Купальская ночь 4 часть

В раздумьях мы возвращаемся с ярмарки. Ответы на наши вопросы наконец-то
получили, но покоя это не прибавляет. В голове всё ещё звучат слова старушки-травницы:

— Музыка озера — это дар и проклятие одновременно, — говорила она тихо,
словно боясь, что её услышат. — Чтобы вернуть её, нужна жертва. Не кровная, а сердечная. А духи живут там, где вода помнит. Где прошлое не забыто.

Пытаюсь осмыслить её слова, но другая мысль не даёт покоя.
Кто эти мужики, что были на озере в ту роковую ночь? Что они там
выжидали? Знали ли погибшую девушку? И почему теперь следят
за нами с Еремеем? Нет, сегодня на озеро в поисках духов мы не пойдём.

Говорю это старику, и он молча кивает, его седые брови слегка сходятся на переносице, в глазах читается тревога.
Мне точно так же неспокойно.
Седобородый мужик с его дружками, возможно, и сейчас где-то рядом.

Оба понимаем, что опасность слишком реальна.

— Сперва надобно всё разузнать о тех мужиках подозрительных, —
говорит Еремей, когда мы останавливаемся у своротка к дому Еремея, — я ещё там, на озере, глядел — чужаки они, не наши.

— У кого мы можем про них узнать? — спрашиваю. Еремей молчит.
Неужели снова тупик?
Но он вдруг стукает себя по лбу и загадочно улыбается.
Такая его улыбка всегда предвещает что-то интересное.

— Знаю, у кого спросить бы надобно. Есть у нас в деревне одна старушка..
Марфа. Она всегда всё и про всех знает. Как это у неё получается,
никто не ведает.Ты ж её видел, помнишь? Когда шли с тобой от Старейшины, ты с ней ещё разговаривал. Она сидела у дома, венок плела.

Вспоминаю Марфу — ту самую, что избегала моих вопросов, быстро меняя тему.
Мне тогда показалось, что она что-то знает, но боится говорить.

На следующий день мы с Еремеем приходим к её дому. Марфа сидит на лавочке,
как и в прошлый раз, но вместо венка в руках прялка. Её пальцы ловко перебирают шерсть, а взгляд устремлён куда-то вдаль.
Увидев нас, она настороженно смотрит.

— Здравствуйте, Марфа, — начинаю я. — Нам нужно поговорить о тех мужчинах, что были на озере в ту ночь. Вы, кажется, что-то о них знаете?

Женщина вздыхает, опускает руки на колени и долго молчит, словно взвешивает, стоит ли говорить. Наконец, тихо произносит:

— Ага, видела я их. Чужаки они. Были знакомы с той девушкой, что погибла… Ладушкой её звали, да? Она им должна была передать власть над духами озера — музыку ту самую. Говорила, что это ей доверено было, а им — принять.

Еремей хмурится:

— А чё ж не получилось-то у них? Пошто музыка им не досталась?

— Не вышло, — продолжает Марфа. Опоздали они. Духи опередили.
Духи озера — они строги. Законы свои имеют.
Нарушила их девушка, и духи забрали у неё душу. Не простили.
Кто ж знает, где музыка теперь?

Чувствую, как холодок пробегает по спине. Значит, те мужчины
не просто случайные прохожие, а участники чего-то гораздо более
опасного и таинственного. И теперь они следят за нами, возможно,
думают, что у нас музыка озера.

— А эти мужики — кто они? Почему вы их чужаками называете?

Марфа качает головой:

— Не скажу я вам много. Поняла только, что они издалека, из других мест, где духи тоже живут. Пришли сюда за силой, за музыкой. Но духи озера — не игрушки. Они не отдадут её просто так. Вот и поручили злодеи сотворить это несчастной девушке.

Еремей тяжело вздохнул:

— Стало знать, нам надо быть осторожными. Музыка озера — не просто мелодия, а сила, что может и спасти, и погубить.

Благодарим Марфу и уходим, каждый погружённый в свои мысли. Теперь становится ясно: чтобы понять духов озера, найти музыку и вернуть, нам предстоит не только разгадывать загадки прошлого, но и быть готовыми к тому, что цена за это может оказаться слишком высокой.

Вечером, когда деревня медленно погружается в тишину, я сижу
у костра вместе с Еремеем. Старик молчит, глядя в пламя,
и вдруг говорит, словно обращаясь к самому себе:

— Музыка та, она не просто звук, она — дыханье озера, душа его.
Кто к ней прикасается без уваженья — тот и погибает, как та девушка.
Сердечная жертва — не просто слова, а испытанье великое.

Соглашаюсь, понимая, что нам предстоит идти дальше, но осторожно.

Еремей продолжает:

— А те мужики, что на озере были, — не простые люди. Они ищут власть, силу над духами, но духи их обманули. Забрали душу у
той несчастной, чтоб урок дать. Музыка — она теперь в ветре, в воде, в самом воздухе. Не поймать её, не удержать.

— Значит, если мы хотим вернуть музыку, — спрашиваю я, — нам придётся пройти через это испытание? Принести сердечную жертву?

Еремей тяжело вздыхает:

— Так и есть. Но кто ж знает, кто готов на то пойти? Не всякому дано.

Молчим, каждый погружённый в свои мысли. В голове крутятся слова Марфы, её тревожный взгляд и тайна, что окутывает озеро. Впереди много неизвестного, и только одно ясно — путь к музыке озера лежит через прошлое, через память воды и через сердце.

Решаю, что завтра надо снова вернуться к Старейшине, чтобы узнать больше о тех, кто пришёл издалека и о древних законах, что охраняют озеро.
Но в глубине души я уже понимаю — чтобы разгадать эту тайну, нам придётся столкнуться с тем, что давно забыто, но непрощённое до сих пор. И, возможно, заплатить за это цену, которую не каждый готов отдать.

Засыпая в эту ночь, думаю о своей машине. Как она там одна?
Завтра ближе к вечеру нужно подняться к ней.