Наследие Белого конвоя Том 2. Глава 17

 
   ЕДИНСТВЕННЫЙ ВОПРОС

   Сидя в стенах свободного кабинета, выделенного для проведения допроса свидетеля, Сергей Иванович был сильно озадачен неявкой бывшей жены Крупинина по повестке. Объявлять ее в розыск стоило, но Потапов не спешил; хотелось для верности еще разок пошептаться с Семеном, в надежде, что на этот раз супруг Екатерины предстанет перед ним в более трезвом, потребном для вразумительной беседы, виде. У старшего майора вполне ответственно сформировалось мнение, что вспылившая женщина все же воротится домой, однако неявка для дачи показаний, воспринималась как вызов и беспокоила непредсказуемостью. В противовес тревожным мыслям, старшего майора радовал тот факт, что версия с Олегом Крупининым оправдалась и он на правильном пути. Ему известно имя подозреваемого, скрывающегося по поддельному паспорту на территории Советского союза. Не прошло и двух часов, как на запрос пришел ответ, подтверждающий факт проживания четверых мужчин схожего с указанным в телефонограмме возрастом. Год рождения разыскиваемого Игната Васильевича Шаповалова Потапову известен не был. Места жительства и адреса прилагались; оставалось лишь вычислить объект. Указанные Екатериной адреса оказались несуществующими и после тщательной проверки, Потапов вменил исчезнувшей женщине, в качестве обвинения, еще и статью о даче ложных показаний, что только усугубляло ее незавидное положение.
   Что же касалось иностранного резидента, который представлялся в деле куда более важной фигурой, чем Олег Крупинин, то тут стоило подумать. Потапов понимал, что на след законспирированного шведа будет выйти нелегко. Возможно, он работает в одиночку, его связи не выявлены и ухватиться практически не за что. Резидент лицо связующее, рабочее звено в механизме сложной взаимосвязи. Он всегда должен с кем-либо сотрудничать или находиться в контакте. Какие могли остаться связи из прошлого его пребывания в России? Возможно, он вплотную работает с Олегом Крупининым, которого срочно необходимо объявить в розыск точно так же, как и его бывшую, бежавшую из-под следствия жену, и однозначно ускорить арест Андрея Крупинина, на которого уже отправлены ориентировки с приказом о задержании. Он уверен, что через сына многое может проясниться.
   Вечерняя встреча ничего существенного в расследование не внесла; Семен, словно взмыленный вол с непосильной поклажей, выглядел угрюмо и устало. Екатерина к нему не вернулась: «Видимо, обидел он ее высказанной правдой, до глубины женского терпения, а значит истина налицо…» - делал выводы старший майор.
   Утро порадовало Сергея Ивановича целой кипой телефонограмм в его адрес, но только двум из них он придал первостепенное значение. В одной сообщалось, что иностранный резидент установлен, и им является некий Отто Свенсон, который в настоящий момент отбыл по неотложным делам в Сибирь. Однако по странным обстоятельствам из его личного дела исчезли все фотографии и работниками розыска сделан лишь фоторобот, который будет разослан по всем управлениям и инстанциям. Установлена дата отбытия его в Москву и далее в Новосибирск. По всем данным выходило, что иностранец в настоящий момент совсем рядом, но узнать друг друга в лицо они не могут. Ну почти, если не учесть фоторобот, которого пока что Потапов у себя на столе не обнаружил. В случае его возвращения в Киев Отто Свенсон подлежал незамедлительному аресту, таково было распоряжение, хотя Сергей Иванович хорошо понимал, что миссионер к выполнению своих прямых обязанностей уже не вернется. Вчитавшись в текст следующей, важной телефонограммы, Потапову захотелось сорваться с места сейчас же, и обгоняя любой скорый поезд, мчаться в Ленинград, чтобы познакомиться с арестованным Андреем Крупининым, из которого он непременно выдавит все, что тот знал о своем отце, даже до своего рождения…
   Лишь к вечеру старшего майора еще больше обрадовал пакет, доставленный из Москвы. Вскрыв его, Сергей Иванович внимательно вгляделся в рисунок:
     -  Типичный скандинав, с явно выраженным шведским, холодным и рассчетливым оттенком, - выговорил он вслух, сделав при этом тщательный анализ увиденного лица. Его брови нахмурились; теперь он и среди множества прохожих его разглядит. Зрительную память Потапов даже не имел, он ею обладал…
   Скудность информации все же вынуждала старшего майора возвращаться в Москву, ну не станет же он на самом деле слоняться по городу, всматриваясь в лица прохожих; хотя интерес встретиться с иностранным шпионом был настолько велик, что и на это случайное совпадение Потапов готов был пойти незамедлительно, если бы уверовал, что результат будет и их пути пересекутся.
   Впервые свой кабинет показался Сергею Ивановичу чужим, словно в его отсутствие кто-то успел посидеть на казенном стуле, поработать за столом и даже заглянуть в личный сейф. Старший майор был обеспокоен началом столкновения двух могучих держав на западных границах, о неминуемости которого он был наслышан, но тем не менее не верил в вероятность столь внезапного нарушения мирного соглашения между договорно-способными странами: «Кто за всем этим стоит?» - Хотелось и в этом основательно покопаться; Потапов, для себя лично, конечно, делал даже интересные вырезки из газет, чтобы в свободное от работы время проводить сравнительный анализ мнений лидеров и политиков многих иностранных государств о бурном развитии экономики Германии в предвоенный период. Претензии Англии, Франции и США к нежеланию Гитлера мириться с результатами Версальского договора, часто обсуждались в открытой прессе. В поведении Германии явно прослеживалась политика выхода из-под контроля ведущих стран мира, имеющих те же претензии на мировое господство, что и лидер немецкой нации. Ведь каждая из этих стран имели свои колонии по всему миру. И не желание Гитлера быть контролируемым во многих экономических вопросах, равно как и слепое подчинение касаемо выплаты варварских контрибуций, ограбленным народом Германии принималось за должное. Ведь, как считал Потапов; все народы на планете имеют, равные права и обязанности и ущемлять эти права в какой бы то не было степени - есть преступление, а защищать права своего народа - обязанность каждого государства. Должно быть слишком много претензий и амбиций накопилось у лидеров государств, привыкших навязывать свою волю. Но таково было лишь мнение старшего майора, которым он ни коим образом, ни с кем делиться не собирался, а из мнения газетных вырезок стройную картину мыслей человека выстроить бывает сложно. В политику, старшему майору нравилось проникать лишь до известных глубин, однако сегодня, он явно почувствовал стороннее вмешательство в отношениях двух стран, не говоря уже о личном пространстве. Тут еще и интуиция или того хуже недобрые предчувствия непроизвольно сказаться могли. Мотнув, однако, головой, он отогнал кошмарные мысли и попытался сосредоточиться на предстоящем допросе, оставив претензии подозрительного опасения на после.
   С сыном Олега Крупинина старший майор виделся впервые. Андрей вот уже несколько дней содержался во внутренней тюрьме и поэтому доставили его на допрос быстро. По внешнему виду упрямого парня, уже чувствовалось нежелание сотрудничать со следствием; он выглядел немного устало и, как иногда выражались в стенах заведения, разогретым для ведения допроса, здесь это умели делать.
   Андрея посадили напротив и Потапов, долго изучал его взглядом, прежде чем задать свой единственный вопрос. Других вопросов у него не было; он считал их лишними, не отвечающими на главное, ради чего сидел перед ним этот светловолосый, кучерявый старший лейтенант авиации. Страна доверяла ему столь грозные машины для защиты от врага, посягнувшего на счастливое будущее ее граждан, и он должен быть там, в небе, среди своих однополчан, а не сидеть перед ним в качестве обвиняемого. Это единственное, о чем жалел Потапов, вмещалось в единственный вопрос, который он задал Андрею:
     -  Скажешь, где я могу найти твоего отца; Крупинина Олега Николаевича, других вопросов не последует; поедешь отбывать срок. Станешь упрямиться, мне стоит лишь пригласить специалистов способных выбить показания у твоей молодой жены или ее матери, прекрасно осведомленных о месте нахождения преступника, утаивающего важные для государства сведения, и вопрос разрешится. В этом случае, тебя завтра же расстреляют за ненадобностью как «врага народа». Свидетели, видевшие вас вместе с отцом уже дали свои показания и запираться глупо. Я надеюсь, тебе понятно, для чего ты здесь находишься?
   Андрей хорошо осознавал, что может последовать за его молчанием; «Обидно, что в том и другом случае, Варваре грозит арест; она не выдержит подобного обращения, этого никак нельзя допустить. Ее мать будет молчать; у них нет доказательств связи Софьи с его отцом, ну если конечно не брать во внимание гостей, присутствовавших на свадебной церемонии. Им всем может грозить арест. - И вновь, относительно чрезмерно интересующегося отцом, Игоря Карпатова, возникали мысли сомнительного толка. - А если его опасения оправданы, то запираться смысла нет; в любой момент все вскроется и молчанием он лишь усугубит положение всех близких ему людей. Однако, почему бы им не расспросить того же Игоря об отце? Уж он бы наверняка выложил всю правду. Значит до этой поры Игорь не делился со следователем, и о его знакомстве с Крупининым неизвестно».
     -  Обещайте, что не станете трогать мою жену и Софью Павловну. Их арест вам все равно ничего не даст. Правда об отце известна только мне и матери, - Андрей решился, зная, что мать обязательно предупредит отца и если сейчас от него добиваются признания, то ее наверняка не арестовали и она успела скрыться. Иначе он был бы просто арестован как пособник и подобного вопроса не возникло. Отец не такое прошел и арестовать его запросто, не получится. Вот отчего следователя интересует лишь один вопрос. Понятно, что остальные вопросы он приберег для Олега Крупинина, до которого им сложно будет дотянуться».
   После правдивого ответа на поставленный вопрос, Андрея сразу же увели в камеру, и он окончательно утвердился в правильности своих скорых выводов. Он понимал, что предстояло идти по этапу неведомо куда, и если его не расстреляют, то времени на обдумывание положения у него будет много. Только бы не трогали Варвару, не терзали ее ранимую душу, не губили сердце любимой, с которой его разлучили надолго.
   Проверка по адресу в Тобольске не принесла желаемого результата. Было установлено, что Олег Крупинин ушел на фронт по объявленной мобилизации. Номер воинского подразделения в военкомате установить не удалось, он определялся по прибытии призывников в места дислокации. Оставалось разослать запросы по линии особого отдела по всем существующим на данный момент фронтам. Неразбериха в первые дни наступательных операций немцев была большая, и Потапов, полагаясь на правильность принятого решения, вынужден был рапортовать Лукьянову о внезапно возникших трудностях в расследовании срочного дела, отчетливо понимая, что строгим взысканием за проволочку не отделаться.
   В кабинете Лукьянова старшему майору показалось душно:
     -  Вы, товарищ Потапов, отдаете отчет в том, что сейчас мне говорите? Неделя вашей работы в Новосибирске совсем не принесла результатов. Основной свидетель по делу был почти в наших руках, и вы его упускаете. Мало того, вы своевременно не задерживаете бывшую супругу Крупинина, важного свидетеля, позволив ей бежать и скрыться от следствия.
     -  Но я предположить не мог, что женщина, чей сын арестован и нуждается в ее поддержке, надумает бежать и скрываться, - пытался оправдать свои действия Потапов.
     -  Где, по-вашему, сейчас может находиться бывшая супруга Олега Крупинина, вы конечно же ответить не можете!?.. Есть даже вероятность предположить, что они действуют в сговоре, и теперь свободно разгуливают по нашей стране, благодаря вашей нерешительности, - неистовый натиск Лукьянова вынуждал волноваться.
     -  Но Андрей, его сын, уже дал показания, и это тоже результат, - не хотел мириться с выволочкой начальства Сергей Иванович, оскорбленное самолюбие которого открыто протестовало.
     -  Вы не желаете признать, что ваша халатность, не имеет оценки и вынуждает меня, при очередной оплошности, отстранить вас от дела. Вы пока свободны, товарищ Потапов!.. Идите и работайте!..
   Потапов вышел без возражений, готовый в любой момент потерять контроль над собой. Однако он всегда помнил и знал о своей слабости, и в ущерб нескрываемому самолюбию, терпел и страдал душевно.