Ящик Пандорры. Глава 3

Я была готова уйти еще утром. Не образно, вполне буквально. Еще на рассвете успела посетить купальню, одеться, собрать все вещи в сумку. Магия вроде бы возвращалась, если верить ощущениям, но все еще недостаточно, чтобы суметь самой открыть портал. Поэтому дело было за малым, найти Гончего и сообщить, что ему предстоит сыграть роль проводника.

Кто бы мог подумать, что именно теперь поймать его будет невозможно.

Проснувшись, в поле зрения я Деса не обнаружила. Когда вернулась из купальни, услышала только сухое сообщение, что он собирается на пробежку в гордом одиночестве, раньше чем успела хотя бы доброго утра пожелать. К моменту, когда на диво необщительный сегодня тип соизволил вернуться, в гостиной уже объявился и Эйл.

В его присутствии Дес стал просто невыносим. Справедливости ради, Эйл ничем не уступал. Они словно участвовали в странном соревновании: кто тоньше уколет, кто язвительнее подденет, кто первым выведет другого из себя. Ни один не повышал голос, не опускался до прямых оскорблений. Наоборот, все происходило подчеркнуто вежливо и интеллигентно. Просто от этого великосветского обмена любезностями веяло острой взаимной неприязнью.

Я молча наблюдала за этим дурдомом какое-то время, искренне надеясь, что им надоест, либо словарный запас кончится. Потом поняла, что такими темпами первой они доведут до белого каления именно меня, и старалась больше не вслушиваться в пикировки. Каждый раз, как я порывалась оттащить Гончего на пару слов, он либо отворачивался, либо отвечал на очередной выпад.

В какой-то момент и вовсе исчез из гостиной.

У Эйла после этого словно язык развязался. Он что-то готовил, ковырялся в своей сумке и никак не мог заткнуть фонтан сахарных воспоминаний.

А и к черту. Стоило разобраться тогда с другой проблемой. Все лучше, чем натужно улыбаться и неопределенно-согласно мычать на каждое «помнишь».

— Эйл, нам с Десом пора уходить, — я обронила словно невзначай, пытаясь предугадать реакцию на свои слова. — У меня действительно проблем по самое горло, с талиерами, с Ричардом.

— Кто такой Ричард? — Эйллар ожидаемо выцепил из предложения не то, что стоило бы.

— Сын Лоркана, — вытащив расческу, я начала вычесывать волосы, безнадежно превратившиеся в один сплошной колтун за эти дни. — Суть не в нем, — махнула рукой, пресекая дальнейшие расспросы на этот счет. — Я уйду сегодня. Ас и так меня наверняка уже потерял.

— Отлично, тогда пойду с тобой.

Я оторопело моргнула и выронила щетку, больно приложившую меня по ноге.
 
— Что значит со мной?

Он говорил об этом так спокойно, словно речь шла о прогулке в сад. Ну или в любое другое более приятное и близкое место.

— Я иду с тобой, — невозмутимо повторил Эйллар. — Неважно, куда именно, главное вместе.

— Это лишнее, Эйл, — попыталась возразить, подняв расческу. — У тебя здесь своя жизнь, обязанности, дела. Судя по сережке, ты все еще в советниках, поэтому… Не нужно бросать все вот так просто. Я навещу тебя, как только разберусь со своими проблемами хотя бы немного, мы все обсудим.

— Да, если решишься, — хмыкнул он. — Ничего страшного, Линаэль, эльфийский двор без меня не рухнет, назначат другого, кандидатов там полно. Больше не хочу терять тебя.

— Знаешь, мне сейчас, мягко говоря, не до перипетий личной жизни, — я добавила в голос настойчивости. — Неподходящий момент, чтобы разбираться с запутанными отношениями.

Из меня буквально полился сумбурный поток слов, чтобы убедить Эйла остаться тут. Про то, как все непросто с талиерами, в какой я заднице из-за своего конфликта с Вильгельмом (на этом моменте он выдал на лице такую печаль, что захотелось ему вмазать) и прочее.

Эйллар невозмутимо встречал каждый аргумент. Талиеры — что ж, он много раз бывал там со мной, хорошо знает их, сумеет помочь по возможности. Конфликт с Вильгельмом — так он больше всех заинтересован, чтобы я взяла верх, сделает для этого все.

Боги, да у него были ответы вообще на все.

А потом он сказал вещь, против которой мне нечего было возразить.

— Пожалуйста, Лина. Не отталкивай меня еще и так. Дай хотя бы рядом остаться.

Я увидела в его глазах такой болезненный надлом, такое знакомое выражение, что сама не поняла, как согласилась. Наверное, потому что он выглядел так, будто услышь «нет» — его мир рухнет. Снова.

Осталось как-то сообщить Гончему, что теперь нас трое на пути к Асу. Вот он обрадуется, аж страшно.

От мысли о том, что я сама себе усложнила жизнь, настроение испортилось окончательно. Причина моей мрачности совершенно этого не заметила: Эйл возился у камина, готовя что-то на обед. В отличие от меня он теперь просто-таки сиял.

— Помнишь, — не оборачиваясь снова завел он свою шарманку, — пикники в саду, под яблонями?

Нет, у меня маразм. Амнезия. Старческая деменция. Не девочка ведь уже.

— Ты всегда жаловалась, что трава слишком мокрая, солнце слишком яркое, насекомые гудят, — как ни в чем не бывало продолжал он, в голосе так и слышалась улыбка. — Правда, когды мы на эту траву падали, все остальное…

Я вдруг поняла, что больше не могу. Все эти слова — они словно медленно затягивали у меня петлю вокруг горла, лишая возможности дышать. Беззвучно отложив расческу, тихо вышла из комнаты, так, что Эйллар даже не заметил.

Мне нужно было побыть одной. Немного пространства, тишины, спокойствия. Благословенного одиночества.

Дойдя до конца коридора, я свернула налево, толкнула неприметную светлую дверь и вошла внутрь. Комната встретила полумраком. Когда-то здесь была моя ведьминская библиотека и лаборатория. Единственное место в доме, что было выполнено целиком и полностью в моем вкусе: темное натуральное дерево, большой письменный стол, стол под котелок и флаконы, пара стеллажей под книги и несколько запирающихся шкафчиков для многочисленных ингредиентов ведьминской кухни. Где-то дальше, в темноте у стены напротив, смутно вырисовывались контуры большого кресла-качалки.

Я провернула ключ в замке и прислонилась лбом к двери. Холодная поверхность приятно остудила. Закрыв глаза, просто медленно дышала, успокаиваясь.

— Любопытно, — раздался за спиной голос Гончего. — Я вообще-то оставил вас наедине, чтобы не мешаться.

От неожиданности я вздрогнула и резко обернулась. Дес сидел на небольшой кушетке возле высокого узкого окна с затемненным стеклом — единственного источника скудного освещения. Скрестив руки на груди, откинувшись на стену. Приглушенный солнечный луч едва выхватывал из темноты лицо мужчины, но взгляд был вполне различим. Он смотрел, не моргая. И не особенно дружелюбно, если честно.

— Похоже, что-то пошло не так, — добавил Дес с кривой усмешкой, не дождавшись от меня хоть какого-то ответа.

— Какого черта ты тут торчишь? — наконец, отмерла. — Я полдня с тобой поговорить пытаюсь, а ты словно в прятки играешь.

— Зачем? — он склонил голову набок, в остальном не меняя позы. — Рядом все время крутился более настроенный на общение тип.

— Хотела сказать, что нам пора возвращаться, — закатила глаза: похоже, я наблюдала продолжение утреннего цирка. С той разницей, что теперь партнером Гончего по пикировкам предстояло выступать мне. — Правда, есть один нюанс.

— Конечно. Есть, — сухо отозвался мужчина. — Скажешь сама? Или надо угадать?

— Эйл идет с нами.

На мгновение в кабинете стало так тихо, что мне показалось, будто я слышу шуршание потревоженной пыли где-то на полу.

— Надо же, угадал, — вырвался у Деса короткий смешок. — И за каким бы хером?

Кажется, я недооценила степень плохого настроения Гончего. Не то, чтобы он обычно был мастером изящной словесности и высокого слога, но маты в разговоре со мной проскакивали у него крайне редко.

— Сложно объяснить, — замялась, не зная, как уместить все в несколько слов.

— Попробуй, я понятливый.

— Не могу оставить его здесь, — развела руками. — Тем более, он сам этого не хочет.

Мужчина выругался. Грубо, заковыристо, буквально швыряясь словами, как камнями. Хотя бы не мне адресованными, и то радость.

Я изумленно хлопнула ресницами. Не припомню, чтобы за время нашего знакомства замечала за Гончим подобную агрессию и злость.

Повисла неловкая пауза.

А потом он вдруг стремительно поднялся с места. Пара быстрых шагов по крохотной комнате, и Дес оказался почти рядом со мной, остановился буквально в метре, словно натолкнулся на невидимую стену.

— Что с тобой происходит? — резко бросил он. — Почему ты позволяешь ему манипулировать собой?

— В каком смысле? — моргнула я.

— Его бесконечное сентиментальное нытье, — мужчина раздраженно провел рукой по волосам. — Ты правда не видишь, что он делает? Чуть оклемаешься, как он едва ли не слезу пускает и все по новой.

Возражений у меня не нашлось.

— Я наблюдаю за тобой с того момента, как понял, что этот мир тебе знаком, — продолжил Гончий уже чуть спокойнее. — Ты на себя на похожа.

Внутри что-то дрогнуло, но слов я все еще подобрать не могла.
 
Дес сделал шаг ближе.

— Буквально шарахаешься от него, разве что в комок не сжимаешься, когда он пытается тронуть. Но сказать этому остроухому слова не можешь, — его голос снова становился все жестче и злее. — И меня это бесит. ****ь, Лина, да ты же никому спуску не даешь, что за раболепное молчание?!

Интересная причина гнева, ничего не скажешь.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы решиться.

— Я все прекрасно понимаю, — спокойно пожала плечами.

— Что?

— Все, что делает Эйл, — на краткий миг опустила глаза, потом снова посмотрела на Гончего, уже увереннее. — Напоминания, как нам хорошо было вместе, попытки воссоздать образ тех отношений. Мы были женаты лет пятнадцать, Дес. Он ведет себя ровно так же, как раньше во время крупных ссор, когда я порывалась хлопнуть дверью, прижав ему уши.

Мужчина на секунду растерялся. Неужели не ожидал услышать, что мы с Эйлом собачились, и не раз? Кресло-качалка и плед в кабинете не просто так появились, собственно.

— Тогда в чем дело? Почему ведешься на его уловки? Делаешь вид, что ведешься, — тут же уточнил он.

Я неуверенно закусила губу.

Это действительно было не его дело. И с формулировками у меня сегодня было как-то туговато. Но Гончий смотрел так, будто действительно хотел понять.

— Потому что мне стыдно, — признание в итоге все равно вырвалось совершенно неожиданно для меня. — Я его не люблю. Уже очень давно.

Слова прозвучали как-то слишком громко, хотя говорила я на полтона тише, чем обычно. Теперь, когда неприглядная истина вырвалась наружу, на душе стало чуть легче.

— Долгие годы догадывалась об этом, просто не хотела признавать, а сейчас, когда он внезапно воскрес, убедилась.

— Так скажи ему, — Дес все еще выглядел сбитым с толку.

— Может, сразу нож в глотку вогнать? — невесело усмехнулась я. — Все не так просто. Я вижу в его глазах ту же любовь, что была раньше. Словно за тридцать лет она не просто не исчезла, но стала крепче, — невольно поморщилась, словно лимон прожевала. — Вчера он упрекнул меня, что мои клятвы любви оказались недолговечны.
Я мысленно гоняла эти слова по кругу полночи, не в силах избавиться от поганого ощущения. Да, у меня нашлось, что возразить в тот момент, как объяснить перемены в себе. Вот только…

— Что, если он прав? — горло неприятно сжалось, я снова опустила взгляд, потому что так говорить было проще. — Я не смирилась со смертью Шатиль, никогда ее не прощу, а Эйл… После него были другие, и не то, чтобы в постели с ними я чувствовала себя предательницей или после рыдала от нахлынувших воспоминаний. Вдруг с его утратой вышло справиться потому, что я просто не так уж сильно его и любила? Боюсь даже представить, что он почувствует, если это услышит.
 
Гончий молчал.

Мог бы хоть хмыкнуть для приличия, что ли.

— Поэтому он идет с нами, — решила все же закончить свою странную исповедь в темноте. — Не уверена, что стоит разбрасываться теми, кто мною дорожит. Это большая редкость, встретить того, кто знает о тебе самые кошмарные вещи, пережил по твоей вине ад, но все еще хочет быть рядом.

Я подняла глаза на мужчину, и только теперь поняла, что он оказался совсем рядом. Даже не заметила, как подошел. И не сразу поняла, что происходит, просто мир вдруг сузился до пространства этой комнаты, до тех жалких сантиметров, что нас разделяли.

Пальцы Деса, теплые, грубоватые, едва ощутимо провели вдоль скулы, замерли ближе к уху. Так осторожно, будто он боялся надавить сильнее. Взгляд пробежался по мне, остановился на губах. Следом по подбородку, чуть задевая нижнюю губу, проскользил большой палец.

Прежде, чем я успела осознать, что он собирается сделать, и как-то помешать, мужчина склонился к моему лицу.

Поцелуй все равно вышел неожиданным. Не резким. Не требовательным.

Скорее… пробным. Его губы мягко коснулись моих, неуверенно, будто он пробовал на вкус незнакомое вино, не решаясь сделать полноценный глоток.

Я застыла. Не потому, что хотела его остановить, просто тело забыло, как двигаться.

Ладонь Деса медленно опустилась с моего лица на шею, успокаивающе погладила бьющуюся все сильнее жилку. От крохотного движения по позвоночнику пробежала тонкая дрожь, не имеющая никакого отношения к холоду.

Гончий углубил поцелуй совсем немного. Ровно настолько, чтобы не осталось сомнений: он сдерживался. Очень сильно.

Его рука с шеи скользнула дальше, к затылку, пальцы запутались в прядях волос, чуть сжали их у корней, удерживая меня рядом.

Боги, не то, чтобы мне хотелось вырваться.

Я слышала его сердцебиение, чувствовала дыхание — обжигающее, рваное.

И вдруг ощутила, как внутри откликнулось что-то острое, горячее, настолько сильное, что низ живота мгновенно стянуло сладкой болью. Я ответила, так же осторожно, едва заметно, но достаточно, чтобы Дес понял. На секунду он остановился, а потом его губы стали куда увереннее. Поцелуй все еще оставался сдержанным, едва ли не целомудренным по моим меркам, но в нем появилась волнующая глубина. Медленная, тягучая, заставляющая сердце сорваться на какой-то сумасшедший забег. В груди стало невыносимо тесно.

Когда Гончий отстранился, я была почти разочарована. Он еще раз коснулся моих губ, не удержавшись, потом уткнулся лбом в мой лоб, прикрыл глаза. Я не двигалась, чтобы не разрушить эту близость, что волновала не меньше прочего. Пальцы Деса неторопливо перебирали мои волосы, время от времени легко поглаживая за ухом. От этого безумно хотелось потереться о него всем телом.

— Я не прошу ничего, только, — севший голос мужчины звучал намного ниже обычного, вызывая очередной табун мурашек на моей спине, — скажи, что мне не показалось.

Он все же отстранился, посмотрел мне прямо в глаза. От его взгляда перехватило слабые остатки дыхания.

— Пожалуйста, Лина, — по лицу Гончего пробежала неясная мрачная тень. — Просто скажи, что между нами действительно что-то происходит, — он коротко усмехнулся, и в этой усмешке не было легкости. — Я ведь не ошибся, ты отозвалась?

Я молчала, не в состоянии собрать себя в кучу, чтобы ответить хоть что-то вразумительное. Мужчина передо мной впервые казался растерянным, сомневающимся, и это выглядело в разы честнее любого страстного порыва. Не каждый может позволить себе показать собственную слабость. Я не умела этого, по крайней мере так, чтобы не гнобить себя сомнениями, стоило ли.

Дес смог.

И когда ответа не прозвучало, его лицо окаменело. Он задумчиво кивнул сам себе, отступил на шаг назад.

— Не злись, — мужчина сунул руки в карманы, изобразил кривую улыбку. — Я должен был это сделать, иначе бы потом клял себя за трусость. Можешь вмазать, если так будет проще.

Глядя на него я ощутила мерзкий холод. Гончий отошел, и я вдруг замерзла, как никогда. Только что он был рядом, близко, а теперь расстояние между нами казалось издевкой, ошибкой.

Я послала здравый смысл к черту и шагнула вперед. Обвила его шею руками, привстав на цыпочки, запустила пальцы в волосы, оказавшиеся жестче, чем мне думалось, нетерпеливо притянула ближе к себе. Дес недоверчиво нахмурился, будто не до конца верил в происходящее. Я поцеловала его сама. Без дурацкой осторожности, потому что вспыхнувшая жажда горела слишком яро, к тому же мне захотелось стереть с его лица эту уязвимость. Ощутила на своей талии крепкие объятия, обжигающие кожу даже сквозь ткань рубашки, и не сдержала стон, когда Гончий притянул меня ближе к себе. По телу разлилась горячая головокружительная волна, колени предательски ослабли. Я не хотела, чтобы это заканчивалось, и только крепче вцепилась в мужские плечи. Прямо сейчас ничего не имело значения, кроме прикосновений Деса и ощущения его тела под моими руками.

*****

Я даже не понял, как мы оказались в таком положении. Помнил только, что ее поцелуй оглушил, стер последние сомнения, а дальше я просто потерял голову, как последний дурак. Мягкий толчок ее порыва, шаг-другой, потеря равновесия — и вот я сижу на той самой кушетке у окна.

А Лина на мне. Обхватив коленями мои бедра, прижавшись так тесно, будто между нами вообще не должно быть никакого расстояния. Ее вес ощущался жаром, плавящим самообладание. Я откинулся назад, оперся спиной на стену, позволяя ей навалиться чуть сильнее.

Не переставая целовать ее ни на мгновение.

Ведьмины губы были горячие. Жадные. Мягкие. Я мог поклясться, что на вкус они оказались сладкими с горчинкой, будто ягоды после крепкого алкоголя. Дыхание смешивалось с моим, и когда она чуть больше раскрыла губы, я больше не мог удержаться.

Мой язык коснулся ее, изучая, пробуя, заигрывая. Будь я проклят, но поцелуй с Линой оказался куда опаснее, чем любой другой прежде. Она со стоном выдохнула мне прямо в рот, и это отозвалось где-то глубоко внутри меня болезненной, почти сладкой судорогой. Ведьмины волосы волной упали вниз, укрыв нас от солнечного луча. От их терпкого и уже дьявольски знакомого вишневого запаха у меня буквально помутнело в голове.

Она отзывалась на каждое движение.

На каждое.

Чуть сильнее сжимал ладонь на ее талии — она едва заметно выгибалась навстречу. Проводил пальцами по ее спине — дыхание Лины сбивалось, она вздрагивала. Я чувствовал это всем телом, кожей, и от этого было практически невозможно думать.

Черт подери…

Я ведь до сих пор до конца не верил, что все происходило на самом деле.

Что моя ведьма здесь, она в моих руках по собственной воле. Что ее пальцы едва не царапают меня от нетерпения.

На мгновение Лина вдруг замерла. Оторвалась от моих губ, не отклонилась, но заглянула мне не просто в глаза, а словно в самую душу. Длинные ресницы дрогнули, я смог рассмотреть в ее взгляде какую-то крошечную тень.

Дьявол, она пыталась думать. А ей это категорически нельзя. Только не сейчас.
Я не дал ей сказать ни слова, просто притянул обратно к себе, целуя, чуть прикусив нижнюю губу.

— Ради всего святого, только не думай, — вырвалось практически умоляюще.

Ведьма снова расслабилась, впиваясь в меня губами. Ее руки заскользили вниз, пальцы нащупали пуговицы рубашки. Я почувствовал, как расходится в стороны ткань, а в следующую секунду ее ладони медленно двинулись вниз по моей груди.

К черту, я был осторожен слишком долго.

Я спустился поцелуями к ее шее. Кожа там была тонкой, обжигающе горячей, пульс под губами колотился неровно, с бешеной силой. Я провел языком по этой бьющейся жилке, и ведьма тихо втянула воздух сквозь зубы, запрокинув голову назад.

****ь.

Очертил ладонями ее талию, с нажимом провел по бедрам до самых колен и обратно. Ощущение напряженных мышц под руками было фантастическим, но ткань… Ткань раздражала, мешала почувствовать мою ведьму. Ладони сжались на ее ягодицах, я прижал Лину к себе настолько тесно, чтобы у нее не осталось никаких сомнений, какое сокрушительное воздействие она на меня оказывает. На долю секунды она замерла.

А потом вдруг соскользнула с моих коленей там быстро, что я даже не успел понять, что произошло. В мгновение ока оказалась в нескольких шагах, тяжело дыша и пытаясь привести в порядок одежду.

В реальность я возвращался медленно, нехотя.

— Лина? — прохрипел с трудом.

Она поправляла волосы, не глядя на меня. Только попытался встать, подойти, но ведьма упреждающе вскинула руку и покачала головой. Жест простой и короткий, но весьма понятный.

«Не надо».

Я остался сидеть на месте. Возбуждение гудело в крови почти оглушительно. В голове царила дикая, почти пьяная радость от того, что только что происходило. Но поверх мелькнула тревога. Я сделал что-то не так? Перешел черту?

— В чем дело? — спросил тихо, боясь спугнуть.

Лина молчала, отводя взгляд.

Меня вдруг накрыло волной ярости. Вспомнились ее слова про стыд перед остроухим.

— Все из-за него, да? — слова вырвались резче и грубее, чем хотел.

— Что? — ведьма недоуменно моргнула.

— Из-за Эйла, так? — имя почти выплюнул. — О нем задумалась?

Лина смотрела так, будто я сказала что-то совершенно нелепое.

— Нет.

— Тогда какого… — я осекся, зло провел рукой по волосам. Надо было сбросить напряжение хоть куда-то. — Ты слетела с меня, как ошпаренная.

— Я… Я не могу, — ведьма растерянно развела руками. Закусила припухшую губу, будто задумалась. — Все слишком…

Лина беспомощно махнула рукой, прошлась по комнатке.

— Плохо? — поторопил, не в силах дождаться ответа.

— Нет же, боги, — она так быстро развернулась, словно испугалась услышанного. — Слишком хорошо. Дес, я не думала о тебе в таком ключе. До этого момента не думала. А сейчас практически потеряла голову.

— Так это плохо? Что тебе понравилось?

— Скорее неожиданно, — ведьма нервно выдохнула. — Со мной такого давно не происходило.

Словами не передать, какое облегчение я испытал. По крайней мере, она вроде не пыталась сказать, что жалеет.

— Ты сам сказал, что ничего не просишь, — Лина посмотрела прямо на меня. — Только…

— Все в порядке, — невольно усмехнулся, прерывая ее скомканные объяснения. — Не оправдывайся, не надо.

— Мне просто нужно немного выдохнуть…

— Не оправдывайся. Я никуда не денусь.

Меньше всего на свете мне хотелось отпускать ее из этой комнаты. Даже если бы она просто осталась стоять на отдалении, а не вернулась в мои объятия.

Но ей, похоже, действительно нужно было пространство, поэтому пришлось изобразить деланое спокойствие.

Лина шагнула к двери, отперла. А перед тем, как выйти, вдруг обернулась на самом пороге и внимательно на меня посмотрела. Не знаю, что было в этом взгляде, но от него внутри все буквально переворачивалось.

Оставшись один, я со стоном рухнул на кушетку, распластавшись в ней настолько, насколько было возможно, уставившись в потолок. Только теперь заметил, что чертова конструкция жесткая, как доска.

Закрыв глаза рукой, медленно выдохнул и попытался прийти в себя. Стараясь при этом не обращать внимания, что творится в штанах.

В голове напрочь засела только ведьма. Ее признание, что остроухий — лишь призрак из прошлого. То, что происходило между нами буквально пару минут назад. Это вызывало довольную, сытую улыбку.

Правда, никак не способствовало успокоению, несколько раз пришлось поправить окаменевший член, давящий на брюки. Нет, пока лучше размышлять о чем-то менее приятном.

Когда только появился Эйл, я всерьез подумал, что на этом все. Придется отступить, потому что раз она все еще любит его — третий тут лишний. Потом заметил, что ведьма не торопится бросаться ему на шею, но заставлял себя отказаться от малейшей надежды. Мол, это просто шок, сейчас Лина осознает, что вернулся муженек, а там и засветится от счастья.

Теперь я знал истинное положение дел. Она сама сказала. Можно больше не додумывать, насколько дорог ей этот остроухий.

«Я его больше не люблю». Эти слова объясняли все странности ее проведения, крутились в моей голове заезженной пластинкой. Бесспорно, Эйл все же занимал какое-то место у нее в мыслях, может, даже и в сердце. Только гораздо меньшее, чем сам рассчитывал.

Значит, повоевать за ведьму придется не с ним. С ее прошлым, страхами, недоверием, которые она скрывает. Вполне вероятно, с этим ****ским самоконтролем, который выдернул ее из моих рук даже в таком состоянии. Но с этим я могу сладить.

По ощущениям, мне понадобилось не меньше часа, чтобы окончательно прийти в нормальное состояние, в котором можно было бы показаться на людях. Возвращаясь в гостиную, чтобы увести Лину обратно к Асмодею, я изо всех сил убеждал себя при виде остроухого не скалиться от уха до уха.

*****

Выскользнув в коридор, я едва не запнулась о собственные ватные ноги, чудом удержала равновесие. Сделала несколько шагов, будто боялась погони, а потом не выдержала. Тяжело привалилась к стене, пытаясь отдышаться, не без труда поборола желание сползти по ней вниз. От того, насколько сильно колотилось сердце, буквально шумело в ушах.

Да уж, успокоилась, ничего не скажешь.

Я не солгала Десу. Ни делом, когда в полубезумном состоянии приземлилась ему на колени. Ни словом, когда призналась, что случившееся было слишком хорошо.

Действительно было.

Настолько, что после событий последних дней я впервые почувствовала, будто вынырнула из беспросветной пучины и получила столь нужный глоток воздуха. Острый, колющий и разрывающий легкие, саднящий в горле, но такой необходимый, чтобы почувствовать себя живой.

Настолько хорошо, что пугало.

Усилием воли замедлив дыхание, я сжала пальцы в кулак, ногтями впиваясь в кожу. Тело все еще чувствовало отголоски прикосновений Гончего. Мне до сих пор казалось или помнилось, черт разбери, как скользили его руки, как касались губы. Каким надежным и странно знакомым казалось его тело под моими ладонями. Словно между нами уже что-то было, просто голова об этом не помнит, а тело — очень даже.

Я сильнее прижалась затылком к каменной кладке. Предательский влажный жар между ног, горячая дрожь — отсутствие Деса не помогало справиться с собой. Впрочем, хотя бы не позволяло пасть дальше. Нервный смешок вырвался оглушительно громко: останься я там, дело бы кончилось плохо, я была буквально в одном крохотном шаге от того, чтобы стянуть с Гончего штаны. Тем более после того, как ощутила, насколько он сам заведен.

Собственно, именно поэтому нашла в себе силы остановиться. Со мной слишком давно не случалось подобного. Если вообще случалось. Ярче всех всегда помнился Эйл, но там все было иначе. Он не выбивал у меня почву из-под ног первым же поцелуем. Интерес, притяжение возникли почти сразу, только прошло немало времени, прежде чем я убедилась, что это мое. И еще больше, пока решила, что он стоит того, чтобы закрыть глаза на некоторые препятствия.

Так какого же дьявола тут все иначе?! С условием, что между мною и Десом не то что препятствия, а пропасть из взаимной неприязни и сарказма. Я в самом деле не думала о нем, как о мужчине. Во всяком случае, как о мужчине, которого не прочь попробовать, который искренне заинтересован во мне. Пара относительно пикантных моментов не в счет, если бы я теряла голову от каждого, с кем происходило что-то подобное, Ас бы давным-давно отстал от меня с проповедями на тему сдержанности.

Хотя гораздо больше меня беспокоило другое. Спятившее вконец тело — ладно, скорее всего результат более чем двухлетнего воздержания, замешанного на тайной слабости к хамам, умеющим прикинуться деликатными.

С какой стати я стала объясняться?

Нет значит нет. Передумала, не захотела, не понравилось. Отпихнула и ушла прочь, плевать, кто и что подумает. Но мне отчего-то было важно, чтобы Гончий понял все правильно. Почему я остановилась, отстранилась, что он не сделал ничего плохого. Отчего-то я не хотела снова увидеть в его глазах то же разочарование, обиду.
 
Твою мать, я мало кому объясняла причины своего поведения. Еще меньше боялась кого-либо расстроить отказом. Даже Эйлу не всегда везло…

Я вдруг резко выпрямилась, костеря себя последними словами. У меня совершенно вылетело из головы, что, так или иначе, вернувшись в гостиную, придется с ним столкнуться.

Эйллар семисотлетний с хвостиком эльф, не наивный юнец. Он видел меня всякой, тем более возбужденной. Поэтому ему не составит труда с легкостью определить, что со мной творится. А раз уж нас в доме всего трое, и он меня пальцем не касался, то и вычислить виновника моей горячки будет проще простого.

Тем более, что я будто насквозь пропахла Гончим. Понятия не имею, было ли это так на самом деле, но сама я ощущала теплый и свежий, чуть древесный аромат довольно явно.

— Поехавшая идиотка, — припечатала сама себя, с досадой покачав головой, и направилась в купальню. Может, станет получше, если хотя бы умыться?

Наклонившись над чашей в углу комнаты, я зачерпнула ледяной воды и практически хлестнула себе в лицо. Раз, второй, третий. От холода сводило руки, но, похоже, он все же неплохо отрезвлял. Я провела несколько раз мокрыми руками по шее, по ключицам. Если и не смогу смыть запах полностью, хотя бы прибью его немного.

Замерев, я уперлась руками о каменные края чаши, склонилась над ней. Капли воды с лица и шеи падали вниз, гулко разбиваясь о дно.

Чувство облегчения накатило внезапно, заставило покачнуться. Меня словно теплый ветерком обдало, пробравшимся под самую кожу. Недоверчиво нахмурившись, я вскинула левую руку и легонько перебрала пальцами в воздухе. Синие искорки зарождающегося портала мелькнули почти ослепительно.

Боги, наконец-то. Без магии мне было сильно не по себе.

Хоть что-то сегодня идет нормально, а не через задницу.

Я умылась еще раз, уже намного спокойнее, щелкнула пальцами, подсушивая промокший ворот рубашки и прядки волос у лица. К тому моменту, как я вышла из купальни, ничто не напоминало о том, что я окончательно поехала башкой совсем недавно.

В гостиной обнаружился уже не только Эйл, но и Гончий. Разнообразия ради оба друг друга игнорировали. Сидели молча, уставившись в диаметрально противоположные стороны. Я не удержалась от смешка: оказывается, могут нормально себя вести, было бы желание.

Эйл мое появление встретил мягкой вежливой улыбкой. Поднявшись со своего места, он начал спрашивать что-то о том, почему я вдруг ушла, что делала. Все вопросы просвистели мимо моих ушей.

Потому что я поймала на себе взгляд Деса. Вроде бы и не явный, ленивый, мягкий, но в то же время цепляющий. С едва заметной усмешкой, которая будто говорила: я помню.

По коже тут же зазмеились мурашки.

Что хуже всего — мне не было неприятно. Напротив.

Я отвела взгляд первой, демонстративно тряхнув волосами и жестом попросив Эйла заткнуться. Забрала с дивана сумку, немного нервно махнула рукой, открывая портал. Синяя воронка послушно разверзлась совсем рядом со мной.

— На счет вас не знаю, лично я ухожу, — отвернувшись, сделала шаг в портал, но даже так чувствовала спиной, что оба последовали за мной.

Оказавшись посреди холла особняка Асмодея, я облегченно выдохнула. Все же, тут мне было в разы комфортнее, чем в собственном старом доме.

— Твою ж бабушку с копытами, — ошалело присвистнул демон откуда-то со стороны.
Повернувшись на звук, я обнаружила своего друга остановившимся посреди коридора, в полуголом виде и с огромным блюдом клубники со сливками в руке. Перестав облизывать вымазанные в сливках пальцы, он подтянул расстегнутые штаны и округлившимися глазами вытаращился на Эйла.

Не знаю, куда Ас так спешил со столь пошлым романтическим набором, но о ситуации он высказался довольно метко, как по мне.