Отпечаток помады

На улице снова лил дождь. Как и ещё четыре дня до этого.
Кого-то это расстраивало, но не Елизавету Владимировну.
Она выглянула в окно родильного дома, словно ожидая под окнами отца ребёнка. Что он вот, выскочит перед ней, внизу, и начнёт писать нежные слова. Или приклеит наклейку на заднее стекло машины. Хотя, у него нет машины… Но…вдруг купит? Или мотоцикл. Всегда хотела мотоцикл.
И гнала от себя эти мысли. Ей рожать, а она придумывает сказку.
А сама прижимала к сердцу фотографию бабушки, с которой провела всю жизнь. Той самой, которая вытерла слёзы, когда мама больше не отвечала. Или той самой, что утром улыбалась, сквозь зубы, скрывая мозоли на руках.
Да, она мечтала о том, как бабушка возьмёт правнука на руки, как покачает будущего Володю. Всё потому что все предварительные прогнозы обещали мальчишку. И она вообразила каждую черту лица, каждое микровыражение, интонацию, голос… Похожий на её кумира, Владимира Высоцкого. Только… юный Володя был бы блондином. Определённо.
А девочка должна была быть Никой. Вероникой Рафаиловной, если быть точным. Она была бы такой же упрямой, несгибаемой и сильной, как и бабушка, преодолевшая смерть дочери, и Лизины порезанные вены…
Телефон отвлёк Лизу от мыслей о детстве. Только сейчас бабуля узнала, что внучка уже в отделении и что скоро начнутся схватки. Сначала были тревожные вопросы, какие-то совершенно бытовые просьбы привезти фрукты… А потом воспоминания о садике, школе… О Рафаиле. А потом на душе вдруг стало так тепло, что хотелось благодарить… Ему она и позвонила с улыбкой на лице. И разговор был… да ни о чём. Нежность, выраженная в словах. Это и был тот человек, которому она хотела подарить сына.
А дальше в палату вошёл врач, кинув на стол историю болезни.
– Лисина. Тазовое прилежание. Кесарить. По показаниям либо Вы, либо ребёнок. Мне жаль.
Она взяла телефон. Записала видео для сына и для дочери. Накрасила губы и оставила отпечаток на открытке. Сжала руку в кулак, в последний раз посмотрела в оконный проём… И пошла.
Наутро у палаты дежурил парень. Он взял на руки малышку, подержал и снова отдал медсестре. Боясь её уронить, он даже немного трясся.
За это время уладил не самые приятные вопросы, пытаясь не проронить ни слезинки. Получалось.
Спустя три дня бабушки не стало. Инсульт. Новости оказались фатальными. И все деньги, что он копил на машину, ушли на то, чтобы бабушка и внучка были рядом. И как хорошо, что дочь ещё ничего не понимает.
Ещё через неделю малышку выписали со строгими рекомендациями, которые он слушал вполуха. Он прижимал её к себе, боясь потерять последнее живое напоминание о Лизе…
Уже дома малышка Ника заплакала, но успокоилась, когда он положил рядом с ней лист бумаги с отпечатком помады.