Рыбалка

— Петровна, глянь, совсем Генка совесть потерял. Смотри, к Саньку Прокопову в дом, через окно залез.
— А Машка то его - веником! Ой, умора, как он с крыльца – то, кубарем.
— А нечего по чужим домам лазить! Ишь, забаву нашёл, как напьётся, по гостям шарится.
— Ах шельма, прихватил что-то! Татьяна, звони участковому, Генка камеру у Прокоповых спёр. Сейчас продавать пойдёт!
— Да кому продавать-то? Ночь на дворе.
— Как кому, Зинке, продавщице из ларька. Он ей камеру, она ему водку. А ты давай, хватай лопату и бежим.
— Куда бежим-то?
— Как куда? Преступника задерживать! Теперь-то не отопрутся. У нас во, с поличным видели.
— Возьмём с поличным ты хотела сказать?
Петровна схватила лопату, Татьяне сунула в руки вилы и понеслись бабы по селу, следом за злоумышленником.

Село у нас большое. Есть школа и больница, и конечно же все всё друг про друга знают. Кто, где, когда и что делал, чем жил, чем дышал. Да и новости разносятся со скоростью превышающую световую. В результате, пока бабы добежали до окраины села, следом бежало ещё человек пятнадцать. Кто с мётлами, кто с вёдрами, фельдшер с аптечкой и участковый с ружьём заряженным солью.

За пару часов, до этой детективной истории, мужики отмечали на речке окончание рабочей недели.
Поставили сеть, пока будут пить - рыбка наловится, а там и уху сварят или так пожарят. Достали скатёрочку, на неё выложили картошечку, свежих огурчиков, ржаной хлебушек и пару бутылочек первача от Стёпиной бабушки. Хлопнули по стакану, потом по второму, глядь, а в сети полно рыбы. Обрадовались. Потянули было сеть, а из малинника медведь вышел. Мужички хоть и захмелевшие, сеть бросили и в рассыпную.

Миша к скатёрке подошёл, воздух носом потянул, подцепил на коготок огурчик, лизнул из стакана, поморщился. Чихнул. Сел на попу, на мужиков смотрит, во весь рот улыбается, лапой с огурцом машет, зовёт разделить трапезу.

Ну пьяным море по колено, давай на него орать, свистеть, материться. Мишка слушает, да огурчиками закусывает. Какое ему дело до хмельных аборигенов. Только краем глаза усек как рыба в сети плещется.

Недолго думая, оставляет полянку и к реке. Цепляет сеть, садится на задницу и, давай трескать рыбу на ходу причмокивая. Ух, вкуснотища. Мужикам подмигивает, молодцы мол, хозяйственные, вон сколько наловили.
Мужики опешили, от такого беспредела. Стёпка сапоги скинул, занырнул в реку, поймал хвост верёвки. Навалились всей толпой на веревку от сети, надеясь улов спасти, из-под мишки сеть выдернуть. Но, тот даже ухом не повёл, видимо не почувствовал даже, что ему сопротивляются и с визгом радости или блаженства потихоньку подгребал под себя сеть. По мере попадания рыбы в лапы трескал, периодически похрюкивал, давая понять, что рыбка вкусная.

К моменту, когда сеть опустела, до реки добежало пол деревни.
— Глянь-ка, Петровна, чего это там, у реки? Леший что ли?
— Сама ты леший! Татьяна, ты очки то надень. Это ж медведь, у мужиков сеть отжал, и с ней в лапах кланяется. Видать вкусно было.
— Да этот жмот все огурцы пожрал, рыбу стащил, а теперь и сеть прихватизировал, — вздохнул Стёпка.
— Подвинься ты, дай воздуху, не видать же ни чего. Расталкивал мужиков Генка.
— Я сейчас на видео этого рыбака сниму, и в сам себе режиссер отправлю. Пусть знают, какое зверьё у нас умное.

Мишка пошевелил сеть. Удостоверился, что рыбы не осталось, счастливо вздохнул, поднялся. Посмотрел на первые звёзды, что вышли на небосклон, затем на мужиков, перевёл взгляд на притихших баб, рыкнул, развернулся и пошёл неторопливо к броду. Домой пора.

— Надо же, даже не спросил, осталось ли что ещё. А то вдруг, он до пятницы совершенно свободен. Не хотел расставаться с мечтой о славе режиссёра Генка, — Такой сюжет пропал.
— Так не последняя пятница то. В следующую всем селом пойдём, и две сети возьмём, вдруг медведь с подругой придёт.
— Точно! Надо на пасеку, к дяде Коле зайти, мёду набрать.
— Вот это будет история! Завидуй нам Спилберг.