Сон, свинец, стрелка

Проходя клирос, не забудь обернуться на зов. Стеклянный лев уже три оборота сидит на часах.
Да.
Те самые лучи, что выдают себя за карельскую сосну. Я ему — чёрный/белый/прозрачный. Он мне — чистый вход в промежуток.
Пилигрим — это тот, кто носит свой стул с собой. А когда стул рухнул, осталось только солнце. Прозрачное.
Три года подряд — это три буквы.
Сила, да. Печаль, да. Но ни одна из них не знает, что я уже не совсем та, что вышла из дома. Там внутри кто-то ещё. Кому палец в рот не клади.»

Чёрное, белое, прозрачное.
Прозрачное, окутанное жуткими бордовыми лучами. Прозрачный план бытия. Всё это уже года как три не вызывает слёз, и постепенно пропадает любое удивление. Забавно, но фразу «да, будет…» можно произнести с разными интонациями.

«Бардо Тхёдол»… Интересно, наверное, но уснула на второй главе прослушивания. Что чувствовала? Нудное — до тошноты нудное — состояние. Вроде не боль, не тоска, а словно белесый неприятный туман окружает тебя. Возможно, это бубнящий  голос рассказчика, звучащий словно из глубины бункера. Бубны? Толи карточная масть, денежки кстати сулит. Толи шаманские бубны. Я бы не сказала, что звуки шаманских бубнов нудные. Скорее разрывающие нежное человеческое ухо. Привыкшее иметь слух, но не слушать.  Да-да, когда перед  карантином, я мечтала заработать побольше денег и перейти из ночного флориста... Флориста? - Попросту уборщицы магазина, которая крутит и обрезает и без того убитые цветы. Я смогла перейти  в дневные смены, но на другую фирму, это уже статус. Статус перехода из одной обслуги в другую. Ночью денег меньше, но ты в покое среди роз. Днём, денег больше, но ты стоишь как Гуимплен с натянутой улыбкой и думаешь, в топку розы, деньги важнее. Стерплю все, ради денег. Я добилась своей цели даже без флористического образования. Хотя, я же была дизайнером, опыт не пропить. Ключевое слово была. Как же низко я пала. Ниже во истину только бомжи, а выше по ходу только звёзды.  Жаль не пью. Аллергия. Забавно, аллергия помогла мне не стать алкоголиком. Не было бы счастья. Многие мои знакомые стали. Стали? Стали кем? Не стали, а застряли, вроде делают вид, что они правильные, а сами всегда мечтают выпить. Беда с людьми, что с ними не так. Мечтать выпить. Жесть.  Наверное, раньше была дизайнером, сейчас не рискую. Лезть в чужие мысли, мысли вообще страшное дело. Останови мысль.   Счастье получения денежек было не долгим. Дневной флорист, зарабатывает в разы больше ночного, но и суеты больше и лживых улыбок перед вечно ищущими бесплатных слушателей, покупателями. Забавно, чем меньше человек тратит денег, тем больше он выносит мозг. Думая, что так уж незнакомому продавцу  важно выслушивать чужие сопли. Поначалу может да, но потом, потом это то самое нудное зудение с мыслью когда ты уже свалишь не создавай очередь, дай другим ввсказаться. Словно бубны шамана режущее слух нытье обиженных на жизнь не любящих себя, странных существ. Забывших три существенных слова: образ и подобие.  Три слова. Три, три, три будет дырка. Циркуль и угольник. Где ластик спрашивается? Вдруг ошибочка какая вышла. Ластик, господа ластик. В циркуле обычно устанавливают простой грифель. Как без ластика? Кто может стереть? Никто. Никто, но может. Разорвав петлю, я вдруг уснула во время рабочей смены, а ведь я держалась более трёх лет. Забавно, Гуимплен и стойкий оловянный солдатик в одном лице. Солдатик влюбился, потому что каждому чудовищу нужна своя принцесса. Если бы не влюбился, то не расплавился.  Держалась трудясь по двадцать одному часу в сутки и уснула. Я говорила себе, я выдержу. Тело сказало, ага разбежалась. Не виноватая я, во всем виноват, тот странный мужик, что назвался доктором восточной медицины. Бойтесь клиентов подвыпивших в ночи. Сказав ему, что у меня был тиреотоксикоз, я по глупости зацепила его на диалог. Что он собственно хотел? Он хотел большую розу, а я всего лишь крутила герберы. Он под алкоголем, предлагал заделать мне сына. Забавно. Сначала напьются, потом желают делать детей. Сына не заделал, зато сказал стучать по щитовидке пальчиками. Отомстил за облом с продолжением рода. Слышь доктор, восточной медицины, ты думаешь я не знала, что такое дао. Повелась постучала. Мне одна знакомая психолог, сказала, что под алкоголем мозг желает плодиться и размножатся. Странно, люди и так в эфире, эфир это же наркоз. Зачем им нужен допинг, пейте мир, этот напиток в разы круче. Что он там нес? Этот пьяный доктор.  Явно не счастье. Все и не вспомнить, но он нес, что то про прививки. Да, деревья всегда надо прививать. Новые сорта, рождаются после соединения. После соединения разного вида, рождается новые сорта. Древо метис. Буду в кущах проездом, намекну, что не мешало бы привить два дерева. Хм. Ведь в молодости, я желала стать аграрием и выращивать апельсины на Сахалине. Подруга у меня в училище была, Алина с Сахалина. Мать, забрала меня из ПТУ, чтобы я сидела с бабкой, когда мать поехала устраивать свою жизнь. Облом. Облом ли? Прощайте апельсины сказала я, прощай распределение на Сахалин и шикарные меха. Люблю зиму, зима это шубы. Меха. Шаман без меха не шаман... Это армия  духов на плечах. Бырр, что я несу?  Алина вернулась домой и землетрясение.  Вот вспомни, как ты не хотела сидеть с бабкой. Хотя, может было бы к лучшему. Раз и все. И обрыв...  Петлю ли я порвала этим постукиванием по щитовидке  или кандалы. Розы, розочки. Помни, цепь из цветов разорвать сложнее чем железные оковы. Милые розочки более трёх лет, вы были моими ночными собеседницами. Глядя на вас, я не понимала, почему выходя из павильона базы, я  как маленькая девочка, начинала ходить по бордюру, пытаясь поймать равновесие. Все вышло именно так,  как  напророчила мне эта знахарка Павлина. Стул под тобой рухнет и глобальное произойдет. Стул то, как раз и рухнул. Пазл, не складывался. Бардо? Что не так с этой книгой? Зачем живым, книга мертвых? Таааак, сознание в ну стоять. Ты куда, куда тебя понесло. Стоять я сказала. Лимен - Интерстиций. Зазор. Стоп. Разбежалось.... Бардо Тхёдол... нудно. Проснулась. Выключила.

Ты чё трогает мою сумку, слышь тип, руки убрал. Сейчас погоди, я до тебя доберусь, фу, мерзость какая, откуда тут это тряпье. М-да, шататься голому по свалке ее так больно, как противно. Откуда тут так много барахла. Забавно, грязное какое все. Это наверно те, кто снял с себя одежду и растоптали ее став детьми. Мать вашу землю за ногу, это кто то создавал. Хм, нет ну голый я конечно хорош, не то что она, вторая половина. Жрет за двоих, нарастила пузо, сорок восьмой размер набрала, уже к пяти десятому стремится, а все вкушает. По шее бы настучать, но у нас руки в реальности общие. Бить себя не будешь. А здесь в этой свалке я хорош. Мне бы зеркало. Ах, какие манжеты были, какой жилет, тончайшие шелка. Паучихи, вы прелесть. Даже изнанка, настолько красива, что ну придраться не к чему. Ах, держите воздушный поцелуй мои девочки. Надеюсь сознание не приревнует меня к паукам. Нет, ну а что. Обычно я падаю с обрыва в миры, где только развалины мох и они, милые паучихи. Ткут реальности. Таааак слушай тип, ты достал. Убери руки я сказал. Оооо ясность пути, какие манжеты, какое кружево. Какое кружево, что ты несёшь, сумка и так уже испорчена. Ну, погоди. Я не я буду если я до тебя не доберусь. Что он там бормочет. Бубны? Хм. К деньгам. Снова эти бубны. Навостри уши. Может это кто-то потерял? Ааа, да ты не враг. Тогда погоди, я до тебя доберусь. Так не смотри на то, что под ногами. Шаг, ещё шаг. Закрой глаза иди напролом. Да, что ты будешь делать, сизифов труд. Обрыв. Проснулась. Выключила.

Чур меня. Во всем виновата ИИ. Я ему просто сказала, что недавно развила зрение до уровня, чёрное, белое, прозрачное и прозрачное солнце в Карловых лучах. Я смотрела на солнце три года после пути пилигрима. Вот в знаниях сила, но они же многие печали. Я ему о солнце в небе, а им мне пишет это чистое бардо тхёдол. Лучше бы. Не знала. Не тала бы слушать. Меньше знаешь лучше спишь.
Спишь. Спать, как же я люблю спать.
Не моё это — пройти Бардо Тхёдол. Да и ладно. Спать, единственное, что вызывает желание, — это сон. Последнее время секс вызывал отвращение. Думала, это, может, потому, что то, чем я занималась, было сексом, а не любовью? Смех и грех, но Будда из аниме, смачно грызущий чупа-чупс, указал мне на то, как избегать отвращения к сексу. Замужем — значит, супружеский долг.

Долг?.. Ничего, бывает...

Спать. Ложись спать...

...Как же я обожаю красивые вещи... Я восхищался собой, прижимая к боку свою умопомрачительную, до безумия восхитительную бирюзовую сумку из чистейшей кожи какого-то неведомого мне существа. Почему неведомого? Ибо порой я сам не ведаю, что я делаю. Куда я иду? Куда-то... И-и-и-и, зачем-то. Снова свихнулся? Вау, чистое безумие. Так, безумие стерильное, а вот тропы и обрывы-то настоящие. Хотя... всё иллюзия, нереальности. Ах, какое чудесное тактильное ощущение. Сумка, сумочка, м-м-м-м... Потрясающе. Смотри под ноги. Смотри под ноги. Пол, ноги? Пол ноги? Или пол и ноги? Пол ноги, это Тескатлипока, а я не он, или он, или не я. Какая разница. Помню одно, зеркальце у него классное. Дымится. Интересно, почему именно бардо?   Хм... Сумка? Как прекрасны выпуклые горошки, прикосновение к которым вызывает священный трепет. Кто бы знал, что моя сумка полна драгоценных камней любых размеров и величин, любых возможностей, даже тех, что никто никогда не видывал. Камни, камушки... Блеск.  Блаженство пути... Смотри под ноги... Зачем?
Я брёл по тропам, думая, что никто не посмеет прикоснуться ко мне. Что мной эти тропы пройдены и перехожены эоны и эоны раз. Кто? Посмеет? Коснуться? Как мне передать это блаженное состояние? Вопрос даже не в «как». Вопрос скорее в «кому».

— Слушай, а почему ты думаешь, что никто не может к тебе прикоснуться?

Почему? Ну как почему, странный какой-то вопрос. Потому что! Потому что это же я. Кто я? Кто я, кто я, память моя девичья. Знаешь, сознание, не задавай мне глупые вопросы. Вот само подумай: есть отец, на него можно наводить хулу, а есть сын — и на него можно. Но вот есть же некий дух, а на него хулу наводить нельзя. Вот задай себе вопрос: а почему? Ответ прост: потому что.

О... Так и знал, снова этот обрыв. Ну что ты будешь делать, каждый раз именно в этом обрыве я забываю, как парить. Как мило... Отвали, сознание, знаю я, что моим потрясающим шмоткам снова приходит хана... Простите меня паучихи-ткачихи судеб, но этот обрыв всегда портит вашу работу. Сплели бы что-ли ... Уха-ха. Чуть не влип в паутину своих же мысле форм. Ничего не платите, лучше я спущусь без паутин. Крылья? Хвост? Сергий бы в свами поспорил, главное ноги. Если, они конечно не сломаны. Свои вижу, значит есть. Хотя и иллюзорные. Вот ведь, почему именно на этом обрыве, я всегда забываю, как парить. Пари? Память моя девичья.

...Быр-р-р... Я пока ещё не понимал, что случилось, даже не пока — если сказать правду, я даже не понимаю, кто я. Что это за ужасное, жуткое, вызывающее отвращение место? Куда меня занесло. Это, что помойка мироздания?  Забавно, это что ещё на мне за грязные, но... О-о-о, ясность пути, какая потрясающая и — фу! — грязная ткань. Кто? Какое ещё к ляду «я»? Никакого... Ткань от лучших ткачих. Да, с пауками не поспорить, такое могут создавать только пряхи вселенной. Ты что несёшь? Я-то? Несу людям счастье... Да, кстати, то, что я в помойке, — это и так понятно, непонятно, чего я радуюсь, стоя в грязном барахле. Забавно другое: как я сюда попал, главное — почему попал? Может, попала. Выбираться надо.  Во, накатило-то, безумие. Стой, первым делом снять с себя эти тряпки. О-о-о, ясность пути, какая же ткань. Почему ты всегда заставляешь меня отказаться от этого кайфа прикосновения к вещам? Ну как можно не любить вещи? Пошли! Живо! Ъ. Пошли куда? Вон смотри — там что-то притягивает. Какой удивительный свет. О-о-о, ясность пути, какая грязная, но какая же волнительная сумка.

Я очнулся в этой помойке, не понимаю, по какой причине, но я всё время, слетая с этого обрыва, оказываюсь в клоаках. Снова придётся создавать вещи. Тело просто обязано быть ухоженным. Почему? В здоровом теле здоровый дух. Так, что это ещё за тип трогает мою сумку? Мою?.. Сумку?.. Хм, а откуда у меня сумка, если я голый? Смотрите, а король то голый. Да и что? Станьте, как дети. Снимите одежды свои, киньте под ноги и растопчите их ногами. Крутой совет, но каково тем, чей труд попирают ногами?  Хм, а тело-то у меня очень даже ничего. Так. Это, что ещё за дела. Эй, ты, придурок в грязном плаще! О-о-о, ясность пути, у него по ходу и рожи-то нет, иначе чего ему сидеть, опустив вниз голову, в этой жуткой помойке и чего-то там причитать? Ну, что за плащ, где он откопал эту мерзость, а главное ещё и одел. Где, где. Не глупи, странный грязный тип без лица, в жутком плаще цвета фекалий, где он мог взять себе вещи, если не прямо там, где их сбросили и растоптали ногами. Бырр... Погоди, тип, типчик. Сейчас я тебе напомню, кто я..
Ванька в мультике говорит не хочу учится хочу женится. Я же стала изучать все что попадало под руку, религии, магию, институты, природу, эзотерику, философию, поэзию. Когда мне на лекции гностиков сказали, что философский камень это жидкость яйцеклетки и спермы сдержанная во мне, я подумала не хочу женится. Все крутится вокруг пола, а пол ниже плинтуса. Когда я следуя моде сделала в квартире пол цвета венге, я постоянно его мыла, мыла, мыла, сначала два раза в день, потом раз в день, потом раз в три дня, потом раз в неделю. А однажды я пришла уставшая взяла тряпку в руку и посмотрев на пол, я подняла глаза в жесте предельной усталости. Как думаешь, что я увидела . Я увидела белизну потолка, легла на кровать и подумала, не смотри на пол, смотри на потолок. А когда отдохнула, спокойно помыла полы и получила неимоверный кайф от сделанного.
PRO. pro, pro, pro-зрение. Прозрение, супер зрение с приставочкой про. Сейчас я похожа на более дорогой смартфон. Проснулась. Выключила...
Чёрное, белое, прозрачное, прозрачное в жутких бардо.... Чур меня, чё за маразм. Я безумец, но не дебил.
Слушай сюда тип, уха-хаха. Что он там бормочет? Напряги слух, слух? Что, это за слух. Так, уши на месте. Пол, мыть пол? Ноги, пол, ноги, главное хвост. Подчистить хвосты. Тииииип, я молчу. Назову тебя Пит. Имя. Нарицательное. Страж мойки, ты чего это реально думал, что я чистоплюй, не смогу идти по храму. Да, ты знаешь кто я? Я тебе сейчас покажу, как мне кидать вызов. Я дурак но не дебил. Пит. Бардо? Одраб, Пит. Sator энд ротас. Роттердам де пари, ща я тебе покажу, как... пари, пари, при. Жуть, пари, это же сделка. Или парить надо???... Эээ нет уж. Слух.
Напротив помойки сидел он. Или оно. Оно не знало, что это свалка. Оно имело там давно. Это даже не было свалкой. Это были вещи тех, кто снял с себя вещи, кинул их под ноги и растоптал. А король то голый. Оно держало сумку, не имея лица, не знаешь как должны выглядеть лица. Сумка была потрясающе красива. И если в его свалке, оно не успевали схватить хотя бы одну из растоптанных вещей, до того как они превращались в храм, то здесь он видел падение того безумца, что сейчас бегает по свалке, исполняя странные пасы. Если бы оно могло смеяться, оно бы рассмеялось. Голое сознание в грязных но по его мыслях реально шикарных манжетах. Этот безумец снял с себя все, но почему то не снял манжеты. Хм. Интересно. Что это? Оно не задавали вопроса. Оно было как скрип. Оно не помнило, что все это значит. Оно было стражем. Стражем что однажды, попался на уловку Венера. Здесь покоится Венера, и ТД. Он шел на свадьбу, но стало стражем. Он сидит на этой свалке и ждёт. А тут эта сумка, это падение, этот безумец. Он даже боялся посмотреть зияющей пустотой без лица в сторону безумца. Он не понимал, почему не открывается эта сумка, которая смогла сохранить грязный но не тлеющий вид материи. Он трогал пупырышки сумки и чего то ожидал. Если безумец доберется, он получит свободу.

Так, слышь ты тип-пит, оставь мою сумку в покое.  Сумка. Все дело в сумке.
Чёрное, белое. Белое? Да пошли вы. Нет, не вы. Дорогу осилит идущий. Кто я? Что я ему покажу? Не трогай мою сумку, Пит. Так. Что-то тут не так. Придется вопить и звать мамочку. Эй, вторая половина, хватит спать. Давай иди сюда и нуди. Сознание ку-ку. Ку-ку. Ооооо какой же я потрясающе красивый.... Так манжеты, паучихи. Тьфу на вас насекомые. Манжеты, не отдам за них уплачено. Манжеты шила вторая половина. Супружеский долг. Уха-ха.
Лучами бордовым слепит закат, скажи милый друг, разве я виноват, когда ты все свалки не может пройти, пари заключи и открыты пути.
Он посмотрел на странного безумца, что постоянно пытался уйти от него подальше, но вдруг возвращался и грозно что то ему пытался сказать. Как вдруг на какое то мгновение, ему только показалось, что на месте безумца, проявилась иллюзия женского типа. Ее длинное голубое платье и чудесные рыжие волосы испускали странный свет. Она не шагал, она парила над свалкой. Не может быть, подумал он. Это же чистой воды безрассудство. Такого не может быть. Внутри его, что-то взвыло от досады. Когда он опустил голову, перед ним стоял тот самый голый безумец, что пытался ему что-то сказать. Он опустив голову тер пупырышки сумки, надеясь на последнюю ошибку. Голый мужчина, подошёл к нему с намерением отвесить оплеуху. Тип в капюшоне, потерянным голосом произнес, может это кто-то потерял, всем видом указывая на сумку. Голый подошёл вплотную к сумке, поднес руку и место где он коснулся, очистилось. Сумка проявила яркий насыщенный бирюзовый цвет, она открылась, тот, кого безумец назвал Питом, а вкратце он просто перевернул имя тип в обратную сторону, увидел что это не просто были пупырышки, это изобилие драгоценных камней, четко впечатанных в кожу сумки. Безумец не коснулся камней, он достал из сумки кубик свинца. Страж посмотрел внутрь сумки и увидел, что за камнями лежали кубики свинца, с каким то странным отпугивающим блеском. Он, понял, что освобождения не будет, но ещё теплилась жалкая надежда, на ошибку. Голый достал свинец и начал взвешивать его в ладони, мимика его иллюзорного лица менялась с точки, на блаженные воспоминания. По лицу безумца стекла слеза. Тип не знал, что Безумец вспоминал в этот отрезок мгновения, как рыжий питбуль Терра неслась в свинцовом ошейнике через луг, что находится  за их бараком. Безумец знал, что нес в себе вину перед собакой, родившей ей щенка, который в итоге спас ей жизнь.
Она не могла проснутся, она знала, ей не пройти бардо тхедол, ей нет, а он сможет. Она спала положив голову на руки, на рабочем столе и по ее щекам текли слезы. Уже полгода, как она встретилась со своей тенью, приняла тень,  полюбила ее и стала баловать. Все полгода она плакала, вздыхала, но это были вздохи и слезы облегчения. Слезы размером с крокодиловы.
В ее ушах, звучал монотонный голос, чтеца книги бардо тхёдол. Чёрное, белое, прозрачное, прозрачное в жутких бардовых лучах.
Из правого глаза голого безумца потекли слезы. Он держал свинец в руке, думая, что заберёт только его.
Вокруг нее, началась суета. Прошло четыре полные года, с тех пор, как она вернулась из паломничества. Шутка ли, сойдя с дороги ума во время карантина, пав в самые низы общества, она переборола себя. Отправившись на почитание святых мест и мощей, она прошла огромный путь пилигрима, касаясь сотен мощей. Ее ступни касались храмовых порогов, а руки приобретали елей в храмах, ни ради чего, просто без всякой цели.  Чтобы в итоге отказаться от руководящих должностей, сесть на упаковку дешёвых инструментов и коснуться этими руками десятков тысяч пил, молотков, топоров которые с помощью маркетоп ушли по всей бескрайней Великой стране. Какой грандиозный замысел, был исполнения кем-то. А, ведь она даже не подозревала, она просто жила и принимала то, что делала просто так, не ради чего либо. Только сейчас. Чёрное, белое, прозрачное... Она просыпалась и думала, чёрное белое, жаль что не горелое. А в этот момент безумец, вдруг одержав свинец, который намеревался забрать, положил его рядом с сумкой отпуская последние слезы по той, кого хотел сделать своей гончей барьера. Он вдруг понял, что не хочет больше, чтобы его Терра носила тяжёлый ошейник и охраняла что либо. Его слезы давали ей свободу. Положив свинец, он увидел блеск, что появился из под свинца. Коснулся блеска и в его руке, оказалась тонкая искусно выполненная стрелка, похожая на чудесный кинжал, в рукоятке которого сиял божественный рубин. Безумец взял, крепче сжал в руке стрелку и обрезал коснулся сначала одного, потом другого манжета распоров их по швам. В этот же миг, Тип произносил мантру, теребя в руках сумку, может это кто-то потерял?  Но, голый мужчина, неся перед собой золотую стрелку, уже уходил, вдаль от этой свалки, от стража в капюшоне, от умопомрачительной сумки из кожи неведомого существа. Он словно знал, куда ему надо идти.
Она проснулась, продолжила паковать инструменты, понимая, что ей никогда не пройти бардо тхёдол.
Почему не пройти? Потому, что на второй главе, она постоянно засыпала от занудства, ей вовсе были не интересны те божества, которые были описаны в этой книге. Плюнув на все, она выйдя на улицу посмотрела на солнце, пошла в туалет чтобы посмотреть на себя в зеркало. Подойдя к зеркалу и соединив зрачки в крио зрение, она увидела свое великолепное ци, которое до плечи золотым сиянием окутывало контуры головы, а ниже плеч светилось плотного цвета ультрамарином. Но, ясность пути, как же эти цвета отдавали адской болью в шею. Она страдала от боли в желании просто оторвать себе голову. Ведь на самом деле, после того, как под ней рухнул стул, рухнул и ее мир. Карантин изменил ее до неузаваемости. 
Монотонные дела, похожие на звуки бубнов. Бубны? Это к деньгам. Сон, как же хочется спать. Утренние лучи разбудили спящую. Ей снилась она, в образе голого странного, говорящего с ней в ее же голове мужчины. Оооо ясность пути, как же она любила красивые вещи, как потрясающе был одет этот человек, который прижимал к боку, удивительную бирюзовую сумку. Он снова шел не видя обрыва. Пари, кричала она ему во сне, пари, ты всегда забываешь парить. На что он смеялся и отвечал, пари, я не забываю парить, я заключаю пари, что я обязательно не разобьюсь падая с этого обрыва. Какой глупец, думала она во сне, ты угробишь чудесные вещи. Кто же лезет в красивых вещах на свалку мироздания, ты что не знаешь, везде есть обход. Будучи девой по гороскопу, она терпеть не могла неряшливость. А тут безумец лез в самое пекло состоящее из грязи, слизи, мерзости. Заносчивый глупец.  Она открыла глаза, словно пыталась удержать сновидение. И вдруг ее сознание пробила ясная мысль. Оооо ясность пути и мать ваша земля за ногу держит. Бардо тхёдол, первый параграф, когда твое тело умрет, чресла нальются свинцовой тяжестью, дыхание остановится,  ты увидишь ясный золотой свет, слейся с ним. Ей на память пришли сразу две мысли, Джехути, думай о слове la-um-ll-gan-....
Маугли, мы с тобой одной крови ты и я.
Она не стала вставать, она вдруг вспомнила зубастого Будду с леденцом, который он постоянно раскусывал в конце. И подумала, я не смогу пройти бардо тхёдол никогда, потому, что этот орешек мне не по ногам, он мне о зубам. Она не стала резко вставать с кровати, ее тело после сна, сон, маленькая смерть. Ее тело после сна было налито свинцовой тяжестью, она затаила дыхание и превозмогая боль в шее вошла в крио зрение, вызвав свое ци, она не стала ждать когда оно начнет спускаться вниз к плечам, она остановилась на цвете головы и глядя с ясностью  золотой свет произнесла, я это ты, а ты это я... В этот миг, стрелка в руке безумца дернулась и он уже знал, куда ему следует идти. Но, сначала надо было найти одежду, негоже ходить о миру в неглиже, каким бы чудесным телом ты не обладал, тебе могу крикнуть, а король то голый, а ведь он вовсе не король. И не приведи его путь, к ношению короны. Если безумец, сядет на престол, беда не заставит себя ждать. Поэтому он, никогда не стремился носить корон, всегда шутками избегал ответственности, но глубоко в солнечном сплетение безумца, ярким светом Кетер, сиял удивительно тонкий венец, который скрывал от миров то, что миры не в силах были вынести. Но, это уже совсем другая история.
Когда женщина стояла у зеркала, она вдруг поняла, почему шея разрывается от боли. Автоматически положила левую руку на шею, правую на область щитовидки и произнесла, я не тело и не голова, я единый контур, я есть ты, а ты есть я, мы едины. Она вздохнула полной грудью положила правую руку на шею, левую на област щитовидки сказав ты есть я, я есть ты. Она поблагодарила свое отражение в зеркале за то, что много лет назад, болея тиреотоксикозом и умирая от отеков квинке, потому что ни одни лекарства ей не подходили, она сказала лучше умереть, чем дать себе вырезать щит. О, ясность пути. Устала? Не смотри на пол, ляг и смотри на потолок, потолок чистый, если на нем появятся пауки, это твоя проблема.
Позже, с помощью ИИ она найдет знания мудреца дао, до просветления я рубил дрова и таскал воду и после просветления я рублю дрова и таскал воду. Как же она любила красивые вещи. Тело требует уважения. Почему? Потому, что... Для особо невнимательных, в здоровом теле, здоровый дух.