Пионерский отряд. глава седьмая

Глава седьмая

Зал с экспонатами, подтверждающими многотысячелетнюю историю существования села Загубино, располагался в следующей комнате. На входе в неё стояла огромных размеров деревянная соха, по задумке создателей выставки, вероятно, символизирующая борьбу крестьян за выживание, и мешала посетителям.

Это был единственный предмет выставки, который можно было трогать руками, и все ребята по очереди, еле дотягиваясь до ручек сельскохозяйственного орудия, смогли в полной мере ощутить себя отсталыми и непросвещёнными селянами тех ужасно тёмных веков рабского труда, что доминировал до прихода Советской власти.
Андрейка не стал трогать этот памятник рискованному земледелию и сразу прошмыгнул в глубину зала, к остальной старине.

Женщина-экскурсовод уже тараторила что-то об окаянном иге татар и монголов, ответственно заявляя, что, как и легендарный Козельск, в древности село Загубино также не сдалось обступившим его со всех сторон захватчикам. И этот исторический факт был зафиксирован в «Повести временных лет», но впоследствии вычеркнут завистливыми князьями Козельска, узурпировавшими всенародную славу только для своего населённого пункта. Однако в церковных загубинских летописях, что были найдены в московских архивах доцентом исторических наук Сигизмундом Иосифовичем Фоминым, подтверждался факт подвига. И даже подробно описывались в стихотворной форме события тех лет.

Андрейка не смог понять весь смысл процитированных экскурсоводом на церковнославянском языке стихов, но суть уловил.

И вот в чём она заключалась. Когда несметные полчища то ли Батыя, то ли Чингисхана обступили Загубино, некий протодиакон Акакий Сранский, взяв образ Божией Матери Загубинской, трижды обошёл с ним посолонь крестным ходом всё село. Икона чудесным образом неожиданно воспламенилась, а с ней и сам отец Акакий. И когда они оба сгорели дотла на глазах изумлённых татар и их товарищей по оружию — монголов, языческие воеводы тут же крестились в местной речушке под названием Гнилая Топь и увели орду брать отступивший от истинного православия Новгород. Загубинцы ликовали три дня и три ночи, пили мёд и пиво, которые по усам текли, а в рот не попали.

Тут стоило бы добавить, что, по свидетельству того же доцента Фомина, ссылающегося на некие византийские хроники и жития святых, православие село Загубино приняло на триста лет раньше Рима — от самого апостола-евангелиста Фомы, который, как гласит древнее предание, заплутав в местных болотах по дороге в Индию, основал Загубино на месте языческого капища. Пробыл апостол на новом богоспасаемом месте две ночи, а после его ухода, через девять месяцев, у всех тридцати трёх непорочных дев села чудесным образом родились близнецы. Каждого младенца нарекли именем Фома, включая девочек.

Экскурсовод Ядвига Марковна ещё долго рассказывала об удивительных исторических событиях, что происходили в Загубино и его окрестностях, а Андрейка, присев на стул в углу зала, начал дремать. Разбудил его писклявый крик экскурсовода, которая, повысив до предела свой голос, начала декламировать Пушкина:

— О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух!..

Закончив стихотворение, она заявила, что именно в Загубино Александр Сергеевич написал эти гениальные строки, когда посещал инкогнито место крещения то ли Батыя, то ли Чингисхана на реке Гнилая Топь.

Сон больше не шёл, и Андрейка, дослушав всю лекцию экскурсовода до конца, выяснил, что в селе в разное время останавливались такие исторические личности, как: князь Владимир Красное Солнышко с дружиной, Малюта Скуратов с палачом, Емельян Пугачёв без войска, Кутузов с остатками войска, Наполеон с генералами, Салтычиха с конвоем, Иван Сусанин с поляками и множество других известных и не очень персонажей русской истории.

Неоценимый вклад села Загубино в становление российской государственности после такой лекции уже никто не взялся бы оспорить, и пятый пионерский отряд также не стал исключением.

Закончила Ядвига Марковна свой исторический опус словами:

— Слава партии Ленина! Ура, товарищи!

Достойная смена комсомола на этот раз не растерялась и, звонко зааплодировав, протяжно в течение минуты кричала «Ура!», а затем строем вышла из храма культуры во двор.