Куртка

   Я был на пороге спортивного зал, когда громадная рука тренера Геныча схватила меня за шиворот. Его нос, похожий на помятый пластилин, издал свист прямо у моего воротника.
   – Куришь, – вынес он, довольно улыбаясь.
   – Что поделать, Геннадий Павлович, скучная игра предстоит.
   – Я тебя, сопляк, вытурю из вашей команды, не сомневайся. Твой тренер, больной старик, не сможет долго тебя выгораживать. Мелкий паршивец, снимай куртку, живо! Я разберусь с тобой.
   Его нелепая фигура замерла в удивлении, когда я покорно снял куртку, а потом, рассмеявшись, бросил ее на пол, растоптал, свернул в уродливый ком и забросил в урну рядом. Лицо его превратилось в пунцовый баскетбольный мяч. Я убежал в зал до того, как он разразился проклятиями в мою честь.
   В тот вечер в сетке было две игры. Команду Геныча мы разнесли в пух и прах. Ребята совсем забились от его ора, чем мы воспользовались, быстро завершив матч. Со второй игрой пришлось повозиться, ровный счёт длился около получаса, сложная победа.
   После матча команда ушла праздновать, а я отвязался делами и плохим самочувствием. Они были слишком веселы, чтобы что-то заметить, и я был этому рад. Дождавшись, когда все уйдут, я вышел на улицу. Суровый осенний ветер пробирал до костей. Темнота и холодрыга.
   Поежившись, я подошёл к урне. Моя мятая куртка так и лежала, разве что на неё кинули пару бутылок и фантиков. Расправив ее, я довольно заметил, что она сухая. Шорох отвлёк меня. В паре шагов от меня на лавочке сидел старик Николай Иванович, мой тренер. Ветхая кожа на его лице сморщилась и обвисла, и походила на морду шарпея.
   – Кто здесь? - тонким, уставшим голосом спросил он.
   Я проглотил слова. Мне понадобилась куча смелости, чтобы ответить.
   – Тренер?
   – О, мальчик мой, Петенька, это ты. А я, представляешь, очки потерял. Не нашёл, сел, так и уснул   .
   Я выдохнул. Его дедовские очки с толстенным стеклом валялись тут же под скамейкой, лицо озаряла привычная легкая улыбка. Достав очки, я предложил провести его до дома. По дороге я травил истории про наших игроков и громко смеялся. У подъезда он предложил зайти к нему в гости, его старуха часто угощала пирогами меня и команду, когда мы заглядывали к ним. Но сегодня я отказался, быстро попрощался и ушёл. Всю дорогу меня преследовал взгляд старика. С доброй тоской и сочувствием.
   Уже на пороге я чувствовал удушающий запах перегара. В такие дни проще переночевать где-нибудь во дворах, но сегодня я открыл дверь. Мама лежала на ковре, помятая, словно моя куртка. Я подошёл к ней, не разуваясь.
   - Мамочка, - будил я ее, - Мама, пожалуйста, просыпайся. Пожалуйста. Мама.
   Она разлепила сонные глаза, выругалась и невнятно пробормотала о выпивке. Я прикрыл ее одеялом и поставил рядом стакан с водой.
   На полу в туалете валялись окурки. На бачке всегда лежала зажигалка. Сквозь пелену в глазах я сел на пол, взял один бычок и стал затягиваться. Слезы все больше и больше текли, я раскашлялся и меня вырвало. Где же, думал я, то желанное равнодушие как у неё. Где это проклятое « Все равно» ? Я разлёгся на холодном кафеле, совсем как она, но так ничего и не понял.