устал. А у меня ещё других дел много.    
— Скажите, а откуда вы узнали адрес, где скрывался Николай? – крикнула в след Вавилина.
Отрицательно покачав головой, опер запрыгнул в машину и уехал. Отдыхать не пришлось. На крыльце милиции стоял Баландин, нервно вертя головой. Увидев УАЗик, подскочил и открыл дверь.
— Не выходи, - сказал он, запрыгивая в салон. — Едем, Сёма. Пражская 12. Быстро.
«Козлик» рванул, активно загребая колёсами.
— Ствол с собой? – спросил Олег у Варяга.
— Да. А куда летим?
— Инфа по Гере. Он сейчас в адресе у опойной знакомой.
— Откуда инфа?
— Потом, - махнул рукой напарник.
Геру «Молотка» взяли «без шуму и пыли». Спокойно попав в незапертую квартиру. БОМЖик мирно спал на диване.
— Кто такой? – спросил Орлов парней, тащивших жулика по коридору.
— Гера. Мокрушник. «Молоток», который.
— Ого. Его Белов никак выловить не может, а вы откуда взяли?
— Повезло. – ответил за обоих Олег, подмигнув Варягу. А тот только пожал плечами.
Орлов прихватил за локоть старлея.
— Чего? – спросил последний, когда Баландин с преступником зашли в кабинет.
— Кто тебе «слил» адрес Зубова? Больно интересно?!
— Элементарно. Тётка и «слила». Я её убедил, что, если спокойно не возьмём – будет стрельба и тут уж точно без трупов не обойтись. Вот она прониклась и позвонила.
— Ясно.

Глава 18. Несколькими часами ранее. Третий «Свой».

Баландин поднимался по лестнице и почти подошёл к квартире, когда мужской бас, откуда-то снизу зычно крикнул, обращаясь видимо к нему.
— Эй, оперок, я слышал, вы Геру ищите?
Олег замер, отпустив ключи.
— Ты чё, глухой? Так ищите или нет?
Опер подошёл к пролету и заглянул вниз. Говорившего видно не было.
— Я все-таки не пойму, ты глухой или тупой? – опять забасил голос.
— Ищем, - эхом в пустоту крикнул в ответ Баландин.
— Улица Пражская, дом 12, квартира 7. Там он. Собутыльница его там живёт. Людой зовут. Только не медли. Надолго он нигде не задерживается. Бывай.
Подъездная дверь хлопнула. Бежать вниз было далеко, окна подъезда – высоко. Олег метнулся в квартиру. Выскочив на кухню, уставился в окно. По улице удалялась фигура. Это был мужчина, БОМЖеватого вида. Походка слегка показалось знакомой. «Где-то я эту походку видел?!», - напряг мозг опер. В этот момент человек обернулся и Баландин обомлел. Это был - СВОЙ! На аллее стоял Быков. Собственной персоны. Бывший опер, уволенный из отдела. Даже с огромной бородой и в поношенной одежде, Олег узнал его. «Паук» помахал рукой, догадываясь, что на него смотрят из окна и ушёл одному ему известным маршрутом. 

В завершение…

Если читатель думает, что правоохранительная система, проведя жёсткий отбор, собрала группу ИДЕАЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ, наделила их полномочиями, обеспечила форменным обмундированием и табельным оружием и поставила на стражу закона, то это не так. Милиция всегда являлась и является частью общества. Какое общество такой и правопорядок. Среди сотрудников - идеальных не было и нет. Были и остаются - порядочные. И их – большинство! Исключения встречаются и среди СВОИХ. То «забеспределят» опера, выколачивая нужные показания, то сотрудники ГИБДД откровенно вымогают наличку, а то властные чины, в серьёзных званиях, начинают торговать должностями или выгораживать преступных родственничков. Да. Бывает. Но неверным будет суждение о всех по негативным поступкам единиц. Именно большинство милиционеров, а сейчас – полицейских, каждый день рискуют своими жизнями и здоровьем, помогая людям. Цените их малозаметный труд!
            
Эпилог.

«Раскололи» Геру - быстро. Дело по убийству в подвале было раскрыто. 

Наверно неправильно бы было не рассказать о последствиях неприятного контакта оперов с Юсубовым. Этот «мелкий пакостник» в открытую ничего никому не предъявил, но «гадил» отделу, как мог. Правда – не долго. Полковника вскоре «приняли» за взятку и злоупотребление Он получил приличный тюремный срок.

Зубова признали виновным в превышении пределов необходимой обороны и приговорили к трем годам лишения свободы. Через полтора, он уже освободился.

Маратку Гарифуллина суд приговорил к 12 годам лишения свободы. Сидел он плохо. Уж это он сам себя так поставил или опера подмогли, остаётся загадкой. Но условно-досрочное освобождение ему не грозило.

Да! Чуть не забыл! Мистера «Брауна», он же «Зелёный», всё-таки поймали. Фаррух своё дело знал чётко. Преступника осудили и больше про него никто не слышал. 


Конец.