Юлькино декольте

Вытянутый в одну линию участок фрезерных станков перпендикулярно упирался в   прямоугольник участка токарного. Отцы –руководители цеха механической обработки завода «Горизонт» именно в такой неуклюжей расстановке оборудования видели собственную ничем не объяснимую рациональность. На левом крайнем  станке фрезерного участка работал Вовчик Кознев – невысокий худощавый брюнет, пришедший в цех сразу после службы в армии. Бригадир фрезеровщиков, большой любитель футбола Коля Дыменко, называл Вовчика «левым крайним», на что тот отвечал известной цитатой про бессмысленно гоняющих мяч двадцать два бугая. Ибо Вовчик не понимал футбол, он любил кино и игру в  карты.  Резался умно, но  азартно, и часто из-за этого задерживался с обеденного перерыва, проводимого бригадой за столом в цеховой кандейке. 
Справа от Вовчика трудилась коротко стриженная, миловидная, но малозаметная  скромница Тяня Малинина. Со стороны токарного участка на Вовчика почти в упор поглядывал через очки ветеран цеха   Степан Степанович Иващенко, пришедший на завод ещё в период брежневского развитого социализма. Вовчику было некомфортно находиться   под  перекрёстным обзором Степановича и двух десятков токарей с одной стороны и  Тани Малининой с остальными фрезеровщиками - с другой. Но когда Иващенко торжественно проводили на заслуженный отдых,  рабочее место Кознева стало самым популярным в цехе.
Дело в том, что за освободившийся станок  истоптавшегося ветерана стала перешедшая с  электролитного завода незамужняя молодуха Юлька Санина – яркая стройная шатенка с запрещаемыми инструкциями по ТБ длинными волнистыми волосами. Она их не убирала под  косынку даже после угроз выволочкой со стороны цехового мастера Юрия Петровича. И никак   он не мог повлиять на Санину, потому что у неё был один ничем не перебиваемый козырь – огромная грудь и низкое декольте, солидно обнажающее это женское  достояние.
До прихода Юльки жизнь в цеху текла уныло и однообразно. Монотонный гул станков и стук молотков, примелькавшиеся серые лица рабочих,   требовательные  начальники, визгливые плановики, напряжённая двухсменка,  и только карточные баталии  в перерывах слегка ретушировали эту угрюмую картину, висящую в цеху с семи до четырёх и с четырёх до часу ночи. Но Юлькино декольте самым стремительным образом эту картину разукрасило, перевернув и перемешав все карты.
Явно преобладавший  в цеху мужской контингент из унылого, требовательного и визгливого вдруг превратился в бодрого, рассудительного и спокойного. Мужички сняли старые промасленные робы и надели выстиранные джинсы и  не побитые нафталином рубашки. В цеху запахло дешёвым одеколоном и пропал запах табака. Даже женатые и обзаведённые детьми мужички не гнушались лишний  раз оставить рабочие места и  прогуляться в сторону туалета, однако  не для того, чтобы справить естественную нужду, а чтобы кинуть косой взгляд на Юлькино декольте.
 - Везёт же тебе, Вовчик, - прошипел в ухо Козневу подошедший как будто по делу мастер Юрий Петрович. – Тут носишься, как угорелый, света белого не видишь, а ты  целую смену таким шикарным пейзажем наслаждаешься. Ты это, Вова, лампочку на станке включай, и ватт на двести вкрути, чтоб освещение получше обеспечить, ради такого дела электроэнергию экономить не надо, - добавил Юрий Петрович, глянул  в сторону Саниной, тяжело вздохнул и нырнул в цеховой проход.
После появления Юльки «по делу» к Вовчику стали подходить даже те, кто с ним раньше не здоровался. Шутили, мол, как можно работать в такой обстановке? Токари – те обделены – только   сзади на Санину глазеют, а Козневу непонятно за какие трудовые успехи Бог послал самый лучший обзор.
В карты цеховой народ играть практически перестал. Юлька ходила обедать в заводскую столовую, вслед за ней туда подтянулись и цеховые мужички. Дополнительные расходы на покупаемые борщи, котлеты и каши они обосновали жёнам тем, что тормозиться в кандейке начальство запретило. Зато в столовой организовалась новая игра  - тотализатор -  делали ставки, за какой столик  сядет Юлька. Кроме этого появился спортивный интерес занять место за соседним с ней столиком, считалось наивысшей удачей пообедать с видом на Юлькино декольте.
- Вовка, шею свернёшь! У тебя уже глаза налево покосились! – не выдержала как-то Таня Малинина, которая явно симпатизировала Козневу, но несмотря на то, что работала за соседним станком,  с появлением в цеху Юльки ушла в еле различаемый серый фон.
-  Не сверну! Тебе-то какое дело, Малинина? – огрызнулся Кознев.
- Во-о-от ка-а-ак… - обиженно протянула девушка. – Раньше меня Таней называл, а теперь Малининой. Что, сильно нравятся титьки Юлькины.
- А с чего ты решила, что нравятся? – выпрямив спину и сдвинув брови до появления между ними синей морщины, ответил вопросом Вовчик. – Может, я смотрю потому, что мне наоборот не нравится это безобразие.
-  Ой, так уж и безобразие, так уж и  не нравится! - засмеялась Таня. – У тебя аж искры из глаз летят, Вова, ты только видеть этого не можешь.
- Слушай, Малинина, - недовольно пробурчал Кознев. – Ты бы занималась своим делом, а не морализаторствовала.  Безобразие, между прочим, тоже иногда привлекает взор. Увидишь на улице какого-нибудь урода и смотришь на него. Но не потому же, что тебе это нравится.
- Так то урод, - надула щёки Таня. – А тут титьки. Тоже мне сравнил. И указывать мне не надо, чем заниматься. Работаю не хуже твоего, а вот ты что-то сдал, Владимир батькович.
Кознев, в голову которого попал вирус под именем Юлька, действительно сдал. Об этом Вовчику на бригадной оперативке недвусмысленно заявил Коля Дыменко.
 - Что-то с тобой не то происходит. С прошлого месяца несколько нарядов зависли, бригада начинает с планом провисать. Никогда такого не было, Володя.
Кознев знал это  без лишнего напоминания и  взбучки, но найти объяснение снижению своих трудовых показателей не мог.  Возможно, это вирус продолжал распространение и начал проникать во все периферии организма.  И чем чаще Вовчик видел Юлькино декольте, тем  быстрее множился  вирус.
«Может, это любовь?, - думал Вовчик, в какой-то момент зафиксировав в своей голове мысль о необходимости познакомиться с Юлькой поближе. – Я ведь о ней не почти ничего не знаю. Пригласить в кино? Банально. В театр? Выпендрёжно. В ресторан? Дорого и пошло. Чем бы её удивить, как привлечь её внимание к себе?»
Примерно через месяц по цеху вихрем пробежал председатель профкома Александр Витальевич и разнёс хорошую новость: все члены профсоюза приглашаются на корпоратив в развлекательный центр -  с кафе, боулингом, танцплощадкой, зимним садом и баней. Такие мероприятия периодически практиковались с целью сближения коллектива и повышения производительности труда, естественно, всё за счёт организации.
- Ты идёшь? – спросил Александр Витальевич, остановившись у станка Кознева.
- М-м-м… - нахмурившись в тугой задумчивости, замялся Вовчик.
- Санина идёт, - приподняв очки, улыбнулся председатель профкома.
- Тогда и я, - автоматически выпалил Вовчик.
-   Как щук на блесну ловлю вас на Юльку, - хитро оскалился Александр Витальевич и, посмотрев направо, добавил:  – Ты бы Таню Малинину уговорил. Не хочет идти, а у нас женского пола – на пальцах одной руки. И потанцевать будет не с кем.   
- Не хочу.
- А зря. Хорошая девушка. Обрати на неё внимание, она на тебя глаз имеет, поверь мне, я толк в отношениях знаю.
 - Ну, не хочет идти, и не надо. Мне-то что? – проворчал Вовчик.
На корпоратив он надел белые джинсовые брюки, чёрную рубашку с красным галстуком.  В каком-то иностранном журнале прочитал, что такое сочетание цветов привлекает внимание женщин. Александр Витальевич постарался рассадить всех в зале кафе так, чтобы за каждым столиком в компании мужчин оказалась одна женщина, но рядом с Вовчиком уселись исключительно носители игрек-хромосомы. А Юлька, одетая в красное бальное платье с ещё более откровенным декольте, чем на её рабочем халате,  попала за один столик с председателем профкома, мастером Юрием Петровичем и моложавым усачём - начальником цеха по фамилии Прокопенко.
Юлька Санина была в этот вечер в центре всеобщего внимания. Каждый жаждал пригласить её на танец, одаривая комплиментами и сорванными на ближайшей клумбе цветами.  Начальник цеха читал ей выученные ещё на школьных уроках литературы стихи Пушкина, Юрий Петрович исполнял романс «Я встретил вас», при этом три раза спел один и тот же куплет, а Александр Витальевич танцевал лезгинку под электронный фокстрот. В боулинге токари посвящали Юльке удачные броски, а подвыпившие фрезеровщики в зимнем саду пытались нацарапать на экзотических деревьях свои имена рядом с именем «Юля», и если бы не бдительные охранники, то живой природе и профсоюзной организации цеха был бы нанесён немалый ущерб.   
- Юлианна! – в какой-то момент воскликнул совершенно расслабившийся Коля Дыменко. – Королева наша! Ты видишь, что в тебя влюблён весь наш дружный мужской коллектив. Так сделай же выбор, не томи нас, королева! Мы у твоих ног!
Изрядно захмелевшая, развеселившаяся Юлька  отпрянула назад, грациозно взмахнула рукой и томно сказала:
- Да пошли вы в баню!
- В баню-у!!! – подхватили мужики. – Пойдём в баню! Юлианна, ты с нами?
В этот момент Вовчику стало не по себе. Весь вечер он мучительно млел, видя, как Юлька переходит из одних рук в другие, но не мог ожидать, что разгорячившиеся коллеги потянут объект его обожания в подвальные помещения с не самой хорошей славой. И, что характерно,  без лишних размышлений этот объект снова взмахнёт рукой и, громко хохоча, скажет:
- А почему бы и да!?
 В баню пошли не все. Потому что за эту услугу профсоюз не заплатил, и надо было раскошелиться самим. Вовчик сделал свой взнос, и тоже спустился в подвал. Воздух здесь был напитан горячей влагой, пахло шампунями и силиконом. За накрытый закусками столик в апартаментах присели шесть мужчин. А Юлька, с расторопностью постоянной клиентки сего заведения, первой нырнула в раздевалку и под восторженное улюлюканье вышла оттуда обмотанная простыней в выданных банщицей резиновых шлёпках.
- Ты прекрасна! – промычал начальник цеха.
 Мужчины по очереди заходили в парилку, приглашая с собой Юльку, но та небрежно отмахивалась, говоря, что «потечёт тушь» и она «станет страшной». Наконец, Александр Витальевич сбросил с себя простыню, подтянул короткие плавки и подошёл к бассейну. Похлопав себя по обвисшему волосатому животу, профсоюзный лидер громко крякнул и, обращаясь к Юльке, предложил:
- Ну, что, красавица наша, может, протрезвимся?
- А легко, - ответила Санина, поднялась с кожаного дивана  и, виляя бёдрами,  тоже подошла к краю бассейна.
Все замерли в ожидании, что с её ровных плеч сейчас тоже слетит простыня и все увидят в полной красе то, что мечтали узреть целый месяц с того момента, как Юлька появилась в цеху. Кознев ущипнул себя за правую руку, ему показалось, что он спит и видит сон. Но это был не сон. В комнате вдруг отключилась музыка, и Вовчик отчётливо расслышал частое тяжёлое сопение своих коллег.
- Чего застыли? – сбрасывая шлёпки, засмеялась Юлька. – Раз! Два! Три! Оп!
Всё случилось мгновенно, она повернулась к мужчинам спиной, её простыня распахнулась и упала на кафельный пол в тот самый миг, когда обнажённое тело исчезло под водой. Сглотнувший вязкую слюну Вовчик подумал, что Юлька проделывала этот фокус с исчезновением в бассейне не первый раз. Так невидимо скользнуть в воду неопытному человеку не под силу. И Козневу стало больно от этого допущения. Снова заиграла музыка, заглушившая звуки громкого плескания Саниной в бассене.
- М-да-а, - протянул кто-то из мужчин.
- Круто, - согласился другой.
- Вы успели хоть рассмотреть, как она того..? – спросил третий.
- А как тут рассмотришь? Буль, и всё! Только тряпочка упала.
- Ну, пойди, нырни, может,  даст рассмотреть получше.
- Да неудобно как-то… Она ж голая, кажись, полностью.
- Не ожида-ал…
Волна уныния прокатилась по протрезвевшим лицам мужчин. Оцепеневший Александр Витальевич, не оборачиваясь на плескающуюся в воде девушку,  вернулся к столику, надел рубашку  и окинул коллег виноватым взглядом.
- Мужики, да я чисто пошутить, подколоть, так сказать, хотел. Я ж не думал, что она вот так…
- …Давайте по домам. Закругляемся, - со скрипом в голосе перебил побледневший от напряжения мастер Юрий Петрович.
Все дружно встали, быстро убрали со стола объедки и, не поворачиваясь в сторону бассейна, вышли в предбанник.
- Коллеги! Куда же вы? – раздался вослед Юлькин голос.– Хоть кто-нибудь подаст мне простыню?
Все молчали и не двигались, словно никого просьба девушки не касалась.
- Пойду, помогу. Никто не против? - игриво почесав ус, вдруг сказал начальник цеха Прокопенко.
Мужчины отвернулись, будто не расслышали. Кознев опустил голову и первым поднялся из подвального помещения. За ним последовали остальные коллеги. Корпоратив завершился…
*
В понедельник Юлькин станок простаивал.
- О, а куда это вы нашу красавицу подевали? – с ехидцей спросила Таня, проникновенно посмотрев в глаза Вовчику.
Козневу показалось, что она в курсе и про танцы, и про дурацкие признания в любви, и про баню с бассейном. И очень не хотелось отвечать на Танин вопрос.
- Откуда мне знать? Она мне не отчитывается, - не поворачиваясь, вяло пробурчал Вовчик.
 - А хотел бы, чтоб отчитывалась?
- А зачем спрашиваешь?
- Просто интересно. Девчонки в раздевалке с утра говорили, что вы Юльку в баню таскали… И как, понравилось баниться?
Вовчик вздрогнул. Ему стало ужасно, до потери сознания стыдно перед Таней. Он вдруг вспомнил, что Малинина задолго  до корпоратива оказывала ему знаки участия, пыталась обратить внимание на себя, угощая чаем и сладкими изделиями домашнего приготовления. Таня не один раз, причём довольно настойчиво, приглашала Кознева в кинотеатр, в цирк, на концерт, только загипнотизированный Юлькиными телесными формами Вовчик пропускал всё мимо ушей. 
- Понравилось ли мне баниться? А ты знаешь, зачем я туда пошёл? – задумчиво спросил Вовчик, сжав натруженные ладони  и приняв решительную позу.
- Зачем? – испуганно пролепетала Малинина.
- Очиститься, Таня! Душу и мозги свои очистить от навалившегося морока! Вот зачем!
- И как? Получилось?
- Кажется, да, - обмяк Кознев и отошёл за своё рабочее место.
Малинина больше ничего не спрашивала. Цех гудел как пчелиный улей, шла завершающая неделя месяца, в котором впервые за долгие годы «горело» выполнение планового задания. В обеденный перерыв Вовчик зашёл в кандейку. За длинным столом, развернув тормозки, уже разместились картёжники.
- А ты чего в столовую не пошёл? – улыбаясь, спросил Коля Дыменко.
- Гастрит мучает, - исподлобья ответил Кознев - все в кандейке захохотали.
- Ну что, тунеядцы, проголодались? – шумно ввалился в помещение мастер Юрий Петрович. - Есть предложение: в карты не заигрываться. Пожрали – и за работу, надо план гнать. Это даже не предложение, а мой приказ, с сегодняшнего дня я исполняю обязанности начальника цеха, - отчеканил Юрий Петрович.
- А Прокопенко куда делся? – спросил бригадир.
- В отпуск ушёл, - усмехнулся мастер и, выходя из кандейки, обернулся и добавил: -  Что интересно, Юлька Санина тоже в отпуск ушла вместе с Прокопенко. Совет им да любовь. Надеюсь, что в цех она уже не вернётся, будет теперь начальство развлекать своим декольте.
Услышав эти слова, у Вовчика на душе отлегло. Он выскочил в цех и, увидев пьющую на рабочем месте чай Малинину, звонко сказал:
- Тань, слушай, ты там в кино предлагала сходить. Предложение в силе?

Апрель 2026 г.