Не поминай всуе имя Его... Новогодний корпоратив

Закончилась вторая четверть. Все классы школы готовились к Новогоднему карнавалу. Дом культуры, где обычно проходили подобные праздники, светился разноцветными огнями снаружи, вспыхивала украшенная у входа елка, а в фойе и всех залах протянулись по стенам, потолку, окнам разноцветная мишура, дождик, переливающийся всеми цветами радуги, и многочисленные гирлянды. И в самом Доме культуры, и в поселке поселилась торжественная атмосфера ожидания чуда.

Взрослые подобны детям: они тоже верят в чудеса, часто не признаваясь в этом даже самим себе.

Новогодние утренники решили проводить тридцатого числа, и каждому  классу было отведено определенное время. Начать представление должны были первоклассники.
Еще до начала было достаточно много времени, а дети вместе с родителями шли в клуб, неся украшенные мишурой и разными блестками костюмы. Это был их первый спектакль, настоящий спектакль, а не какие-то песенки, хождение вокруг елочки.

Малыши совсем не волновались. Возможно, оказавшись на сцене, они глянут в переполненный зал и забудут все, что учили столько времени? Но сейчас они были спокойны, рассказывали учительнице истории, к спектаклю не имеющие никакого отношения.

Ксения волновалась: она понимала, что провал Анны Аксеновны на конкурсе может выйти ей боком. Завуч несколько раз заходила на сцену, вроде, с проверкой, все ли готово. Ксения не спускала с нее глаз, а потом просто попросила уйти в зрительный зал, боясь, что невзлюбившая ее Анна Аксеновна сможет испортить декорацию или что-либо еще.

-   Что вы себе позволяете? – взвизгнула Анна Аксеновна. – Пока я тут завуч, а вы моя подчиненная.
-   Не тут, Анна Аксеновна, не тут! – спокойно поправила ее учительница. – Мы с вами в Доме культуры, а он принадлежит совсем другому ведомству, - это, во-первых, а во-вторых, не мешайте готовиться к утреннику. Ваше место сейчас в зале.

Виктор Илларионович уже встречал гостей и удивлялся: никогда еще их не было так много! Подъезжала машина за машиной. Тут были и руководители комбината, и журналисты из районной газеты, и даже работники управления. Усадив гостей в зрительном зале, директор поднялся в гримерную, где готовились к выходу маленькие артисты. Ксения, только что вернувшаяся со сцены, где она оставила Светлану Андреевну, посмотрела на директора школы.

-   Виктор Илларионович, у вас всегда так много почетных гостей? Нет, я понимаю, конечно, что на всех утренниках почетными являются родители детей, котрые выступают, а тут – посторонние люди! Почему? Кто их пригласил?
-   Вот уж кто их не приглашал, я вам скажу: точно - не я! Зачем мне лишние нервы? Я сам ничего не понимаю! Если б они приехали завтра к Сиамото, это было бы ясно: у него на комбинате праздник, а сегодня? Не понимаю!
-  Ну, что вы так волнуетесь? – улыбнулась учительница. – Даже если что-то пойдет не так – это же только дети, обычные, маленькие дети!
-   А может быть что-то «не так»? – повернулся уже у двери директор.
-   Не обижайтесь, - ласково, как с ребенком, заговорила Ксения Андреевна. – Но в вас сидит еще тот, советский, директор, который всего боится. Гоните его прочь!
Сейчас совсем другое время и другие песни! Все будет хорошо!

Ровно в одиннадцать часов утра поднялся занавес. На сцене, у старой избушки,  дремал ярко раскрашенный клоун. Зазвучала музыка, заставившая затихнуть, замерев в ожидании, зрительный зал. Клоун встрепенулся, посмотрел в зал, потом на дверь избушки и вдруг как заорет голосом Ванечки Ноздрева:

-   Уважаемая публика! Мы начинаем представление всем на удивление! Без пера и без мочала сказку мы начнем сначала!

В зале послышались восклицания и смех. Клоун оглянулся назад и увидел улыбающееся лицо своей учительницы. Она одобрительно кивала ему головой. Мальчик подошел к краю сцены:

-   Мы расскажем вам сегодня,
     Перед ночью новогодней,
     Про героя одного.
     Все вы знаете его!
     Его имя – Колобок,
     Колобок, румяный бок!

Стенка избушки отодвинулась, и перед зрителями предстали дед и баба. Раздался голос автора, роль которого досталась Верочке Сиамото. Девочка в русском национальном костюме появилась перед зрителями совсем незаметно и спокойно стала рассказывать:

-   Жили-были дед и баба.
    С ними жили кот и пес.
    Петушок кричал неслабо,
    Пес усердно службу нес!

В абсолютной тишине звучал голос девочки. Глаза ее блестели от восторга, руки спокойно двигались, сопровождая текст. В ней рождалась актриса и, возможно, актриса большой величины.

-    Захотел старик поесть.
     И решил за стол он сесть.
     Ну, и сел. И что с того?
     В доме нету ничего.
     Он зовет свою старуху:

В зале опять засмеялись, когда из-за стены избушки появился настоящий старик, только маленького роста: с лысиной, с брюшком, с большой суковатой палкой:

-    Бабка, подь сюда скорей!
     Есть хочу! Налей мне щей!
 
– грозно приказал старик, и весь зрительный зал так и покатился со смеху, узнав по голосу внука Татьяны Ивановны Приходько.

-    Обалдел ты, старый дед!
     Ведь у нас капусты нет!

– подперев руки в бока, заверещала ленивая старуха. Зрители прервали действие громким единодушным хохотом. А старуха, которую играла Машенька Морозова, растерянно оглянулась, ища глазами учительницу. Та стояла с микрофоном и, наконец, обратилась к зрительному залу:

-  Господа, - сказала Ксения Андреевна, - я надеюсь, вы не забыли, что наши артисты – первоклассники. Пожалуйста, не мешайте им играть свои роли!

В зале стало тихо. Все ждали, что же скажет дед, а тот, развалившись на лавке, стал стучать своим костылем, угрожая ленивой жене.

-     Ты давно, смотрю, не бита!
      Так получишь кочергой!
      Живо доставай корыто –
      И в амбарчик за мукой!

Спектакль неоднократно прерывался хохотом, и учительница объяснила детям, что сказка, которую разыгрывали на сцене дети, очень нравится всем, поэтому в зале и смеются. Волнение, вызванное у детей началом спектакля, само собой улеглось, и малыши замолкали, когда новый взрыв хохота потрясал зал, и продолжали действие, когда вновь воцарялась тишина. Но вот перед лесными зверюшками, к которым прикатился Колобок, появилась зловредная Бастинда. Она прошлась по залу, демонстрируя заграничный наряд, и заговорила:

-   Я – зловредная Бастинда.
    Я сюда из-за границы!
    Можете вы убедиться!

– она показала свои брюки-галифе фиолетового цвета, такие же перчатки, шляпу с большим фиолетовым бантом, принимая различные позы, как настоящая модель.
В зале стоял такой хохот, что легкие бумажные украшения стали шевелиться в такт смеху.

-   А тут по улицам хожу,
    На всех ужас навожу!
    Я - красавица Бастинда,
     На всех ужас навожу!
     Вот село!

– возмущенно воскликнула злюка, еще больше насмешив зрителей.

Долго гадали сидящие в зале люди, кто же играет злую ведьму. Лицо артистки было разрисовано до неузнаваемости, а голос изменен настолько, что до самого конца оставалось загадкой, кто же это нарядился в заграничный костюм и прибыл в сказочный лес, чтобы отобрать подарки у Деда Мороза и тайком съесть их.

В самом финале злая Бастинда вышла в зрительный зал и, когда там включили свет, произнесла:

 -    Закончен бал. Погасли свечи.
      И расставаться нам пора.    
      Но помните: еще не вечер!
      Мы снова встретимся с утра!

-   Это же учительница! – ахнул кто-то, и зал встал, приветствуя педагога и ее маленьких воспитанников.

Сказочный Дед Мороз одарил первоклассников волшебными подарками. Получила подарок и злая Бастинда. Детей долго не отпускали, а они, раскрасневшиеся, довольные, смотрели по сторонам, радостно улыбались и о чем-то переговаривались между собой.

 Наконец, занавес опустился, и маленькие артисты побежали наверх переодеваться. Их родители не торопились покидать зал. Им хотелось посмотреть, как же выступят другие классы.

Тридцать первого декабря класс Ксении Андреевны отправился на комбинат. Очень просил Тимоти Сиамото учительницу показать новогодний спектакль работникам рыбкомбината на корпоративной вечеринке. Не хотелось Ксении идти на эту вечеринку, но и отказать хозяину комбината, который относился к ней с таким уважением, она не могла. Поэтому собрала своих первоклашек около школы и поехала с ними на автобусе показывать спектакль гостям японского бизнесмена.

-  Не понимаю, зачем ему это? – удивлялась женщина, когда утром к ней забежала Светлана Андреевна. – Не уверена, получится ли? А вдруг – провалимся?
- Не смеши меня, Ксеня! – отмахнулась соседка. – Лучше подумай, что наденешь. Там будут городские власти, их жены в самых крутых нарядах, так что и нам надо соответствовать.
- Мне это как-то без разницы! – усмехнулась Ксения. – Никогда не старалась выглядеть, как все!

Их разговор прервал стук в дверь. Залилась звонким лаем собака, подбежав к двери, и хозяйка с трудом отогнала ее прочь.

- Никогда еще Малыш не был таким капризным! – с удивлением сказала она Светлане и открыла дверь. – Здравствуйте! Вам кого?
-   Вас, Ксения Андреевна! Бандероль вам принесла! – протянула сверток в коричневой бумаге женщина. – Распишитесь, пожалуйста! Доставка оплачена.
-  Ну, ладно, Ксеня, я пойду! Не буду мешать, - а сама с любопытством посмотрела на принесенный с почты сверток и произнесла с горечью. – Тебя уже поздравляют, а нам ни от кого - ничего!
-  Да мне тоже ничего не было. Первое поздравление! – крутила в руках легкий сверток Ксения.

Проводив гостью, хозяйка потрепала шерстку щенка.

-  Что это ты вдруг расшалился? – ругала она его. – Почему не хотел пускать почтальонку? Не стыдно, а? Сейчас посмотрим, что нам прислали, – она с удивлением разглядывала сверток, на котором не значился адрес отправителя. – Странно, странно…

Разорвав бумагу, увидела просвечивающую сквозь целлофан черную ткань и торопливо надорвала пакет.

-  Это же платье! – ахнула Ксения. – И какое!

Она встряхнула подаренную вещь и увидела выпавшую бумагу. Это была записка от … Афанасия.

«Милая Ксения! Я вижу, как удивил тебя мой подарок. Но я очень хочу, чтоб ты затмила всех, потому и рискнул предложить тебе этот наряд. Он из лучшего магазина модного платья в Париже. Примерь его. И - с Новым Годом!»

Надев платье, Ксения подошла к зеркалу. Подарок Афанасия был ей, действительно, впору. Более того, платье делало ее гораздо моложе и стройнее.

«Нет, я не привыкла ходить с открытыми плечами, настолько открытыми, - покачала головой женщина, мучительно соображая, что же делать. – Шарф! Точно, мой шарф!»

Она торопливо открыла шифоньер и вытащила шифоновый шарф. Он очень подходил к ее новому платью: широкий, серый, он гармонировал с цветом ее глаз, которые вечерней порой становились темными и таинственными, как ночь. Набросив его на плечи, долго примеривалась, куда заколоть брошь. И придумала: один конец шарфа опустила на спину, заколов на плече брошью, другой струился с левого плеча вдоль и вниз.  Теперь она была спокойна. Очевидно, ее нежелание идти на вечеринку комбината объяснялось просто: у нее не было вечернего платья.

-  Ну, как я тебе, Малыш? – покрутилась перед щенком Ксения. – Думаю, что неплохо, правда? Вот и первая весточка от Афанасия. Наверное, скоро он будет дома, как думаешь?

Собака вертелась у ног хозяйки, становилась на задние лапы, изо всех сил стараясь показать свое восхищение.

-  Вижу, вижу, маленький мой! – ласково говорила Ксения. – Молодец ты у меня! Уже на задних лапках стоять научился? Умница моя! – сняв платье, погладила она собаку. 

Выступление детей было принято не просто тепло. Им долго аплодировали, и, когда комбинатовский Дед Мороз вручил самые сказочные подарки, дети покинули, наконец, сцену. Получила подарок и зловредная Бастинда, смеясь и радуясь ему, как и все герои сказки.

Детей автобус повез по домам, и водителю было строго-настрого приказано господином Сиамото доставить каждого ребенка родителям под росписку.

Ксения сидела в гримерке, снимая с лица кусочком ваты с кремом нанесенный на лицо грим. На втором этаже клуба было очень тихо. Самодеятельные артисты покинули здание, а хозяева, гости, работники комбината – все находились в банкетном зале. Большой, просторный, он был настоящей гордостью комбината. Паркетный пол блестел, словно полированный; стены, отделанные и украшенные отшлифованным деревом, как будто излучали тепло; широкие окна с двойными шторами, украшенные новогодними гирляндами, делали зал волшебным, словно сказка, показанная детьми, еще не закончилась…

Сложив костюм Бастинды в пакет, Ксения Андреевна огляделась: все, кажется, убрала за собой и можно идти в зал. Она еще раз бросила на себя взгляд в зеркало и пошла к двери. Повернув в замке ключ, стала спускаться.

В холле горели настенные бра, освещающие лестницу. В тишине клуба четко стучали каблучки туфель женщины, и курящие у открытого окна мужчины повернулись к ней лицом. Ксения заметила, как оба погасили и бросили недокуренные сигареты в урну.

-  Мы к вашим услугам, королева! – услышала женщина голос соседа и оперлась на протянутую им руку.
-  Добрый вечер, Лев Борисович! – улыбнулась обрадованная Ксения. – Я очень рада, что встретила вас тут, а то  просто не знала, куда идти дальше, - кивнула она товарищу соседа, когда тот протянул ей свою руку.
-  Я тоже рад вас лицезреть, - улыбнулся сосед. - Позвольте представить вам моего друга.
-   Артур! – склонил голову мужчина справа, перебив товарища.

Ксения подняла голову: этот голос она уже слышала. Внимательно смотрела женщина на одетого в строгий костюм человека, который в свою очередь разглядывал женщину, только что сыгравшую на сцене роль злуй колдуньи.

-  Вы прекрасная артистка, Ксения Андреевна! – прервал молчание Лев Борисович. – Никогда бы не подумал!
-  Любой учитель – это тот же артист! Разве вы не знаете, что учителю приходится идти к детям и улыбаться даже тогда, когда ему хочется плакать, а иногда просто бежать, бежать от них?
-  Да, тут вы правы! – согласился сосед и открыл дверь.

Яркий свет на мгновение ослепил Ксению, и она закрыла глаза.

-  Давай-ка я расскажу тебе обо всех, кто может тебя заинтересовать, - перешел на «ты» Лев Борисович, но Ксения отрицательно покачала головой.

-  Зачем?

Ее беспокоил голос Артура, и она пыталась вспомнить, где и когда слышала его. Подняв глаза, опять внимательно посмотрела на нового знакомого: смуглая кожа, черные, с легкой проседью густые волосы, упрямый подбородок.

Артур все еще держал ее руку в своей. Вдруг он легонько сжал ее, и сознание тут же отреагировало на это, преподнеся Ксении картинку лета: море, шторм, и она на песчаном берегу, куда выбросила ее огромная волна. По песку бежит мужчина в черной одежде и что-то кричит. Это он, точно! Этим мужчиной был Артур.

-  Вы не узнаете меня? – спросила она молчаливо рассматривающего ее приятеля Левы.
-  Отчего же? Я вас узнал. Мы вместе летели в Южный, а встретились у касс в Хабаровске, правильно? – улыбнулся Артур, показав белые зубы.
-  Да? – с удивлением повернулась к нему Ксения. – Нет, этого я не помню. Я имею в виду Феодосию, мы встречались в Феодосии, в шторм, не помните?
-  Ребята, вы о чем? – остановился у окна Лев Борисович и стал оглядываться по сторонам, ища глазами свою жену.
-  Подожди, Лева! Иди, найди Светлану! – попросил Артур и посмотрел на Ксению. – Вы говорите: шторм?
-  Ну да, шторм. Я купалась, когда штормило, и едва не утонула. Но меня выбросило на берег, а вы (ведь это же были вы?) бежали по берегу и ругались. Вы назвали меня тогда «беспечным созданием»... Или я ошиблась?

Артур смотрел на новую знакомую так, словно увидел перед собой приведение.

-  Женщина в ярком купальнике, - произнес он. – Так это ... были вы? Но этого просто не может быть, - вдруг засмеялся он. -  Нет, вы только представьте: мои друзья полгода стараются нас познакомить, а вы все время куда-то исчезаете, уходите, уезжаете… Умудрились даже уехать в страшую пургу, когда никакого движения вообще не было… Невозможно, - смеялся он, - невозможно…
-  Ксения Андреевна! - окликнул ее Тимоти Сиамото. – Пожалуйста, можно вас оторвать от беседы с капитаном?
-  Извините, Артур! Господин Сиамото неважно говорит по-русски. Я подойду к нему!

Пока Ксения шла к хозяину комбината, стоящему в окружении незнакомых Артуру мужчин, тот смотрел вслед женщине и не мог поверить в происходящее.

-  Ксения Андреевна, - начал господин Сиамото. – Разрешите представиться вам моего знакомого. Он приехать сюда специально для вас. Ему что-то надо решить с вами. Это Чарльз Честертон из Британии.
-  Кто? Честертон? Уж не потомок ли он известного писателя Честертона? – удивленно приподняла брови женщина, видя, что за англичанином стоит переводчик и что-то говорит тому на ухо.
-  Писателя? Нет, он потомок русских, он корнями русский, - пояснил Тимоти Сиамото.
-  Настолько русский, что забыл родной язык? – усмехнулась женщина.
-  Нет, мадам, не забыл, - выговаривая каждое слово, произнес англичанин с большим акцентом. – Не забыл, а не знал ваш язык. Мои предки давно не живут в России, и языку учила меня моя бабка. Позвольте пригласить вас, мадам Ксения, на тур вальса, - услышав музыку, протянул к ней руки Чарльз Честертон.
-  Сто лет не танцевала вальс, - подала свою руку Ксения. – С удовольствием!

И пока они кружились в вальсе, ни одна пара не осмелилась соперничать с ними.

-  Господин Честертон, вы искали меня, зачем? – с удивлением спросила Ксения партнера по танцу.
-   Я приехал сюда, потому что наш музей хочет купить, уже купил, вашу драгоценную вещь. Вы меня понимаете, правда? Я получил сообщение на свой сайт в Интернете и приехал сюда, чтобы забрать Чашу, а вам дать деньги.
-   А-а, вот вы о чем! Я как-то сразу не поняла, что может связывать меня с вашей страной. Я все дела по этому поводу поручила вести человеку, который понимает в этом вопросе гораздо больше меня.
-   Вы говорите о старом профессоре?
-   Именно о нем. Но Арон Соломонович ничего мне не сообщил о вашем визите.
-   А вы давно заглядывали в свой почтовый ящик в Интернет-почте?
-   Давно, - улыбнулась Ксения, услышав аплодисменты. – Это нам хлопают. Понравился танец!
-  Благодарю вас, мадам! У вас прекрасная брошь, и очень дорогая! Я никогда не видел ничего подобного! Такие вещи делались только в единственном экземпляре и очень давно. Говорю вам, как знаток!  Ей нет цены! – англичанин коснулся сухими  губами руки Ксении и подвел ее к мужчинам, стоящим рядом с господином Сиамото. – У вас очень красивые женщины, господа! – улыбнулся он. – Мы поговорим позже, если вы не против, мадам! На балу принято не говорить о деле.
-  Добрый вечер, Ксения! – услышала женщина знакомый голос и с трудом узнала в беловолосом человеке в изысканном костюме своего доброго друга.
-  Афанасий Гаврилович? – ахнула женщина. – Вот уж не думала, что вы уже вернулись! Я очень рада вас видеть! Спасибо за подарок!
-  На здоровье! – ответно улыбнулся Афанасий. – Не хочешь подойти к столу? Видишь, господин Сиамото все устраивает на европейский манер? Нравится?
-  Не хочу, спасибо! Пожалуй, больше не нравится, чем нравится, - покачала головой Ксения. – Нам, русским, привычнее есть сидя.
-  Привыкай к новым порядкам! Скоро ты станешь частой гостьей на приемах, поэтому надо уметь вести себя в любом обществе.
-  Сэр, почему вы не танцуете с этой дамой? – взял под руку Афанасия Чарльз Честертон. – Танго.
-  Нет-нет! – отмахнулся Афанасий. – Я никогда не танцевал с женщинами.
-  Неправда,Эндрю! А леди Гамильтон?
-  Леди Гамильтон – это уже история, - смущенно улыбнулся Афанасий. – С тех пор я не танцевал ни разу. Увольте, увольте, сэр Чарльз! Нам с Ксенией надо потолковать кое о чем! Идем к столу, там и поговорим!

Афанасий шел, уверенно ведя под руку женщину в роскошном вечернем платье. Взяв тарелки, он глазами показывал Ксении, что положить, и, получив согласие, наполнил их и увлек ее в уголок, где стояли мягкие кожаные кресла. Сев там, они стали пробовать угощение рыбного магната, когда к ним подошел официант с бокалами, наполненными шампанским.

-  Ну, что же, давай проводим старый год! Он был не таким уж плохим, не правда ли?
-  Как сказать, - задумчиво ответила Ксения. – Видите ли, я уехала из дома, бросив детей…
-  Твои дети – взрослые люди, Ксения!
-  Да, взрослые, конечно, взрослые, и, тем не менее, я уехала от них, рассердившись на дочь за тот зверинец, который она развела в квартире. А мне приходилось все время чувствовать себя виноватой перед соседями, потому что собака рычала и лаяла то на чью-нибудь дочь, то на внука… Нет, она не кусалась, но напугать могла очень сильно. Джой (так зовут нашего пса) – огромный, с теленка, но очень игривый и глупый, потому что молодой… Так что, мне все время приходилось извиняться, но извинения принимались не всегда. Иногда я выслушивала такие оскорбления…, - она покачала головой и вздохнула. – А сын… Ему всегда не хватало денег. Именно денег. Он никогда не спрашивал совета или материнского согласия, все решал сам, а когда что-то не получалось, винил меня…
-  Из этого следует, что отъезд сюда был спровоцирован твоими же детьми. Почему же ты себя казнишь сейчас?
-  Я все знаю, но сердце болит. Я же мать, как вы не понимаете?
-  Ты хочешь вернуться назад?
-  Пожалуй, нет, - подумав немного, ответила Ксения.
-  Вот и хорошо! А материально ты им в скором времени поможешь, и еще как! Давай выпьем шампанского за это!

Поставив фужеры на окно, Ксения и Афанасий попробовали все, что было в тарелках.

-  Кстати, об аукционе. Как я и предполагал, вещица эта стоит очень дорого. Честертон привез  миллионы долларов. Нет, он, конечно, купил ее за фунты стерлингов, но у нас доллары и евро – более приемлемая валюта. Так что, Арон предложил ему поменять фунты. Он, сэр Чарльз, то есть, обиделся очень, но ему культурно пояснили, что такова твоя воля, и что оставалось англичанину? Да, ты права: согласиться! Так что числа второго-третьего мы поедем в Центральный банк нашего областного города и произведем достойный обмен: ты ему свою находку, а он тебе – деньги. Ты довольна?
-  Не знаю. Я совсем ничего не чувствую.
-  Это потому, что ты еще не видела этих денег, не держала их в руках. Все это придет, Ксения! И радость, что ты можешь заниматься своим творчеством, не отвлекаясь на другие дела, не отвлекаясь на работу, которая почти не обеспечивает твоего существования.
-  Вот тут вы не правы, простите меня! Я зарабатываю очень приличные деньги!
-  И поэтому все покупаешь в «Сэконд-хэнде»? Да не сердись ты, глупая! Просто скоро ты поймешь, что все познается в сравнении.
-   Я это знала всегда.
-   Знала, только не с чем было сравнивать. Ты жила плохо и очень плохо. Какое уж тут сравнение! Ладно, поговорим на эту тему позднее! А ты произвела впечатление на многих присутствующих, - улыбнулся Афанасий, показывая глазами на бросающих в их сторону взгляды мужчин комбината. – Особенно нервничает твой сегодняшний (или давний ?) знакомый. Посмотри на него. Он ревнует тебя ко мне! – рассмеялся Афанасий. – Неужели я еще могу вызвать ревность?
-  Можете, можете! Нечего прибедняться! Кстати, почему мистер Честертон назвал вас «Эндрю»?
-  Об этом позже, Ксения!

Приближалась полночь, и на протиивоположной стене вспыхнул экран. Оператор показывал Москву, Кремлевскую стену, часы, большая стрелка которых приближалась к двенадцати.

-  Господа! У всех налиты бокалы? Ребята, поторопитесь! – обратился уже к официантам офис-менеджер.
-  А странно, что на комбинате офис-менеджер – мужчина, правда? – повернулась Ксения к своему спутнику, надеясь увидеть Афанасия. Но рядом с ней стоял с двумя бокалами Артур.
-  Возьмите шампанское, Ксения! – протянул он ей один бокал. – А относительно офис-менеджера… У господина Сиамото в офисе работают только мужчины. Вы не знали?
-  Нет! – улыбнулась женщина, принимая бокал. – Вы откуда тут взялись?
-  Извините, я получил личное приглашение рыбного магната!
-  Да  я не и об этом!
-  Вот вы где! – подошли к ним Светлана и Лев Борисович. – А мы вас повсюду ищем! Сейчас Путин будет поздравлять нас! Кто это был с тобой, Ксеня? Эффектный мужчина. Наверное, из Южного приехал?
-  Тише, Света! – шикнул на жену Лева. – Слушай президента!

После поздравления Путина раздался первый удар Кремлевских курантов. Все присутствующие считали удары хором. Ксения посмотрела в сторону руководства: Тимоти Сиамото улыбался, поводя вокруг маленькими черными глазками, навытяжку стояли городские гости, и только англичанин с Афанасием весело переглядывались или даже переговаривались тихонько, чтобы не мешать другим.

-  Ура! С Новым Годом! – раздалось сразу несколько мужских голосов.
Все стали чокаться, поздравлять друг друга…
-  Первый раз встречаю Новый год не дома, - виновато улыбнулась Ксения.
-  Правда? А мы все время встречаем не дома! – засмеялась Светлана. – Это просто здорово! Готовить не надо, столы всю ночь накрывают, вина – море! Пей - не хочу! Посуду потом мыть не надо. Просто здорово!
-  Перепьется сегодня народ! – покачала головой Ксения. – А завтра будет похмелье, а вместе с ним и головная боль, и тошнота…
-  Не будет! – уверенно заявил Лева, хрустя свежим огурцом. – Ни один рабочий не напьется!
-  Ой, ли? - недоверчиво покачала головой Ксения. – Свежо предание, да верится с трудом.
-  Не напьется никто! – повторил опять Лева. – Иначе хозяин сразу же выгонит с работы. Проверено. Сомнению не подлежит.
-  Слушайте, ребята, а давайте сбежим и пойдем к нам? – предложила Светлана. – Торжественная часть закончена, подарки получены. А дома-то посидеть гораздо приятнее! Не выношу этих фуршетов!
-  А что? Пошли, пожалуй! – подхватил идею жены Лева. – Артур, ты как, не против? Или тебе надо с шефом своим остаться и с другими капитанами? Какой-то ты сегодня загадочный, сам на себя не похож. Что-то не так?
-  Все так, Лева! Не обращай внимания! Я вполне согласен со Светланой. Очень посидеть хочется. А вы, Ксения?
-  Я двумя руками «за»! Только на стол что поставим?
-  Господи, твоя воля! – всплеснула руками Светлана. – Да у нас полный холодильник всякой еды. Пока посидим, картошка сварится. Все! Пошли одеваться!
-  Куда это вы собираетесь? – подошел сзади Афанасий. – Меня с собой возьмете?
-  Конечно, возьмем! – за всех ответила Ксения. – Идите, одевайтесь, Афанасий Гаврилович!
-  Спасибо, спасибо! Я быстро, - кивнул «эффектный» мужчина и исчез средь толпы.
-  Ксеня, кто этот Афанасий? – повернулась соседка. – Я его первый раз вижу.
-  Ты уверена в этом? – поднимаясь по ступенькам вместе со Светланой, усмехнулась Ксения. – Боюсь, ты видишь его частенько, просто не догадываешься, кто он такой.
-  Так скажи! Ведь ты пригласила его ко мне в гости!
-  Коль он сам напросился, сам и расскажет вам о себе! Прости, дорогая, но это не моя тайна, - она отперла дверь и вошла в гримерную. – Иди, а то мужчины уже заждались. Я мигом!

Когда пять человек выходили из Дома культуры рыбкомбината, охранник удивился, узнав Леву.

-  Что это вы так рано, Лев Борисович? Еще и часа нет, а вы уже домой!
-  Пора, Сережа! – коротко ответил технолог. – С Новым Годом тебя и семью! Всех благ!
-  Спасибо, и вам того же!

Когда  беглецы подходили к двухэтажкам, Афанасий предложил:

-  Пойдемте ко мне, господа! Я сегодня угощаю! У меня все есть: и закуски, и горячие блюда, овощи, фрукты, даже торт имеется. И выпивки много. На любой вкус!
-  Я не понял, - остановился Лева. – А куда это – «к вам»?
-  В мою лачугу, - спокойно ответил Афанасий.
-  В какую лачугу? – выдохнула Светлана: она раньше других догадалась, кто идет рядом с Ксенией. – "Лачугой" у нас называют жилье только одного странного человека…
-  Вы правы: так называют мое жилище, - опять улыбнулся Афанасий.
-  Ну, нет! Я не пойду! – уперлась женщина и потянула мужа за руку. – Да и не поместимся мы в вашей хижине!
-  Идем, идем, Светочка! – поддержала предложение Афанасия Ксения. – Уверяю тебя: не пожалеешь!
-  Ты-то откуда знаешь? – удивленно вскинула голову соседка.
-  Она часто заходит ко мне, - так же спокойно ответил за Ксению «странный» человек.

Мужчины поддержали предложение Афанасия: Леве очень хотелось проверить, что в людской молве правда, а что – самая настоящая ложь, а Артур давно мечтал познакомиться с этой, прямо скажем, легендарной личностью. Весь поселок считает его бомжом, а он, старик этот, запросто разговаривает с самим Сиамото, причем, стоит рядом с высокими гостями рыбного магната, ничуть не стесняясь и не робея перед ними.

-  Ну, хорошо! – нехотя согласилась Светлана и, не отпуская руки мужа, последовала за идущими впереди хозяином лачуги, о чем-то рассказывающим Артуру с Ксенией.

-  Вот мы и дома! – пропуская вперед гостей, открыл калитку забора Афанасий. – Проходите, пожалуйста. Светлана Андреевна, если вы боитесь, что о вас плохо станут говорить местные жители, - забудьте! Никто ничего не узнает, уверяю вас!

Хозяин первым вошел в коридор и включил свет. Тут было все по-прежнему: так же у стены сложены были штабеля дров, так же горела, освещая коридор, лампочка на сто ватт. Ксения заметила, как сморщилась ее соседка, и улыбнулась. Она, правда, не понимала замысла хозяина, но он ничего не делал бездумно. Видимо, у него были свои планы и на этот счет.

-  Входите! – распахнул дверь перед гостями Афанасий и шагнул первым. Вспыхнул свет над лестницей, освещая только ступеньки.
-  Что это? – взвизгнула Светлана. – Нет, я никуда не пойду!
-  Света, не веди себя, как малолетний ребенок! – не выдержал Лева. – Иди вслед за Ксенией Андреевной!
-  Я включу свет, Афанасий Гаврилович? – спросила Ксения, коснувшись выключателя на стене.
-  Будь добра, включи, пожалуйста! – с улыбкой в голосе ответил хозяин, закрывая дверь. – А то наша гостья совсем испугалась.

Едва Ксения нажала кнопку выключателя, все жилище осветилось множеством ламп и лампочек. Вспыхнули настольные лампы, торшеры, бра, и по комнате, в которой оказались гости, поплыл ни с чем не сравнимый запах хвойного леса, засветился экран на стене, и присутствующие увидели продолжение Новогоднего  «Голубого огонька».

С улыбкой смотрел Афанасий, как озирались по сторонам его «лачуги» гости, разглядывая добротную мягкую мебель, стены, уставленные шкафами, наполненными огромным количеством книг, ковер на полу, толстый и теплый, елку в углу, украшенную красивыми шарами  и сверкающими гирляндами. 

-  Ну, что, освоились? – спросил хозяин. – Ксения, командуй! Я пока переоденусь! Мужчины, ухаживайте за дамами!

Кто мог бы узнать в этом энергичном, уверенном в себе человеке того старика, от которого шарахались жители Неводского, принимая его за бомжа? Возможно, некоторые из них встретили его в тот час, когда он возвращался от больного, приняв на себя бремя страданий человека, находящегося на лечении? Возможно, Афанасий в момент встречи с односельчанином нес в себе ту боль, от которой только-только избавил своего пациента?

Трудно ответить на этот вопрос, и Светлана, наблюдая за соседкой, которая накрывала на стол, не прося ее помощи, никак не могла избавиться от мысли, что где-то в душе завидует ей.

Оставшись одна в комнате с книгами, жена Левы все оглядывалась по сторонам, протирая глаза, уверенная, что заснула после выпитого вина, и все это ей только снится.

- Вы никак не придете в себя, Светлана Андреевна? Я так вас напугал, или моя лачуга сделала это за меня? Пойдемте, мы уже накрыли стол и сейчас будем пить чай. Это особенный чай, женщина! Для каждого из вас я приготовил напиток, предназначенный только ему. Вам с мужем давно пора иметь детей, чего же вы тянете? Скоро вы не в состоянии будете подарить мужу ребенка: времени много упущено.
-  Вы издеваетесь надо мной? – прошептала женщина. – Да, мы с Левой столько врачей обошли, и все твердят одно и то же: у нас никогда не будет детей!
-  А вот и неправда! Вы сможете родить! Сейчас мы узнаем, сколько деток у вас будет. Идемте!
-  Как вы можете смеяться над этим? – задохнулась от боли и обиды гостья.
-  Я никогда не смеюсь над человеческим недугом, женщина! Вставайте!

Афанасий привел Светлану в комнату, расположенную за стеной гостиной. Вся компания уже сидела за празднично накрытым столом.

-  Ну, наконец-то, Света! Ты что, заснула там? – шутя, упрекнула соседку Ксения.-  Чай остывает, а его надо пить горячим. Вот твоя пиала. Пей, только не обожгись.
-  Не торопись, Ксения! – поднял руку хозяин дома. – Я еще ничего не сказал, не пожелал вам ничего, уважаемые гости. Напитков у меня полный бар, но сначала мы все выпьем чай. Он приготовлен по особому рецепту, и такого чая вы нигде больше не найдете. Я не стану говорить о его составе: не за чем. Просто для каждого из вас он особенный. Тебе, - старик повернулся к Артуру, - напиток мой поможет спокойно смотреть в прошлое, ведь ты ни в чем не виноват, и ничего исправить уже не сможешь; у вас, супруги, состав чая примерно одинаков. Я говорю: примерно. Вам он поможет избавиться от бесплодия, и скоро дом ваш огласится звонким детским голосом или голосами. Мы сейчас посмотрим, на что способна эта женщина, - указал хозяин на Светлану. – Пейте, господа!
-  А Ксения? Что вы приготовили для нее? – не удержалась Светлана.
-  И для нее особый чай. Он поможет ей избавиться от чувства вины и укажет путь к новой жизни! Она знает, что ждет ее в недалеком будущем. Пейте же, гости мои редкие!

Напиток, налитый каждому из присутствующих, был необычен. Аромат из каждой чашки наполнял небольшую уютную комнату, где собрались беглецы с новогоднего бала рыбкомбината.

-  Все, я справился со своей порцией! – поставил свою чашку Артур. – Чудесный чай. Пил, и словно в детстве по лесу босиком бегал, когда бывал у бабушки. А на душе легко-легко. Вы колдун или чародей, не знаю. Но я благодарен вам за тот миг света, который блеснул в моем сознании, пока я пил этот колдовской напиток.
-  Значит, ты первым справишься со своей болью, Артур! Я ни минуты не сомневался в тебе. Ты сильный человек, мужчина, и негоже бегать от жизни. Она так коротка.
-  Примерно те же слова говорил мне знакомый грузин, который, к моему большому сожалению, вскоре умер. Я хочу вас спросить…, - начал было Артур, но Афанасий остановил его, приложив палец к губам.
-  А разве ты сам не ответил на свой вопрос? Разве, побывав на могиле своего приятеля, ты не убедился в правильности своих предположений?
-  Но это же невероятно! – воскликнул капитан и увидел, что хозяин только посмеивается над его сомнениями.
-  Все, я больше не могу! – поставила свою чашку Светлана и отодвинула ее в сторону.
-  Ты не допила свой чай? – удивился Афанасий. – Допей! Постарайся выпить большими глотками. Ну, все? Сколько глотков ты сделала?
-   Два.
-   Вот ты и ответила на мой вопрос. Значит, родится у тебя по осени двойня: мальчик и девочка. Обещай мне назвать их Ксенией и Егоркой. Так звали моих детей…
-  Да не верю я всему этому! – отмахнулась Светлана. – Чушь какая-то, сказка новогодняя. Закончится эта ночь, и забудется вся эта ерунда!
-  Что-то ты скажешь осенью, когда тебя рожать повезут? – весело и, как показалось Ксении, беззаботно смеялся хозяин. – Вспомнишь тогда и эту ночь, и чай этот заколдованный! Еще как вспомнишь, потому что дети у тебя будут крупные, килограмма по три с лишком. Вот тогда-то и выяснится, что ерунда, а что – нет!
-  Ладно, Светочка, не терзайся сомнениями, - улыбнулась соседке Ксения. – Тебе совсем не понравился чай Афанасия Гавриловича?
-  Понравился. Мятой пахнет и еще чем-то далеким и давно-давно забытым.
-  Детством он пахнет, - подхватил за женой Лева. – Просто детством. Тут я согласен с Артуром.
-  Вот и хорошо, что ты в это поверил, - кивал головой Афанасий Гаврилович. – Из тебя отличный отец получится. Ну, все! Давайте закончим чаепитие и перейдем к более серьезным напиткам, - встал хозяин.
-  Не-ет! Подождите, Афанасий Гаврилович! – остановила радушного хозяина Светлана. – А Ксения, что это вы ей ничего не предсказываете?
-  Ксения тут не впервые! Она и так все знает! Что же, Лева, выбирайте, что пить будете? – странный этот человек нажал на кнопку, и часть стены отъехала, открыв глазам гостей батареи бутылок и бутылочек, фляжек, графинов и графинчиков с разноцветным содержимым. – И заметьте, что все это коллекционные напитки из разных стран мира. Нет-нет, я не хвастаюсь! Просто я считаю, что коль уж травиться этим зельем, то лучше, если оно будет очень приятного вкуса.

Из дома гостеприимного хозяина «лачуги» гости ушли только утром.

-  Вы сегодня очень удивили меня, Афанасий Гаврилович, - улыбнулась Ксения. – Необыкновенно веселы, даже озорны. Мне думается, что об этом стоит поговорить.
-  А ты приходи сегодня сюда, когда выспишься.
-  Хорошо.
-  А впрочем, нет, не стоит. Не стоит сегодня приходить. Как-нибудь в другой раз. Не забыла, что второго января мы едем в Южный? Англичанин торопится. Зачем задерживать хорошего  человека?
-  Хорошо, - кивнула Ксения, закрывая за собой дверь.
-  Ну, удивил дед, вот удивил! – ахала Светлана. – Слушай, Ксень, откуда у него столько аппаратуры? Видиотехника, компьютер навороченный?
-  Света, а тебя что больше удивило? – съязвила Ксения. – Аппаратура Афанасия или то, что он избавил тебя от бесплодия?
-   Ксень, да ты что? Неужели поверила во всю эту белеберду? – удивленно повернулась к соседке Светлана. – Ведь это он, старик твой, впечатление произвести хотел!
-  Интересно, зачем? И на кого? – усмехнулась Ксения. – Запомни, дорогая, и другим передай: все, что Афанасий обещает, исполняется. Я это точно знаю.
-   Левочка, а ты ему поверил? Артур?
-   Поверил, - уверенно ответил Светлане муж.
-   А я вообще считаю его не обыкновенным человеком, а просто волшебником, - отозвался Артур. – И верю каждому его слову. Так, с этим разобрались. Что будем делать дальше?
-  Спать! – ответила Ксения. – Очень спать хочется, - и пошла к двери своей квартиры. – Спокойной ночи всем!

Но легла Ксения Андреевна много позже. Сначала она вывела своего маленького воспитанника, который не дождался хозяйку и написал прямо под дверью. Услышав шаги Ксении, щенок и обрадовался, и испугался одновременно: сейчас хозяйка станет ругать его за лужу под дверью, а разве он виноват, что не мог терпеть дольше?

Но Ксения не стала ругать собаку. Она очень хорошо понимала, что щенок еще очень мал, и потому он будет вести себя, как маленький ребенок, который часто писается и не только писается…

Войдя в квартиру с улицы, женщина вытерла Малышу лапы и позвала на кухню:

-  Иди сюда, Малыш! Я покормлю тебя и лягу спать! Глаза слипаются, и ноги не держат, - говорила она, открывая банку с кормом для щенка.

Из кухни Ксения прошла в зал и включила компьютер. Открыла окно в Интернет и свой почтовый ящик. Почты оказалось очень много: поздравления, письма и сообщение от старого грека. Арон Соломонович писал, что Чаша ее продана за хорошие деньги, и покупатель скоро будет на острове. «Вы стали очень богатой женщиной, Ксения! Я искренне рад за вас! Жду вас всех второго. Встречаемся в Центральном банке. Ваш преданный Арон».
«Завтра, все дела – завтра, вернее, сегодня, но позже…»

После состоявшейся сделки, когда основная сумма была положена на счет Ксении Андреевны, открытый в валютном отделе банка, Арон пригласил всех к себе.

-  Простите, господа, но я улетаю через час, - отказался англичанин и откланялся: ему надо было готовиться к перелету через океан.
-  Афанасий Гаврилович, я не поняла, почему мне надо приезжать сюда, чтобы снять необходимую сумму? У нас же есть отделение Центральеого банка.
-  Есть, но это для тех вкладчиков, которые деньги свои вложили именно в филиал банка. А что тебя смущает? Вот эти доллары, - он кивнул на кейс, в котором лежало два мимллиона наличными, - ты сможешь положить в свой банк и пользоваться ими, когда захочешь. Кстати, пока мы еще в банке, можешь послать деньги сыну. По «Вестерн юнион». Он ведь хотел новую машину. И потом, ты что, считаешь, что двух миллионов тебе не хватит на твои ограниченные расходы? – улыбнулся отеческой улыбкой старик. - Арончик, ты только посмотри: ей уже и двух миллионов мало на карманные расходы.
-  Все познается в сравнении, дорогуша! – отозвался старый грек, похлопывая ладонью по колену. – Иди, деточка, отсылай деньги сыну, а мы по-стариковски потолкуем с моим давним другом.

Ксения отсутствовала недолго. Отправив деньги, она позвонила Стасу. Сын, видно, еще спал. Голос его был сонный, недовольный.
-  Алло, я слушаю! – хрипловато отозвалась трубка. – Кто это в такую рань?
-  Это мама, Стас! Ты еще не купил себе машину?
-  Мама, ты решила пошутить с утра пораньше? За какой хрен я ее куплю? Все деньги, что отец оставил, в квартиру вбухали. Еще и Наташка три тысячи добавила.
-  Постой, Стас, не кипятись! Я ведь в машинах не разбираюсь: сколько стоит новая машина?
-  Откуда я знаю! Я новыми даже не интересуюсь… Я не понял, ты чего звонишь?
-  Стас, у нас тут сейчас три часа дня, а у вас на восемь или девять часов меньше. Я отправила тебе по «Вестерн юнион» пятьдесят тысяч долларов, отправила на свою сберкассу, помнишь, где она находится?
-  Помню, конечно, - ошалелым голосом ответил сын.
-  Вот и хорошо! К открытию будь там. Не забудь свой паспорт, а то деньги не отдадут. И один не езди, возьми с собой Юлю или Наташе позвони. Может, Виталий дома?
-  Мама, я не понял, сколько денег ты выслала?
-  Пятьдесят тысяч долларов. Не повторяй эту сумму, хоть и мобильный, но мало ли что… Через час я перезвоню. У тебя же всегда на телефоне денег нет. Пока. – Ксения отключила телефон и подошла к мужчинам.
-  Извините, что прерываю вашу беседу, господа, - начала Ксения. – Но я вдруг подумала: а зачем мне в поселке такие деньжищи?
-  Не понял. Ты приняла какое-то решение? – повернулся к женщине Афанасий.
-  Да. Я решила не брать с собой все деньги. Оставить немного себе – тысяч пятьдесят: вдруг дочери понадобятся? – а остальные положить на свой счет. Только вот неудобно опять людей беспокоить…
-  Беспокоить? Да это их работа, дорогуша! И потом, они просто счастливы будут заняться подобной операцией, - Арон Соломонович даже привстал, приветствуя решение Ксении.
-   Правда? Тогда надо позвать этого молодого человека, что работал с нами.
-   С тобой, Ксения, с тобой работал этот молодой клерк. Мы тут – только твои телохранители, - ободряюще улыбнулся Афанасий. – Зови же его!
-  Я весь внимание, - подошел к сидящим за столом клиентам одетый в строгий костюм работник банка.
-  Видите ли, я хочу положить на свой счет вот эту сумму, - Ксения написала на листочке бумаги сумму.

Улыбчивый молодой человек почтительно склонил голову:

-  Тоже на карточку?
-  Пока на сберкнижку, - ответил за свою подопечную Афанасий. – Пока. А потом всю сумму переведете на карточку, когда она будет готова.
-  То есть, эту сумму следует присовокупить к основному капиталу, я правильно понял, госпожа Трофимова?

Ксения кивнула. Когда все необходимые бумаги были заполнены и Ксении вернули сберегательную книжку, Арон Соломонович поднялся:
               
-  А теперь, друзья мои, пойдемте ко мне пить кофе.
-  Мы только что отказались от кофе, - удивилась новоиспеченная миллионерша.
-  Моя Тамарочка готовит такой кофе, от которого не отказался бы даже президент, - гордо заявил старый грек.
-  Да, это правда, - кивнул Афанасий. – Мы принимаем твое приглашение.
-  Постойте! – замерла в дверях Ксения Андреевна, поднимая пакет с коробкой внутри. – Я же вам еще эту вещь не показала.
-  Вот и покажешь у Арона. Идем, идем, не загораживай людям вход! – подтолкнул Ксению Афанасий.
-  Я же никак не выбрала времени рассказать вам, Афанасий Гаврилович, еще об одной находке, - на ходу застегивая верхнюю пуговицу дубленки, говорила женщина.
-  Как? Еще одна такая вещь? – удивился хозяин «Ювелирной лавки».
-  Ну, такая она или не такая, я не знаю, но что интересная – это точно!
-  И что же за вещица? – укрываясь воротником от встречного ветра, спросил Афанасий.
-  Вместе с Чашей я нашла чайник…, - начала было Ксения, но старик ее перебил.
-  Чайник? И чем же он уникален?
-  По-моему, он тоже как-то связан с династией Мин, - задумчиво ответила женщина. – По крайней мере, там тоже три дракона, и окраска у них, как и на Чаше, только…
-  Что «только», дорогуша? Что «только»? -  остановился старый профессор, занимающийся когда-то восточной культурой средних веков.
-  На чайнике этом драконы не вместе, а порознь. Один, раскрыв пасть, изогнулся и стал носиком чайника, другой, свернувшись  кольцом, опоясал своим туловищем дно, а третий навис над ними и стал ручкой, как в обычном чайнике…
-  Я не могу идти дальше, - простонал профессор и остановился.
-  Что с тобой, дружище? – взял под руку Арона Афанасий. – Сердце? - и, увидев кивок грека, полез в карман.

Положив под язык таблетку валидола, Арон Соломонович прислонился к телеграфному столбу и затих. Слышно было, как он причмокивает, рассасывая лекарство.
-  Все, пойдемте, а то я умру прямо на улице, - прошепелявил он, и вся троица двинулась по тротуару, достигнув вскоре дверей «Ювелирной лавки».