Земля силы

В доме Марии Семёновны и Никиты Ильича был праздник: приезжала в гости их внучка Лиза. Сдав последние экзамены в университете, наплававшись в море и объездив всех друзей, она отправилась к бабушке и дедушке. Из столицы она добиралась поездом. Возле платформы маленького городка он останавливается всего на одну минуту. Сев в старенький «жигули», они вместе поехали в деревню.

Густой утренний туман плыл в низинах над прудом. Воздух своей свежестью и холодом разгонял сон. Это были те редкие часы, когда природа, пробуждаясь, хранит молчание. Ноги, утопая в высокой траве, чувствуют ледяную росу. Вдыхая мягкий ароматный воздух, ты ощущаешь его физически, ты можешь его пить.

То ли от контраста безмятежной природы с каменным городом, то ли от бессонной ночи в поезде Лизе захотелось спать. Бабушка успела заботливо расстелить постель, и Лиза, готовясь возвратиться к любимой ею жизни, провалилась в сон. Проснулась она только вечером, когда утомлённое Солнце уже окрашивало землю в пылающий оранжевый цвет.

– Почему вы меня не разбудили? Я же проспала весь день! – воскликнула Лиза, выйдя в кухню.
– Всё ты успеешь… Приехала бледная, а так хоть выспалась, и лицо посвежело, – откликнулся дедушка.
– Садись, поешь, – позвала бабушка, указывая на стол, на котором стояла полная тарелка блинчиков с яблочным повидлом, любимых внучкиных сладостей.

Допивая чай, Лиза заметила, что Солнце почти скатилось к горизонту.
– Бабуль, я сбегаю к пруду.
– Беги, – улыбнулась бабушка. Она знала традицию своей внучки: обойти все знакомые места в первый же день приезда.

Лиза направилась к пруду, разделявшему деревню на две части. Когда-то он был большим – здесь обычно ловили рыбу. Теперь же пруд обмелел настолько, что можно было подойти к зарослям камыша, отломить стебель с бархатным коричневым початком и распушить его, даже не намочив ног. Лиза так и сделала. Провернув в руках початок, она услышала мягкий треск, затем подняла его над головой, а через несколько секунд оказалась укрытой едва ощутимой шалью из пушистых звёздочек. Они нагло лезли в глаза, в нос, в рот, застревали в волосах, цеплялись за одежду и всегда вызывали невероятный восторг у тех, кто пушил камыш. Правда, это был не камыш, а рогоз, но слово «камыш» звучало более мелодично и приятно для слуха, поэтому все называли его так. Не стряхивая с себя снежинки, Лиза прошлась по противному мучнистому илу и вернулась на дорогу. Лизе в глаза бросился куст шиповника. На нём, как рубины, горели кроваво-красные ягоды. Их особенно много в этом году. О цивилизации напоминал только шум автомобилей, доносящийся с трассы. Но он не нарушал, а был частью дикой тишины, такой привычной жителям этого уголка. Через несколько минут Лиза вышла на холм. Поневоле вдохнула глубоко – ей словно не хватало воздуха. Перед ней, как на детском рисунке, выстроились холмы, покрытые лощинами и коронами из берёз. Долина, укрытая чащицей, распаханные после уборки урожая кусочки полей – всё осталось прежним.

Лиза шла сюда с нетерпеливым чувством, тягостным ожиданием чего-то. И вот это ожидание вылилось в тоску. Каждый раз, приезжая сюда, она черпала из этой земли силы. Но теперь природа с укором позабытого человека смотрела на неё. Она словно держала обиду на свою хозяйку за то, что она не была здесь очень давно, не навещала её. Лиза сама чувствовала вину. Ведь она всё равно любит эти места и всегда будет их любить. Один год жила она в большом городе, в «каменной тайге», где воздух мёртвый и где не чувствуешь под ногами земли. Неужели он так изменил её? Настолько сильно привязал к себе? Нет, тут что-то другое. Дело не в городе, а в ней самой. Лиза поняла, что стала взрослой. Детство шло рядом, держа её за плечо, а потом в один шорох исчезло так, что Лиза этого не заметила, а когда спохватилась, было уже поздно. Это как засыпать ночью в поле: над тобой тёмное небо, покрытое сетями созвездий, шум густых трав, стрекотанье в траве цикад, собравшихся в оркестр, затем сладкое забытье сна. Утром разбудит поднимающееся Солнце. Сначала его лучи нежно ласкают и согревают, а потом начинают палить немилосердно. Лиза почувствовала, что плачет. По её щекам текли слёзы, такие же обжигающие, как лучи Солнца. Проснулось сожаление о том, что больше невозможно ощутить тот покой, который давала эта земля, едва Лиза ступала на неё. Теперь здесь остались поля и леса, всё такие же прекрасные, но уже не дающие лёгкую беззаботность, как это было раньше, связь разорвана навсегда.

Лиза развернулась в обратную сторону и встала как вкопанная. Прямо ей в глаза смотрело пылающее малиновым светом Солнце. Оно слегка дотронулось до горизонта и стало сливаться с ним. «Я ещё успею», – подумала Лиза и сорвалась с места. Она бежала, царапая ноги о высохшую траву, на западный берег, чтобы проводить светило. А оно, подбадривая, мелькало между веток деревьев. Она успеет.