Карелия, жизнь без любимого

     Теперь,  я - начальник планового отдела, заместитель и экономист в одном лице.
Свиноводство, транспорт, хлебопечение, кроме основных отраслей (о которых хотя бы слышала в институте) свалились на меня чер…й уймой бумаг и отчетов.Что с ними делать, я пока не знала. И просиживала на работе с утра до ночи, пытаясь разобраться что к чему, практически не уходя с работы. Да и, уходить-то некуда.

В конторе - тепло,  светло. Хоть раскладушку ставь в отделе.
А в доме промозглый холод. Бабуля оказалась тихой алкоголичкой с большим стажем. Никто не догадывался и подумать не мог, что она беспробудно пьет. Поэтому поначалу мне никто не поверил , что она куролесит по ночам.

Первый раз я проснулась ночью от криков, сменяющихся бормотанием, примерно через неделю после отъезда мужа.
Я итак  то исходила тоской
от свалившегося на меня одиночества, от пробуждения в холодной и пустой постели…
А тут еще в белой горячке
бабка, которая каждую ночь несла какую-то околесицу про шпионов, слежку и вражий голос.

Я все чаше ночевала у друзей.
Еще до отъезда мужа мы познакомились с четой Кеттуненов, финнов по национальности, родом из Лахденпохьи (южная Карелия). Она маленькая, худенькая, но с твердым характером. Занимала должность завуча в местной школе.
Он огромный, волосатый, просто медведь, все метался и искал смысл жизни. Работал у нас снабженцем. Интересная и колоритная пара.

Должность председателя суда в то время занимал наш земляк из Свердловска Сорокин. Он приехал с женой и маленькой дочкой почти одновременно с нами.
Уж не знаю как им досталась такая фамилия, но они явно были еврейских кровей.

Еще появились в нашем кругу Людмила-юрист и Валера-невропатолог. Через год мы гуляли у них на свадьбе.
С этими людьми мы крепко сдружились, и долго еще потом переписывались, разъехавшись в разные стороны.

Хватило меня на месяц с небольшим. Накануне великого Дня Конституции, он же день принятия присяги, я срываюсь с работы. Покупаю билет до Ленинграда и никому не доложившись, еду в Лугу.

Ехать восемнадцать часов. На Варшавский вокзал, с которого уходит электричка, я прибываю только в два часа дня. Пока туда-сюда наступают сумерки. Погода мерзкая, предпраздничный день.

Куда я еду?
Положение, с точки зрения, здравого смысла, совершенно безнадежное. Но эта мысль мне даже не приходит в голову. Я вся в предвкушение встречи с любимым.

Я даже не обращаю внимания, что я одна в вагоне электрички.
На одной из станций в вагон вошел мужчина, прошелся по вагону и сел напротив меня.
Высокий, лет сорока, в красивой военной форме: черное с золотом, на погонах одна большая звезда.

Я ничего не понимала в званиях, но почувствовала, что он не простой офицер.
Он несколько минут разглядывал меня, а потом строго спросил:

— Куда это Вы, молодая девушка, в такую пору одна в пустом вагоне отправляетесь?
— В Лугу, к мужу в воинскую часть. А что тут такого? — искренне удивилась я.

В эту минуту в вагон ввалилась компания пьяных молодых парней хулиганского вида, как бы наглядно продемонстрировав, что он имел ввиду. Посмотрели на нас и удалились в другой вагон…
Услужливый ум ,тут же, нарисовал такие ужасные картины, что мне захотелось пересесть к незнакомцу, укрыться под его  шинелью…

Мы проговорили все два часа, незаметно, я рассказала о себе все.
Сначала он слушал с легкой иронией на лице, но вскоре понял, что я с ним честна.

— Я давно перестал верить в искреннюю любовь, — с горечью произнес он, — не думал, что она еще существует как и верные жены.
Меня эта фраза удивила.
«Неужели этого красивого, благородного человека может кто-то предать или обмануть.
Хотела бы я посмотреть на эту дуру.»

В Лугу мы приехали, когда совсем стемнело. Вокзальчик оказался маленьким, темным и холодным. Там и присесть было негде. А ведь мне бы пришлось провести здесь всю ночь, транспорт до части уже никакой не ходил. Что бы я делала без своего спасителя?

Еще в дороге он объяснил, что меня к мужу бы никто не пустил, так как присягу он еще не принял.
— Да и вообще, свидания новобранцам не разрешаются. Но командир этой части мой хороший друг, — рассказывал Сергей Николаевич, — я ему позвоню, когда доберусь до дому. Так что, девочка, тебе несказанно повезло. Ведь при всей твоей смелости ситуация у тебя складывалась безвыходная.

Я только вздыхала и улыбалась благодарно.
 — Сейчас я разыщу военный патруль и они короткой дорогой проводят тебя в часть. А теперь прощай, больше не увидимся…
«Да это же мой Ангел-хранитель, он опять появился!» — догадалась я.

Военный патруль офицер и два солдата повели меня через лес. Пошел снег, крупные снежинки медленно кружились и покрывали все вокруг: дорожки, огромные , в три обхвата, знаменитые корабельные ели… От этого становилось светло, как будто включили освещение. Лес казался сказочным.

И со мной все происходило как в сказке. Офицер правда пошутил, а не боюсь ли я их? Я ответила, что под таким покровительством мне ничего не страшно. Дошли мы быстро. Тут тоже все происходило как по мановению волшебной палочки.

Меня провели на КПП, вскоре появился муж. У него было такое удивленное лицо, как будто инопланетянку увидел.
Ему сказали, что он свободен до шести утра, и мы вышли на улицу.

Только тогда он пришел в себя. Мы обнялись, и пока искали пристанище ему вкратце все рассказала.
Двенадцать часов ночи. Как мы нашли ночлег и провели ночь рассказывать не буду, но все сложилось прекрасно.

Везение?
Я думаю - это любовь.
Если нами движут настоящие, искренние чувства, то возможны любые чудеса.
Жаль, что мы об этом забываем.

Вечером следующего дня я поехала обратно. Мой поступок мог мне дорого обойтись, если начальник пойдет на принцип.
Меня это как-то мало волновало. Говорят же, чего боишься, то и получаешь, а я не боялась.
Может поэтому эта история закончилась благополучно для меня.

Наутро я вышла на работу. Меня ни о чем не расспрашивали, никто не задавал вопросы. Оказалось, начальник— в отпуске, а заместитель в наши дела не вмешивалась.
Как только шеф появился, меня сразу вызвали «на ковер».

Видимо, чтобы история не приняла огласку, беседу проводили в узком кругу, кроме шефа присутствовал Юрий, заведовавший кадрами.

Они меня пристыдили, растолковали, что мне может грозить статья за прогулы.
«Это же позор и для всей нашей организации!»
Провели душещипательную беседу и потребовали объяснений.

Наш начальник был мужик простой и грубоватый, при случае мог и матом завернуть, да так, что его и грузчики боялись.
Но со мной разговаривал вежливо.

Свою оправдательную речь я начала так: «Вы меня поймите с эмоциональной точки  зрения, я здесь совершенно одна. Живу у сумасшедшей бабки…» —  Но похоже, моя первая фраза повергла его в полный ступор.
Он долго смотрел на меня, а потом сказал: «Иди, мы решим,  что с тобой делать.»

На следующий день все в той же компании я ждала развязки. «Мы все понимаем, дело молодое. Всем хочется, ну, сказала бы прямо, а то эмоц…» он так и не смог выговорить это слово и махнул рукой.

Все-таки, решили «не выносить сор из избы».  Оформили, как переработку. Итог истории таков: я отвоевала себе право на ежемесячные трехдневные поездки к мужу. А еще — впервые зашла речь о нормальном жилье.

Прошло несколько месяцев, их не назовешь веселыми.
Порой накатывала такая тоска бесприютная.

А жизнь вокруг бурлила, страсти кипели нешуточные.
Молодое население поселка влюблялось, ссорилось, сходилось и расходилось.
Особой популярностью у аборигенов поселка пользовалось двухэтажное общежитие поварих и пекарих, вчерашних выпускниц ПТУ (профессионально-техническое училище). Они не отличались высокой нравственностью и одаривали своей благосклонностью всех желающих.

Но даже их поразил  случай вопиющего разврата, который  произошел с одной из новеньких.
Не успев толком устроиться в общежитии, вновь прибывшая собрала вокруг себя «поклонников», и не откладывая дело в долгий ящик, занялась с ними любовью.

Весь этот бардак и застали, пришедшие со смены, будущие ее коллеги по работе.
Даже они поразились ее откровенной наглости, и попросили выгнать из общежития.

Понятно, что начальник пытался искоренить распущенность и наставить девчонок на путь истинный.
И нас, работников умственного труда (ИТР), заставляли дежурить и обходить дозором по вечерам
вокруг злачного места.
Бывали случаи при проверке из окон второго этажа спускались по простыням, а из первого — благополучно выпрыгивали.

Среди «высшей касты», медиков, нравственность тоже не особо блюли.
Люди циничные и хладнокровные (в силу своей профессии) они с удовольствием обсуждали очередную интрижку или измену. На этом фоне мое поведение вызывало недоумение, а у некоторых и злорадство.

Была среди медичек Галя, считавшая себя неотразимой и богиней секса. Она поклялась, что затащит моего мужа в постель, когда он вернется из армии. Сразу скажу, что ей это не удалось, и она быстро успокоилась в объятиях своих многочисленных партнеров.

Надо сказать, что девчонки из Питера были в большинстве хорошие. Мы дружили, устраивали совместные ужины, приглашая по очереди друг друга в гости.
Зато начальник гордился мной и ставил всем в пример — вот каках специалистов он заполучил.

Продолжение следует...