13. Три ворона и крыса

Вдохновляясь впечатлениями от предыдущей ночи, весь следующий день я посвятил написанию очередной главы. Не буду скромничать: результат меня порадовал. Я старался подробно передать каждую эмоцию, вложив в текст максимум тонкостей. Однако, признаюсь, Ева Адамовна тоже не сидела без дела. Её вклад оказался даже более значительным. Как можно расшифровать записи человека, утратившего рассудок? Ответ на этот вопрос я узнал, когда оказался в её кабинете.
— Дело сделано, — сказала она, протягивая мне толстый блокнот, — это не столь сложно, как я предполагала.
— Вы полубог! — в порыве восторга вырвалась у меня лаконичная фраза.
— Честно говоря, мне приходилось сталкиваться и не с такими письменами.
— Повторю много раз: вы гений!
Пока я пробегал глазами страницы, она мне рассказала о способностях умалишённых.
— Существуют два типа «особенных». Одни такими рождаются, другие становятся при жизни. Первые после своего земного существования отправляются прямой дорогой в рай. Об их судьбах можно написать целый трактат... В случае, когда разумный человек внезапно сходит с ума, это нередко означает, что он частично очистил свою карму, или взял на себя грех какого-либо родственника. Неоспоримо одно: люди, лишённые разума, смотрят на мир иначе. Для них не существует чётких границ между добром и злом. Они воспринимают окружающую действительность как целостную, неделимую систему, проникая в фундаментальные аспекты Вселенной. Это уже сверхспособности! Но чтобы их видения стали доступными для окружающих, нужна особая интерпретация.
— То бишь, если взглянуть на положение вещей под иным ракурсом, то можно поспорить, кто из индивидов умнее? — констатировал я факт.
— Каждый уникален по-своему!
— Значит, в любой ситуации есть скрытая сторона?
— Обязательно! Доказательством служит эта рукопись.
— Мне не терпится...
— Предлагаю начать читать прямо сейчас, в кабинете.
— Тысячу раз согласен! — радостный, ответил я.
Оказалось, эти предсмертные видения сумасшедшей имеют прямое отношение к продолжению нашего рассказа. Подобно древним оракулам, они содержат ключи к разгадкам моих самых тревожных дум.
Итак, вот первая записка, в виде разговора нескольких знакомых читателю лиц:

— За нами погоня!
— Мы в тупике!
— Бернард нас подставил!
— Валентин прав.
— Смотрите, сейф!
— Он до краёв набит золотом!
— Теперь мы богаты!
— Берём его и бежим!
— Только куда?
— Видите старика-юродивого с крысой на плече? Пойдёмте к нему. Бросим ему монетку...
— Не до шуток, Доминик! Там мальчуган стоит с протянутой рукой.
— А я вижу только грызуна! Но слышите, нас кто-то зовёт?
— Идите скорее сюда! Прячьтесь за мной вместе со своим золотом! Я вас прикрою!
— Благодарим! Отныне мы перед тобой в долгу!

Далее — небольшой обрыв текста. По-видимому, следующая запись была сделана через несколько дней, что не нарушало последовательности сюжета.
Продолжаем читать:

Возле пещеры сидел оборванный старичок, нежно поглаживая крысу. К нему приблизилась толпа людей аристократической внешности. Окинув его надменным взглядом, ему швырнули под ноги подачку.
— Послушай, отец, здесь не пробегал мужчина средних лет в шляпе, с сейфом?
— Такого не видел.
— Там драгоценности. Поделимся, если скажешь, где негодяй.
— Куда мне, старому, презренный металл? Ступайте обратно. Здесь только я да моя нищета!
И пошли они назад.
Через некоторое время на том самом месте был голубоглазый юноша с тремя воронами. К нему подошла группа таких же оборванцев. Будучи невольниками, они увидели в этом парне родственную душу.
— Милый человек, скажи, пожалуйста, здесь три твоих ровесника не проходили? У них был сейф с золотом. Половина твоя, если ответишь...
— Таких я не видел. Возвращайтесь! А богатство моё заключается в этих пернатых. Они для меня дороже всего на свете!
И вторая народная волна отправилась, подобно первой, в неведомое.

На этом данный фрагмент рукописи был закончен.
Ещё раз поблагодарив соратницу, я покинул кабинет. Этот день для меня был полон открытий. По дороге домой мои мысли сами собой сложились в рифмованное послесловие:

«В мире бренном,
В доме энном —
Не вполне обыкновенном.
Но на вид, как дом обычный, —
Что пруди хоть целый пруд,
Обитает
И мечтает,
В чем с лихвой преуспевает,
Здесь под внешностью приличной
Не совсем обычный люд!

Как ни странно,
Все изъяны
У него от обезьяны,
Но в семье не без урода
Даже в обществе горилл!
Эти морды —
Всюду лорды,
Чем богаты, тем и горды!
Человек — венец природы —
Так профессор говорил!

Раз за разом,
Как зараза,
Как микроб над унитазом —
Собрались все звёзды мира
В бесконечный дружный ряд!
Стыд до боли —
По неволе
Не сыграть мне эти роли,
Про которые в эфире
И в газетах говорят!

Вид двуличный,
Эстетичный —
Гомо сапиенс типичный!
Вот такую панораму
Составляет тот народ;
Откровенно —
Всё священно,
То, что в этом мире тленно!
Мы от Евы и Адама
Создаём единый род!

Что же дальше?
Дело ваше!
В голове сплошная каша!
Это чудо-государство
Может нам пример подать!
Многолико.
И велико!
Хоть порой бывает дико —
Всюду равенство и братство,
Век свободы не видать!

Каждый лично
И публично
Роль играет на отлично!
Ну не Дом — сплошной театр!
Мысли лезут напролом;
Того кроме,
В энном доме,
По-народному — в дурдоме — 
И король и узурпатор
За одним сидят столом!

Эта песня,
Как известно,
Я скажу не очень лестно —
Про людей умалишённых,
Как царит над ними тьма;
Если честно —
То  гротескно
Всё, что в этом мире тесном!
По итогам мыслей вольных —
Все вокруг сошли с ума!

Кто с приветом
В мире этом? —
Не вопрос, замок с секретом!
Просто некуда деваться —
За ответом будет спор!
Если вкратце,
Сестры, братцы —
Все мы от неандертальцев!
Так пропустим через пальцы
Наш научный разговор!

Честь имею,  —
Как умею!
Кто ж на свете всех умнее?
Задаю вопрос от скуки, —
Сам себе даю ответ:
Тот, кто в маске —
В яркой краске
Проживает, словно в сказке,
Не грызёт гранит науки,
Но имеет интеллект!

Песня эта,
Что пропета
До последнего куплета —
Направляя наши взоры,
Открывает в мир окно!
Однобока,
Но с намёком
На моральные пороки,
Говорит, что мы актёры
И театра и кино!»