Стоки. Часть девятая

     - Как там в Евросоюзе сны уже платные?
     - Да. Цветные пятьдесят евро, а черно-белые двадцать.



     Тьма победила свет. Демоны правят миром...

     ...мужчина в мятой полицейской форме бредёт по бесконечному тёмному коридору. Он открывает дверь в кабинет. Там тоже мрак. Он нащупывает выключатель и нажимает на него. Лампочки начинают мигать в полнакала. От этого пульсирующего света становится немного светлее. Чуть-чуть. Но можно разглядеть обстановку: вещи разбросаны, мебель сломана, электроприборы разбиты. Он пробует раздвинуть шторы. Они не двигаются, словно прибиты к подоконнику. Жутко и одиноко. Появляется ощущение апокалипсиса. Нечто подобное он уже наблюдал в турецком Измите после землетрясения.
     Мужчина идёт дальше. В следующем помещении таже картина: мрак, выключатель, пульсирующий свет и разбросаные, как при спешной эвакуации, вещи.
     Вдруг, в конце коридора, мелькает одинокая фигура. Полицейский прибавляет шаг. Ему надо догнать неизвестного и расспросить, что же здесь произошло? Но в тот момент, когда он почти догоняет незнакомца, под ногами появляется препятствие и он падает. Боль пронзает всё тело. И тут, из мёртвой темноты, появляется человек. Он медленно наклоняется над полицейским.
     Черты его лица знакомы, но лежащий никак не может вспомнить - где он видел их. Это не мама, не дядя Лембит, безвременно ушедший в местную Вальгаллу. Это даже не секретарша Кюллике Оюланд, с которой он так любил ездить в заграничные турне. Полицейский напрягает зрение, пытаясь разглядеть подошедшего. Боль в голове нарастает, кровь начинает давить на виски, прибор показывающий давление издаёт резкий свист и, от этого свиста Тыну открывает глаза...
     - С возвращением, господин ИО, в наш мир - мир иллюзий и оптимизма, - говорит сытая физиономия Юри Пюсся - следователя КаПо и ярого пропагандиста национальных интересов титульной нации.
     - Ё моё, - застонал Тыну, - Юри, опять Ваша рожа висит надо мной. Хоть не просыпайся.
     - Я тоже рад Вас видеть. Я начал скучать без нашего общения.- у Пюсся ехидная улыбочка, а в глазах интерес и сочувствие. - И это я сейчас докажу. Хочу показать Вам один любопытный документ. Для этого я специально приехал в больницу, заметьте, в свой выходной день. Это ксерокопия страницы из церковной Метрической книги Андреевского собора Санкт-Петербурга за 1910 по 1920 годы. Здесь зарегистрирован рождённый мальчик по имени Сулев Тумевеси - первенец эстонки Марты Сининесюльд, временно проживающей в доме помещика К... Предводителя местного дворянства. Вам знакомы эти имена?
     - Да. Марта Сининесюльд моя прабабка, а Сулев Тумевеси, её сын - это мой дед. Я что-то не улавливаю Ваших пошлых намёков, Юри.
     - Всё очень просто и без намёков. Идём дальше по списку. В графе "отец ребенка" чётким калиграфическим почерком монаха-писаря собора, написано "Помещик К... Предводитель местного дворянства". Вследствие этих старинных документов Вы - Тыну Тумевеси, как потомок помещика К..., на одну треть, да что там на треть, на половину - русский.
     Если бы потолок в палате обвалился на его больничную койку или на неё упала бы несущая стена, вместе с аппаратом ИВЛ, всё это нанесло Тыну меньшую травму. "Наполовину русский!" Ааааа, убейте меня лесные черти из схрона деда, а прах развейте по гнилым болотам. Хотелось ему орать во всю силу своих, ещё не восстановившихся лёгких.
     Видя непереносимую боль в глазах подопытного и его желание умереть лёгкой смертью, следователь, посмотрев по сторонам, стянул с себя латексную маску Пюсся. Из-под маски циничного древнего эста появилось жизнерадостное живое лицо русского разведчика Драконина Ивана Сидоровича. Ваня примиряюще произнёс,
     - Не стоит кусать одеяло, родственничек. Поздно. Предводитель дворянства - это и мой прадед тоже.
     После такого чистосердечного признания Тыну прекратил самоистязание и не моргая уставился на посетителя. Видя, что мозг больного возвращается с прогулки домой, Сидорович добавил желчи в бочку сарказма,
     - Обнимимся, брат. Зови меня просто - Иваном.
     Но в ответ услышал тишину и шипение.
     - Понял. Ухожу. А ты думай и анализируй, если ещё есть чем. Я заскочу потом - попозже. Когда у тебя настроение улучшится. У нас будет много тем для задушевных бесед. Мы же братья!
     Драконин натянул маску на лицо. Улыбнулся силиконовыми губами Пюсся, моргнул вставным глазом следователя и пошёл гордой походкой человека или каповца. Перед тем как закрыть дверь, оглянулся и сурово посмотрел на Тыну,
     - Не говори про меня никому, не надо. Я рядом, в ординаторской и вижу всё. Даже твои нездоровые и тревожные сны.



      В Александро-Невском кафедральном соборе шла подготовка к отлёту. Митрополит лично проводил короткие совещания, на которых заслушивал отчёты священнослужителей о текущем положении дел.
     Хотя снаружи эту размеренную суету заметить было сложно, но полиция пронюхала о светских мероприятиях с недвижимостью внутри. Наряд стражей порядка подъехал прямо к огромному крыльцу храма и два копа зашли в собор через главный вход. Внутри шла служба. Отпевали очередного покойника. Церковь должна жить своей повседневной жизнью, даже в день отлёта. Правда, когда полицейские, осмотрев помещения, доложили по рации, что всё в порядке и уехали, покойник встал и бодрым шагом направился в подвал, где шла основная работа.
     Время отлёта "Час Х", был определён самим Патриархом, но с учётом, возможных, проблем, время могло быть изменено.
     На общем соборе были проанализированы все ошибки прошлых неудачных стартов  из соседней недружественной страны. На основании этих ошибок был разработан и утверждён план полной эвакуации вместе с цокольным этажом. Вырвать главный кафедральный собор из липких рук прибалтийских заморышей,  стало делом чести не только Московского патриархата, но и Главного управления Генштаба ВС РФ, группы "Альфа", "Вымпел", "Морских моржей". "Дьволов" и якутских "Северных песцов".
     Главной проблемой стало отсутствие многокиловатных маршевых двигателей, способных, вместе с куполом и крыльцом, вывести собор на орбиту Земли. Но это была только часть проблемы. Приземлиться, на заранее подготовленную площадку, с коммуникациями и канализацией, и при этом не разнести Подмосковье в труху.
     Вот что стало главным вызовом для учёных. К разработке двигателей были подключены лучшие умы, когда-либо работающие в космической индустрии.
     В Курчатовском институте был разработан с нуля и построен первый образец беззвучного турбо-реактивного фотонного двигателя на высокоактановом сухом тройном авиационном керосине с нанодобавками водорода. Образец успешно прошёл испытания. После чего двигатели пустили в производство. Было произведено пять изделий, не имеющих аналога в НАСА. Да что в НАСА, даже в Китайском национальном космическом управлении.
     После пробных запусков, каждый двигатель разбирали и мелкими деталями, в подарочных китайских упаковках фирмы "Тему", отправляли в собор. Монахи-космосборщики работали сутками напролёт, собирая двигатели и намертво крепили их, нержавеющими анкерными болтами и монтажной лентой, с карбоновым покрытием, к гранитным блокам цокольного этажа.
     Как всегда не обошлось без ЧП. На почте, во время пересылки, выпали или были украдены, две важные детали - съёмники внутреннего давления керамических беспредельных угловатостей. Ночной поиск этих деталей на Главной почте завершился разбитым носом, в темноте, одного монаха и порванной рясой у второго. Хорошо, что у трех остальных двигателях эта наиважнейшая деталь была в наличии. Местный кулибин, монах Амбросий, из шамотного кирпича, за одну ночь, обыкновенным драчовым напильником выточил съемники. Копии выглядели намного причудливее заводских оригиналов и при помощи резиновой киянки и пары добрых слов, Амбросий их поставил на место.
     Но беда не приходит одна. Когда двигатели уже стояли на своих штатных местах, Амбросий, на калькуляторе, прикинул подъемную маршевую мощу каждого двигателя на один квадратный метр полезной площади собора с космонавтами-посетителями и пришёл к выводу, что слабо, может не потянуть. В Москву ушла заявка на дополнительные два движка. Храм жил в ожидании посылки.
     И тогда, вместе с двигателями, которые решили не разбирать, транзитом через Финляндию, приехал и куратор Драконин, спецагент ФСБ.
     Он уже готов был встретиться со связным из собора и передать аппараты, когда ему на голову свалился дрон Старый Томас, запущенный украинской военной разведкой.
     Контакт Ивана Сидоровича состоялся только через несколько дней. Двигатели успешно были отгружены в собор, где Амбросий начал прибивать их титановыми шпильками к стене. Скоро оба двигателя стояли на своих местах и ждали команду "Ключ на старт!".
     Драконин продолжил свою разведовательную деятельность. Теперь он хотел завербовать своего дальнего родственника, полицейского Тыну Тумевеси. Эта идея фикс не давала ему покоя ни днём, ни ночью.


       (Продолжение следует)


         23.4.26