Плохая мама, говорят психологи

Читаю очередной выпад очередной психологини на топ-худших матерей, разделённых на типы, и первый вопрос, возникающий при прочтении, касается профпригодности данного психолога, ведь психолог не имеет права оценивать. Даже, если ему/ей очевидно, что, например, моя мать — нарцисс, он/а не может безапеляционно заявлять, что моя мать — плохая. На сеансе психотерапии, я могу так заявить. А психолог спросит, что привело меня к таким выводам, и сведёт разговор к моим чувствам, моему восприятию, чтобы меня привести к равновесию, в итоге. И придя в равновесие, уже я скажу, что, вероятно, моя мама — нарцисс, и уже я скажу, как теперь буду строить отношения с ней, учитывая её особенности. Само по себе, заявление: "эти матери — плохие матери" отнимает у психолога право законной деятельности. Я так считаю. И я могу быть не права.

Но давайте уже разберём: почему психологиня с тысячами подписчиков, так легко валит вину на матерей? Почему не на отцов? Папа-нарцисс — такая же беда в семье, как мама, состоящая с ним в созависимых отношениях. А страдают, в итоге, их дети. Для них и пишет психологиня, играя на раненых чувствах этих, уже выросших, детей. Это хайп на унаследованной боли. Почему она вгрызается в мам? Комплексует? Ведь у неё тоже есть дети, которым есть за что злиться на неё: она так и пишет — "Чтобы сепарироваться от матери, нужно разозлиться на неё". Она оправдывает свои косяки перед собственными детьми, а поддержки ищет у травмированных подписчиков?

Ведь, говоря по существу, чтобы сепарироваться от матери, нужно увидеть в ней стороннюю личность, которая оказывает на тебя определённое влияние. И неважно, живёте вы вместе, или она уже скончалась — её влияние присутствует в самой личности её ребёнка. Почему так мало говорят о сепарации от отца? Потому что увидеть стороннюю личность в нём гораздо проще — чаще всего, он более отрешён, а пресловутая мама даёт ему те или иные характеристики, которые создают более чёткие границы для ребёнка — это он, а это я. Тогда как слияние с мамой буквальное, и разойтись с ней кажется предательством. Именно поэтому конфликт отцов и детей ярче — послать отца, грубо или нежно, гораздо проще, потому что он — это он, он — отдельная личность, с которой можно выйти на конфронтацию, а мама — это мифическая совесть, внутренний голос, страхи и поддержка. Конфликтовать с мамой получается лишь на уровне мелкого, легко подавляемого, бунта, который сам растает в её слезах, травмирующем молчании, или нежном прощении. Физически, от мамы можно переехать, и на неё можно разозлиться, и её можно даже ненавидеть, но это не даёт отделить её от себя: увидеть в ней отдельную личность, с собственными взглядами, проблемами, эмоциями. В отце можно. "Он устал на работе, он — живой человек; он влюбился в другую — сердцу не прикажешь; он психует, потому что повышение дали не ему, его можно понять"... Отцы реальнее, отдельнее, понятнее, на них меньше надежды, к сожалению. Если папа ушёл — то он живой человек, у него новые обстоятельства, он козёл, и т.д. Если ушла мама — это эфемерная трагедия, это дети-сироты, это предательство и ужас. То есть, в случае с папой, это конкретная ответственность конкретной личности, пусть и несправедливой, и неправильной, но в случае с мамой — это коллапс семьи. Никакой конкретики. Ничего личного, только общая боль.

Чтобы сепарироваться от мамы, не обязательно злиться на неё, или испытывать недовольство — нужно увидеть её, как героиню своего сериала, как соседку Дусю, вечно влипающую в абьюзивные отношения, как постороннюю бабу, имеющую склонность к накопительству, или алкоголю, или чрезмерному порядку, или иным проблемам. Мы все — не идеальны. И у каждой мамы есть свой скелет в шкафу. Не нужно его вытаскивать, не нужно разбирать маму на фракталы, нужно лишь понять, что она тоже живой человек, способный ошибаться, и это — её право, её жизнь, её способности и понимание правильности и справедливости. И маме надо бы понять то же самое, относительно своего ребёнка. Это и есть взрослая позиция, с обеих сторон. И именно детская позиция злится на маму за её решения и поведение: на тётю Дусю ты не злишься, когда она говорит: "Чё без шапки, отморозишь мозги-то..." А мать доводит этим вопросом до белого каления. Именно детская позиция бунтует и шантажирует, как со стороны ребёнка: "А я вообще никуда поступать не буду, и чё ты сделаешь?!", так и со стороны родителей: "А я заберу у тебя твой тырнет, будешь знать!" И когда ребёнок уже съехал, живёт отдельно, а мама всё так же манипулирует: "А я-то, дура, пирожков напекла, всё ждала, что зайдёшь, в честь выходного... Конечно, друзья-то важнее...", то это она не сепарировалась. И злиться на неё за это не целесообразно, если ребёнок, в отличие от матери, повзрослел: она такая, какая есть. Обидчивая, мнительная... И это — её жизнь, её право: признавать ли своего ребёнка отдельной личностью, или считать его собственностью. Но если это влияет на ребёнка, значит, он тоже не сепарирован. Вот оно, мамино влияние: жалость к её одиночеству, стремление отменить любые встречи, поставить на паузу собственную жизнь, и не ради её восхитительных пирожков, а ради этих жалостливых вздохов в трубку, чтобы она не обижалась, чтобы не чувствовала себя ненужной, несчастной... Осчастливить маму — утопия маленького ребёнка: мама — живой человек, с собственной жизнью, и она либо счастлива, либо несчастна, ребёнок тут ни при чём. И ни один ребёнок не несёт ответственности за счастье своих родителей. И родители несут ответственность за счастье своих детей здесь и сейчас, пока дети нуждаются в родительской заботе, до тех пор, пока не станут отдельной личностью.

Самое глупое, что делают родители в детстве своих детей — это их расчёт на будущее. Вот сейчас я на него наору, а потом, через двадцать лет, он мне спасибо скажет... Или наоборот, вот сейчас я ему дам всё, заменю ему весь мир, а потом он сам построит отношения с окружающими... Как, если он не умеет? Или, вот сейчас я с него требую пятёрки, а потом он закончит престижный институт и будет счастлив до уссыку — не факт! Здесь и сейчас ребёнку нужны родители, оба! Ему нужно принятие и знакомство с собой, понимание, какой он — в чём-то способный, в чём-то медлительный, социально адаптивный, или наоборот, интроверт и стесняшка... Ему нужно честное признание его сильных качеств, и понимание того, что с этими качествами делать дальше. Ему нужно представление о том, что такое ответственность, и планомерная передача этой ответственности за себя и свою жизнь, в свои собственные руки. Начиная с перехода дороги на зелёный свет, и заканчивая выбором знакомств в реале и интернете. И передача этой ответственности — сепарация родителей, а принятие её — сепарация детей. Ну и кто тут плохой?

А нет тут плохих. Есть мы. Мы — дети своих родителей, и мы —родители своих детей. И мы — разные, со своими тараканами, взглядами, страхами и унаследованными установками и сценариями жизни. И лучшее, что мы можем сделать, это разобраться в себе. Лично у меня был период, когда мы с мамой ладили. Мне было почти двадцать лет, когда она проявила себя в моей жизни, как мама — поддерживающая, любящая, критикующая. И не всё было гладко, но я научилась верить в себя, узнала её, как человека, и смогла, со временем, понять мотивы собственных поступков.

Плохая мама та, что ни во что не ставит безопасность собственных детей, в буквальном сиюминутном смысле. Не та, что не поставила ограничители на замки окон, на перспективу, а та, что лупит своего ребёнка до синяков и гематом, оправдывая это простым: "Довели меня. Под горячую руку попал." Та, что закрывает глаза на откровенное насилие своих сожителей по отношению к собственным детям: "Я люблю этого мужчину, он не такой, это всё выдумки". Та, которой курнуть, ширнуться, выпить, переспать с кем-то — важнее, чем накормить и услышать своего ребёнка. Та, что пьяная, в баре, кричит: "Я за своего ребёнка любому пасть порву!", но ни разу в жизни этого ребёнка не вытерла ему попу, не уложила спать, не играла с ним в его игры. Та, что сексуализирует своих детей, прививая им страсть, вместо нежности. И в сторону плохих отцов это всё умножается на пять, потому что именно они ответственны за то, у кого родятся их дети. Именно они демонизируют женщин, с которыми осталяют беспомощное потомство.

Все остальные — хорошие. Странные, глупые, зашуганные, травмированные, порой так и не выросшие из своего поломанного детства, но хорошие — в одном только стремлении стать лучшими родителями для своих детей. "Благими намерениями дорога в ад устлана" — и этот ад у каждого свой. И каждому, рано или поздно, придётся отделить свой внутренний голос от голосов прошлого. И если ты возьмёшь ответственность на себя, твои дети тоже смогут. А если отвечать за твои поступки должна твоя "плохая мама", то никакая психологиня тебе не поможет.   *