Ущелье Смерти

  Мурат остановился на самом краешке утеса, медленно опустился на колени и склонил голову над грохочущей бездной. По сложившемуся за прошедшие столетия обычаю, именно сюда бросали провинившихся джигитов, обрекая их на ужасную смерть. А может быть на жизнь. Это уж как Ущелье Смерти решит.

  Мурат пробрался сегодня к утесу очень рано. Вышел из своей пещеры, когда ночная тьма только начала расползаться по глубоким ущельям, по мрачным пещерам, а небо только чуть засеребрилось мертвенным блеском. Стройный, подтянутый, в туго подпоясанной черкеске, с обоюдоострым кинжалом в ножнах на поясе, он стремительной походкой шел по знакомой тропе, минуя поросшие зеленым мхом каменные валуны и переступая через узловатые корни могучих деревьев.

  Вот уже два месяца двадцатилетний джигит Мурат из рода Шугушей жил в потаенной пещере, и выходил из нее только рано утром. И ноги снова и снова, каждое утро, вели его к страшному каменному выступу, что нависает над самой серединой зловещего провала. Мурат твердо знает, что наступит непременно тот день и час, когда его тоже приведут к месту казни и безжалостно сбросят на дно ущелья, в ревущий от злости и ярости, стиснутый между двумя скалами водный поток.

  Стоя на коленях, он тщательно осматривает ущелье. Легкий ветерок сквознячком пронесся по каньону и очистил его от последних клочьев утреннего тумана. Длина Ущелья Смерти небольшая, всего-то триста-четыреста шагов. Широкая, спокойная река плавно течет к узкому каньону. Когда вдруг узкий провал каменного ущелья жадно всасывает в себя реку, и водный поток, стремительно набирая скорость, мчится между каменных стен. И изливается потом из каньона стремительным, пенистым руслом. И плавно растекается только что бушевавший в каньоне грозный поток, превращаясь в обычную речушку.

  Ширина водного потока на дне ущелья от шести до восьми шагов. Но прямо под утесом ширина реки всего в два шага. Водный поток шумит и клокочет белоснежной пеной о стены ущелья, о нагромождения камней, что упали когда-то в пропасть. Шум от ревущей воды слышен далеко окрест.
 
  Люди боятся подходить в краю Ущелья Смерти. Как только человек приближается к обрыву, его, будто неведомым, мощным магнитом, начинает затягивать в пропасть. Никто из людей не станет рисковать и пасти отару барашек на краю Ущелья смерти.

  Даже животные не подходят близко к оглушительно шумящей теснине. Медведи, волки, леопарды тоже боятся грохота водного потока и избегают появляться рядом со страшным ущельем. Только бесстрашные лесные пичуги щебечут на кустах, растущих по краю обрыва, а то и в расщелинах у самой воды.

  Мурат видит, что стены ущелья далеко не отвесные. Там и сям мрачные каменные выступы нависают над водой. Если вот так просто лететь в пропасть кубарем, то вряд ли долетишь живым до ее дна, обязательно об эти выступы ударишься со всего маху. Чтобы до воды добраться, надо строго вниз ногами лететь. А там уж, в бурлящем водном потоке будет посложнее. Но там будет шанс.

  Все окрестные горные селения живут своей жизнью. В каждом селении есть свой князь с дружиной, состоящей из отъявленных головорезов. Простые горцы, жители селения, относятся к князю с опаской и деланным уважением. Чужие, пришлые люди в селении не уживаются.

  Из опаски кровосмешения приветствуется похищение невест. Решил молодой джигит жениться, вот и крадется с приятелями к самому дальнему селению. А там девушку выследит, схватит, перебросит через седло, будто куль зерна, и был таков.

  А если родители джигита достаточно богатые, можно невесту и не похищать, а просто заслать сватов и уплатить калым. И калым непростой: золотые или серебряные изделия, дорогую одежду или посуду, отару овец. Это князю проще всего. У него богатств много, потому что у него дружина есть.

  В селении все продукты в основном от овцы. Полей нет, выращивать пшеницу или овощи негде. Везде только камни и камни. Овцы только и пасутся на каменистых склонах, отыскивая чахлые кустики травы, упрямо проросшие из скальных трещин. А из овечьего молока можно сыр делать. Чем больше овец, тем больше сыра. Иногда овцу и заколоть можно, вот вам и мясо. И сыр, и мясо вялить можно, значит запасы еды можно заготовить.

  А то черемшу можно по лесным склонам собирать. Или плоды дикой груши засушить. На таких продуктах, конечно, не разживешься. Так бы и зачахло селение вместе с его жителями, если бы не набеги. На дальние, чужие селения, на купеческий караван, что плетется, поднимая пыль, время от времени по ответвлению Великого шелкового пути.

  В набеги все мужчины шли вместе с князем и его дружиной. Но львиную долю добычи князь себе забирал. Его ведь дружина больше всех старалась!

  Еще одним органом власти в селении был совет старейшин. Седобородые аксакалы собирались и важные вопросы решали. В том числе споры между жителями селения. А в некоторых случаях, это когда горец человека убил или тяжело ранил, или какой негодяй девушку или женщину замужнюю обесчестил, или другой тяжкий проступок мужчина совершил, назначали старейшины судей из числа уважаемых в селении мужчин.

  Вот эти судьи и рассматривали дело о преступлении. Провинившегося человека выслушивали, потерпевшую сторону опрашивали, доказательства осматривали и решение принимали. Решений могло быть три. Первое, когда обвиняемого признавали невиновным. Второе, когда вина не очень серьезная, то обязывали откуп потерпевшим оплатить деньгами или имуществом.

  И третье, если судьи приходили к выводу о виновности человека, то велели отвести его к Ущелью Смерти и вниз головой в пропасть, в бурлящий поток бросить. Ущелье само приговор вынесет. Разбился, утонул, значит такое ему наказание Ущелье Смерти своим приговором назначило. А если выплыл, не утонул и не разбился, значит Ущелье его помиловало. Только в селение такому человеку возвращаться уже нельзя. Должен уйти, куда глаза глядят!

  Мурат с утеса спустился и вдоль обрыва пошел. Там он давно место обнаружил, где ему можно было, карабкаясь вдоль обрыва, к самому урезу воды спуститься.  Вот и вода у его ног бурлит и пенится, и шумит оглушительно. Если бы там, на дне провала, два человека поговорить захотели, они бы никак не могли друг друга услышать.

  Если в это место реки человек упадет, то поток его прямо на огромный камень понесет. Значит, надо сразу левей грести, к левой стене поближе. А там сразу вода с уступа падает, тут надо бы ногами вперед плыть. А дальше, там правее держаться надо, там поглубже будет.

  Солнце из-за дальней горы выглянуло слегка, позолотило верхушки деревьев. Затрепетали листья от легкого ветерка. Пора уходить Мурату в свою пещеру.
Не сидится Мурату и не лежится в пещере, все меряет ее шагами. И в тысячный раз представляет себе мысленно водный поток. Еще раз, и еще раз планирует, что делать ему в каждую секунду заплыва. И запоминает! Прилег Мурат на охапку хвороста, кисти рук за головою сцепил. Глаза сами закрылись.

  Ничего не предвещало беды, когда Муратик еще беззаботно бегал со сверстниками по селению. Тогда у него были и отец, и мама. Отец, Заур Шугуш, был настоящий мужчина, горец, джигит, и строго соблюдал горские обычаи. Никто никогда не видел его идущим по селу рядом с женой. И женскими делами никак нельзя горцу заниматься. Неприлично мужчине заниматься детьми, даже на руки их брать. Дело джигита саклю построить, за конем ухаживать, да в набеги ходить! Чтобы семью обеспечить!

  Отец даже хотел было Мурата на воспитание в чужую семью, в дальнее селение отвезти. Чтобы мать своими ласками характер мужской сыну не испортила. Да что-то не сложилось…

  Как-то отец позвал Мурата починить кровлю на сакле. Мурат на самом верху возился, камыш поправлял, а отец снизу советы и указания давал. Вдруг Мурат неосторожно на другое место перебирался, а нога и поскользнулась. Полетел Мурат кубарем с крыши. Заур Шугуш внизу стоял и мог бы сына на руки поймать. Но делать этого не стал, честь настоящего мужчины не уронил, и Мурата на руки не подхватил. Мурат тогда ногу левую сломал. Долго его местный целитель травками и мазями лечил. Нога срослась, да хромота осталась на всю жизнь.

  Вскоре отца не стало. Вместе с другими мужчинами отправился он за добычей. Богатый караван должен был проходить. Вот и позарился князь их, Аслан Берок, со своими людьми на богатую добычу. Но нападавших совсем неожиданно ружейный огонь встретил. Караван с вооруженной охраной шел. Много ребят, молодых и сильных джигитов, полегло в том бою. Вот и отца привезли в селение бездыханным, и до захода солнца похоронили.

  Мурат с мамой остался жить, да все хромоты своей стеснялся, друзей сторонился. С одним только приятелем, одногодком Ахметом сильно дружили. Их отцы тоже между собой крепкую дружбу водили. И в каждом бою друг друга прикрывали. Вот и Мурат с Ахметом теперь неразлучные друзья. Во всех походах, во всех играх только вместе. Всяким куском хлеба или сушеного сыра между собой делились.

  Мурат, после смерти отца, в материнской любви рос, в доброте и ласке. Маму Зурет отец Мурата в дальнем, враждебном селении похитил. Потому в селении она долго чужой считалась. В сакле и по хозяйству возилась, но далеко от дома никуда не ходила. И мужа своего, и сына очень любила. Вот и Мурат вырос добрым и жалостливым. Никогда не мог даже овцу ногою пнуть. И в драках мальчишеских участия не принимал, а больше старался друзей своих разнять и примирить.

  Зато в мальчишеских соревнованиях Мурат всегда лучшим был. Первым из мальчишек до развесистой груши на краю селения добегал. И первым на самую вершину этой груши взбирался. Смело в холодную воду горной реки бросался и плавал лучше всех мальчишек. И самым метким был, когда парни ножи метали в ствол столетнего дуба в центре селения.

  Скоро мальчишка Мурат-потик в красавца-джигита вырос, девушки на него стали посматривать, несмотря на его прихрамывающую левую ногу.  А Мурат стал присматриваться к девочке Аминат, что жила с отцом и матерью на другом конце селения. Оказывать прилюдно внимание понравившейся девушке у горцев не принято. Засмеют мгновенно, позора до конца дней своих не оберешься. Взглядом бы встретиться, и то за счастье. Но чаще думал о том, что такая красивая девушка за него, хромого и колченогого, замуж вряд ли пойдет.

  Но вдруг замечать стал, что Аминат тоже на него иногда поглядывает. А когда взглядами встречаются, проходя мимо друг друга, то она улыбается ему еле заметно. Решил тогда Мурат, что только Аминат будет ему женой. Украсть Аминат никак нельзя, они же в одном селении живут. Надо калым собирать и Аминат сватать идти. Да где взять тот калым? Где его насобирать?

  Пошел тогда Мурат работником к князю Аслану Бероку, да тот за работу почти не платил ничего. Только кормил и одежду поношенную мог дать с чужого плеча. Тогда уговорил он князя в набег его взять, где бесстрашным и умелым дружинником себя проявил. Стал во все набеги с князем ходить и добычу приносить. Уже несколько барашек в закутке у сакли блеяли, ждали, когда их Мурат во двор к родителям Аминат поведет.

  Только случилось страшное, которого Мурат никак ожидать не мог. В один из весенних дней князь Аслан Берок, вместе со своей свитой, драгоценный персидский ковер в дом родителей Аминат принесли,отару в двадцать барашек привели, и Аминат просватали. Князь возраста был уже пожилого, с осунувшимся лицом. В набегах он всегда в сторонке держался. Зато потом, в силу жадности своей, лучшую часть добычи себе забирал. И, главное, в доме его уже несколько жен маялись. Ну зачем ему еще и девочка Аминат?

  Родители невесты, хотя князем и не очень довольны были, но перечить ему не смели. Калым от князя приняли. Сваты несчастную Аминат в княжеский дворец отвели.

  Мурат от вести такой едва не обезумел. По сакле все ходил, не ел, не пил, князя убить замышлял. Мама Зурет сына все обнять и успокоить пыталась, но он руки ее отталкивал и продолжал думу свою горькую думать. Потом во дворец княжеский пришел и старался виду не подавать, горе свое никому не показывать.

  Но увидеть Аминат так и не удалось. Все женщины только в женской половине дворца могли находиться. Всем мужчинам, кроме самого князя, вход на женскую половину запрещен категорически. Тогда вспомнил Мурат, что, по сложившемуся во дворце обычаю, рано утром, едва только рассветать начинает, жены князя, под присмотром свахи, каждая с кувшином на плече идут воду набирать из горного ручья. И задумался обиженный князем молодой джигит.

  Поздней ночь Мурат на княжескую конюшню пробрался и на лучшего скакуна седло одел, уздечку наборного серебра подготовил и стал рассвета ждать. Вот засветились заснеженные вершины гор на фоне еще темного неба. Мурат копыта коню тряпками обмотал и бесшумно из конюшни, мимо спящих сладким утренним сном конюхов, со двора княжеского вывел. Затаился в кустах.

  Совсем светло стало, а вот и голоса женские послышались. Шорох женских чувяк по тропинке все ближе и ближе. Вскочил наш джигит на коня и к тропинке вылетел стремительно. И сразу Аминат увидел, самой последней в цепочке женщин шла. Юная жена князя на стук копыт обернулась и тоже Мурата увидела. Кувшин у нее из рук выскользнул от неожиданности и разбился на мелкие осколки. Все другие женщины тоже обернулись, заголосили, закричали. Да Мурат любимую свою на ходу подхватил, на коня перед собою усадил, и по тропинке, мимо испуганных княжеских жен, помчался, словно птица, неожиданно выпущенная на свободу.

  Со скоростью стремительно летящей боевой стрелы, промчался Мурат, со своею сладкой добычей, по еще спящим улицам селения. Но и в доме княжеском мгновенная погоня тут же собралась. Поскакали самые отчаянные воины князя следом за беглецами. Чувствует Мурат, что погоня настигает, топот копыт все ближе и ближе. Их то с Аминат двое на лошади, а преследователи каждый по одному на своем коне скачет, беглецов догоняет.

  Тогда Мурат на узкую, одному ему известную тропу свернул, в надежде уйти от преследователей, да в ту же секунду выстрел раздался. И Аминат обмякла сразу. Руку к плечу правому прижала, а плечо в крови все. Ранили Аминат, молодую жену князя и любимую девушку горячего джигита, случайным выстрелом.

  Похищенная женщина не в состоянии уже на лошади держаться. И всадник едва удерживает ее перед собой свободной рукой. Шепчет Аминат Мурату, чтобы оставил ее. Никак они вдвоем уйти от погони не смогут. А ей все хуже и хуже. Ей помощь нужна, много крови теряет.

  Остановил Мурат коня. Девушку снял и на траву у тропинки уложил. Потом посмотрел ей в глаза в последний раз, вскочил в седло, лошадь хлестнул в отчаянии и понесся сквозь чащи и буреломы. Только ветки деревьев на узкой тропе больно хлестали его по лицу. Скачущие в погоне всадники у лежащей женщины спешились, преследовать Мурата не стали. Им задача была поставлена жену князя у похитителя отбить и во дворец доставить.

  Раненую Аминат на лошадь усадили и во дворец увезли. Там лекари собрались со своими снадобьями. Все обошлось. Излечилась Аминат и больше о Мурате старалась не думать. Видно, судьба у нее такая, с нелюбимым стариком век коротать!

  Сам Мурат далеко в горы забрался и лошадь оседланную отпустил. Лошадь сама дорогу найдет и в княжескую конюшню вернется. Первые две ночи Мурат провел сидя на узловатых корнях и прислонившись спиной к дереву. Позже пещеру нашел подходящую. Есть только нечего джигиту. Плодами груши-дички да лесной черемшой разве наешься?

  Шел как-то по лесной тропке Ахмет, друг лучший Мурата, и вдруг кусты придорожные закачались, зашелестели, и Мурат на тропе появился. Давно уже Мурат друга своего Ахмета выслеживал. Домой заявиться к Ахмету никак нельзя. Понимал ведь, что ищут его князевы приспешники, чтобы на суд передать, как похитителя замужней женщины. И наверняка подстерегают и у сакли, где мама его ждет, и у сакли друга его Ахмета.

  Мурат хорошо знает обычай гостеприимства у горцев. Того, кто в саклю твою вошел, надо не только накормить, напоить, но и защищать до последней капли крови. Даже если гость твой тебе совершенно не знаком, даже если это чужестранец, которого разыскивают за совершенные им преступления. Поэтому не хотел в саклю Ахмета приходить, чтобы не погубить друга своего в неравном бою с воинами князя.

  Обнялись друзья крепко, по-мужски, и говорить начали. Ахмет ни о чем расспрашивать не стал, не балаболка какая-нибудь. Да и так все понятно. Мурат тоже подробно о том, где он прячется, говорить не стал. Просил только друга пару раз в неделю, на это самое место, лепешек ему просяных приносить и головку сыра сушеного. А еще бурку старенькую, теплую, потому как по ночам очень холодно в горах.
 
  И еще немногословно о главной Мурата просьбе поговорили. Понимал он, что в саклю родную к маме он уже не вернется никогда. И Ущелья Смерти ему уже не избежать. Просил друга о маме позаботиться, стать ей вместо сына.

  Несколько раз Ахмет еду Мурату в условленное место отнес. Да помощники у князя тоже не лыком шиты. Давно они наблюдали за Ахметом и глубокой ночью проследили, куда он передачу для Мурата отнес и где ее оставил. И засаду на том месте тайную организовали. Набросились потом на Мурата четверо княжеских работников и руки ему скрутили. Связанного джигита животом на седло на лошадь уложили и в селение привезли.

  В кибитку прочную Мурата бросили, велели суда ждать. Мурат спокойно в плену княжеском сидел. Все глаза прикрывал и мысленно раз за разом свой прыжок в Ущелье Смерти до мелочей представлял. На суд Мурата со связанными руками привели, стали вопросы ему задавать. Но Мурат стоял перед судьями молча, на вопросы не отвечал, потому как о предстоящем судебном решении догадывался.

  Вот и объявил старейший, седовласый и седобородый судья решение о том, что судьбу его должно решить Ущелье Смерти. Если не виновен, то Ущелье его помилует и пропасть не даст. А если виновен, то смерти не избежать.

  Утром Мурату, в арестантскую кибитку, кусок лепешки бросили и ковш родниковой воды поставили. Потом руки осужденному джигиту связали крепко и на коня посадили. Медленно вел коня под уздцы старый конюх. В отдалении судьи ехали на своих лошадках.

  Около полудня к Ущелью Смерти добрались. Судьи в отдалении от пропасти в рядок, не слезая с лошадей, встали. Двое крепких мужчин руки Мурату развязали. Старший из судей спросил у осужденного ими джигита, нет ли у него просьб перед последним в его жизни испытанием. Мурат промолчал сначала, а потом попросил, чтобы разрешили ему в Ущелье самому прыгнуть.

  Судьи переглянулись между собой. Что же, просьба достойная настоящего джигита. Смерти негоже бояться. Закричали палачам, чтобы отошли от осужденного.

  Мурат вздохнул тяжело. Далеко разбегаться не стал, трех шагов хватило, и прыгнул сам в зловещую пропасть. Так Ущелье Смерти поглотило влюбленного джигита.

  На памяти селения еще не было случая, чтобы Ущелье Смерти отпустило невредимым осужденного к испытанию человека. Истерзанный труп приговоренного джигита всегда выносило смирившейся речной волной на ближайшую отмель. Там и валялись долго останки человека, терзаемые шакалами и птицами-падальщиками, пока, после очередных затяжных дождей, уровень речного потока не поднимался, и не уносил бренные косточки неведомо куда.

  Только напрасно бродил Ахмет по отмелям и речным перекатам несколько дней. Так и не нашел он трупа друга своего, Мурата.

  Много дней пути от горских селений течет большая, полноводная река. Торговые корабли заходят в эту реку и швартуются у причалов большого, многоголосого города. Самый разномастный люд живет в этом городе. Здесь и купцы со своими лавками, и ремесленники, со своими мастерскими, и прочий беглый люд со всех концов света.

  Как-то у причалов появился измученный, босой, в изорванной черкеске, незнакомый человек. Жестами попросил грузчиков взять его в свою артель. Сказал, что зовут его Ахмет. Грузчики ребята бывалые, и расспрашивать у человека ничего не стали, и в бригаду свою взяли.

  Много лет прошло, а Ахмет так в артели грузчиков и работает, тяжелые тюки на плечах по сходням с судна сносит. Хотя и прихрамывает слегка на левую ногу. Или, наоборот, в судовые трюмы ящики или мешки загружает. На ногах его мягкие кожаные сапожки. Добротная черкеска на плечах, только без газырей на груди и кинжала на поясе. Черная косынка на затылке прочным узлом завязана.

  Часто, в конце рабочего дня, недалеко от причала женщина светловолосая появляется. А с нею двое деток. Мальчик постарше, с темными, курчавыми волосами, и русая девочка с глазами, цветом как небо синее. Они смотрят на Ахмета влюбленными глазами и руками ему машут. Но Ахмет ведет себя сдержанно, руками не машет в ответ. А когда подойдет, то руки им не подает, не обнимает, ни деток, ни жену свою прилюдно не целует.

  Живут они в добротном, деревянном доме на улице Садовой. У Ахмета много хороших приятелей, но близко ни с кем не дружит. И еще одна особенность у нашего героя, он спиртные напитки никогда не употребляет, и табак не курит. И в храм православный, или в мечеть, или в синагогу никогда не ходит.

  Только в начале каждого лета он отпрашивается на несколько дней у старшего артели, одалживает лошадь у соседа-армянина, сдержанно прощается с семьей и отправляется в путь. Сначала едет по пригородным полям и огородам, потом по дикому полю. Наконец минует предгорные холмы и густые рощи. Только ему известной тропой пробирается тайно Ахмет к Ущелью Смерти.

  Там оставляет лошадь на опушке леса и поднимается на каменистый, отшлифованный тысячами ног, утес. Становится на колени, склоняет над ревущей пропастью голову и что-то шепчет, разговаривает о чем-то с Ущельем. Наверное, благодарит за что-то.

  Потом встает на ноги и, не оборачиваясь, уходит к лесу. Похлопает нежно трудягу коня по крупу, угостит его заранее припасенной корочкой хлеба с солью, и исчезает в лесных зарослях.