Финал. Вторая линия фронта

Мы направились в «Ямы» повидаться с друзьями. Помню, как встретил вагнеровцев из 272-го полка, с ними был Каспий. Мы разбирали блиндажи после мобилизованных, чтобы достроить свои. Времени было катастрофически мало, нужно было заехать в магазин и вернуться домой. Обед уже на носу, а мы ничего не ели.

Вражеские укрепления на втором фронте в «Ямах» были хороши: крыша из железобетонных плит, а сам блиндаж сделан из металлоконструкций. Ко мне подошёл Эльф. Наши ребята дома продолжают достраивать блиндаж. Мы собираемся в дорогу, подготовка к бою скоро начнётся. Связь с родными не получается наладить, времени в обрез, а скоро наступят холода. Мои любимые, знайте, я каждый день и ночь думаю о вас.

Утро настало, и мы вновь направились за строительными материалами в «Ямы». Весь вечер не спал и чувствую, как заболеваю. Вспомнил, как лечился в Саратове от двухсторонней пневмонии... Это крайне неприятная болезнь. Со мной в поездку поехали Адом и Феникс, мы едем последними.

Работаем слаженно — над нами сегодня низко пролетала вертушка, а в старом блиндаже я нашёл некоторые сухофрукты, чтобы подкрепиться в дороге. Жена недавно сообщила мне, что наш сынок скоро пойдёт в садик. Они ездили в больницу сдавать анализы. Эту новость я узнал из вчерашнего разговора по телефону, когда стояли у магазина недалеко от наших позиций. «Всё хорошо, мои любимые, папа старается и скоро приедет домой».

Ночью мы тренировались запускать дрон, чтобы ребята привыкали — в любой момент могут вызвать на штурм.

На передовой в посёлках Кисловка и Ивановка с 6 по 11 октября 2023 года было жестко. Многие погибли. Пастух и Хотабыч помогали нам, как могли. Бои были непростыми. Если выживу, всё расскажу позже. Чуть не попал в плен, было много «трехсотых», но есть и «двести». Царство им небесное. Сегодня видел Чависа, пожелал нам удачи. Ребята, пошли воевать.

Многим пришлось идти до конца. Кто-то поддержал меня, кого я учил и развивал в «Шторме» 272-го полка. Из этого есть свои плюсы — учёные братья на моем месте, а я помогаю выносить раненых и доставлять еду и воду. Где наша артиллерия? Все говорят, что готовы воевать и брать автоматы в руки, а не идти без оружия или с ожогами, зная, что мина накроет. А ещё солнце печёт. Я не разочарован. У меня одна цель: вернуться домой, обнять детей и любимую жену. Это для меня самое главное, а родина, конечно, тоже важна.

Сидя под обстрелами в сырой и грязной комнате, где бегают крысы, это война. Еды и воды не хватает, от всех воняет, и не поймёшь, кто уже второй ногой в могиле. Мы боремся с фашизмом, кто- то этому препятствует ради своей наживы, но гибнут невинные люди. Ягодное, Ивановка, Сосновка — неважно, везде смерть.

Три месяца на Украине. На передовой, в бою под минами, уже седьмой-восьмой месяц. Не знаю, сколько ещё с могу продержаться. Я чувствую, что заболеваю, лёгкие болят. Хохлы разминировали мины с помощью собак, которых кормят человеческим мясом. Хорошие укрепления — это нормально, наша артиллерия отработала хорошо.

Сегодня встретил чеченца, друга. Хороший парень — Адом, товарищ. Я ему приносил гранаты на передовую. Ночь спокойна, парни отдыхают.

Подсолнухи растут, город и мины сверху к нам летят
Звуки их разрыва, разрывают небо. А наши ребята продолжают идти вперед. Вперед и не важно, сколько слез мы пролили над обездвиженной пехотой.
Путь уже выбран. Здесь штурм и танки воюют. На Мотолыге раненных вывозят. В Ивановке все трещит, Кисловка вымирает. Ты стреляй, стреляй, кидай гранату. Чтобы больше не было от сук отдачи. Вот и Эльф пришел, спать очень хочет, корректировал по рации весь день. Солдаты рядом спят, храпят и снова нас всех бомбят.

Мы сжимая зубы, отправлялись в этот трудный путь, в надежде, что вскоре сможем вернуться домой к своим любимым или хотя бы вздохнуть полной грудью… Я почувствовал, как меня окутывает мрак. Ноги сводило, судороги терзали — всё это от переутомления и душевного напряжения. Ближе к вечеру стало немного легче. Мы находились на грани нервной обстановки, и это внутреннее давление с каждым днем только усиливалось. Я не понимал, почему меня так мучают эти мысли, но они абсолютно изматывали.

«Рязань», кажется, вообще не слышит меня, ему абсолютно безразлично, что я сделал для нашего БПЛА «Шторм». Мне хотели предъявить за «птичек», а я даже не знал, что на это ответить. Как только нас высадила БМП, начался обстрел. Я сумел перетащить все, что мог, и оставить на контрольном пункте. Если бы не тот случай, когда все разбежались, то всё было бы в порядке, а теперь я словно козёл отпущения. Мне кажется, что мы все в шаге от психушки.

Я скучаю по своим родным больше, чем могу выразить словами. Сидим в темноте, дежуря у радиостанции. Вокруг лишь глухая тишина и крысы, готовые выскочить из укрытия. Бессмысленная война, как говорят сослуживцы, обстрелы и несправедливость. Генералы требуют захватить территорию, а мы вновь льём кровь.

«Полька, ты ждёшь свиста, а в голове только цифра 300», — мысли стучали в висках. Получили приказ отходить, и началась эвакуация. Это надо было делать ночью, а сейчас мы лишь ждем момента, чтобы безопасно отойти. Осталось всего около 50 человек из 130, и каждый из нас горел желанием уйти без жертв. «Шут» и «Кот» пришли — это наши. Ждём, когда можно будет двигаться дальше.

«Хатабыч», заметив наше напряжение, включил музыкальную колонку, которую ему принесли. Музыка немного успокаивала, но в голове всё равно крутились сцены разрушающейся жизни. Вчера я был так напуган, что не смог сдержать слёз. Может, это покажется кому-то слабостью, но я плакал за тех, кто больше не с нами. Музыка играла под разрывы мин, а наш Замполит издавал команды, пытаясь вдохновить команду.

Я видел много штурмовиков, и солдаты сжимали зубы, понимая, что выбора нет — нужно идти вперёд и выполнить поставленную задачу. Страх переполнял меня, но в моей голове постоянно крутились мысли о семье — о детях и о жене. Как сильно я вас люблю, мои дорогие. Я вернусь домой любым путем. Если мы прорвем оборону противника и обрежем железнодорожные пути, всё будет в порядке. Мы идём вперёд, несмотря на всё.

Танчик блестяще справился с задачей по бетонному укреплению, но его успех лишь подливал масла в огонь. Хохлы, разозлившиеся от поражения, начали нас кошмарить. Мы отступали в блиндажи, прощаясь с парнями, несущими свои тяжелые дежурства в окопах. Долгое путешествие по лесоповалам и окопам утомило нас, но наконец-то мы добрались до БМП. Это было рискованно, но к счастью мы успели.

Наши ребята не все еще вернулись, и по дороге мы встретили наш «Урал». Главное – чтобы все остальные благополучно вернулись. Тем более, «Хоттабыч» словно джин, творил чудеса на поле боя. Мы ждали, когда появится «Дека» и наш командир. В голове вновь возникла мысль о том, чтобы полностью изменить свою жизнь и цели. Но это уже совсем другая история.

Ночь приближалась, и необходимо было уехать в безопасную зону. По пути я повредил ногу, но это было не столь страшно. Гораздо хуже то, что многие ребята оказались в тяжелом положении — в том числе наш «Харват».

Мы собирались у костра, греясь в его тепле. Парни отдыхали, и, казалось, хоть на мгновение можно было забыть о тревогах войны.

"Милая моя, пропадая в мыслях, я шепчу слова только для тебя. Эта ночь сегодня без огня. Не летают пули, это светлячки, нет взрыва на линии судьбы, только искры от огня. А любовь только для тебя. Где дети и наш дом? Он как сон, окутает меня. В этом сне только ты и я. Где дочурка, ждущая поцелуя от отца и мальчишки нежно обнимающие меня. И слова, на ушко шепчут, что будут ждать. Туман рассеял мысли и это лишь сон, как же сладки грёзы о вас!