Дитя Аскарнистана 2. Ч2. Г2. Русик

Мы живём в порочном кругу или в добродетельном? Если в первом, то, убегая от тьмы, мы лишь усиливаем её присутствие и приближаем конец так сильно желаемого света. Если во втором — скорее всего, стоим на месте: ведь никто не хочет оказаться в кромешной черноте. Но как день сменяет ночь, так и свет неизбежно заменит мрак. Это неизбежно. Так что нам делать? Бежать из тьмы к свету, стоять на месте… или просто жить?


13 сентября 2022 года. Время: 23:45. Морское побережье. Ночной клуб «Лагуна».

В «Лагуне» царила привычная для таких мест духота: липкий воздух, пропитанный парфюмом, потом и алкоголем, мигающий свет, который не столько освещал, сколько обнажал уродство происходящего. Диско-шар размером с колесо медленно крутился, разбрасывая по залу ломкие блики. Прожекторы били импульсами, меняя цвет от ядовито-лимонного до тошнотворно-фиолетового, будто пытались выжечь сетчатку.

На диванах первого и второго этажа, даже не прячась, разворачивались сцены, которым не было места в приличном обществе. Здесь не было морали — только инстинкты, только жажда сиюминутного удовольствия. Новое поколение, новая культура… или, точнее, бескультурье.

Русик не смотрел на это. Он пришёл сюда не ради зрелища. Его цель была конкретной и простой: найти разрядку, которая на несколько часов заглушит ту внутреннюю боль, что всегда жила в нём. С его работой это было так же необходимо, как священнику — вера.

Крепкий, жилистый, он подошёл к барной стойке и уселся. Бармен монотонно протирал бокалы, вращая тряпку по кругу. Слева сидела девушка лет восемнадцати-двадцати, а может, и младше. Её роскошные волосы отливали цветом утреннего солнца.

— Три «Текилы Бум», — чётко, с плохо скрытой злостью проговорил Русик, не глядя на бармена. Его взгляд скользил по полкам с бутылками, а в зеркальной стенке за ними ломано отражались дёргающиеся в трансе тела. Он швырнул на стойку мятую сотню евро. — Сдачи не надо.

Левая нога, закинутая на металлическую перекладину стула, мелко подрагивала, изредка попадая в ритм музыки.

Девушка долго, пронзительно смотрела на него, изучая.

— Обычно я не завожу разговоры первой, — улыбнулась она с нескрываемым интересом. — Но вы меня чересчур сильно заинтересовали. Как вас зовут?

Он будто вышел из собственного забвения, опрокинул в себя три шота подряд, не жмурясь, выдохнул. Ловко развернулся.

— Русик, мадам.

Она прыснула от смеха, прикрыла улыбку ладонью, смутилась и отвела взгляд.

— Мариса, будем знакомы.

— М-мм… Мариса… — будто пробуя имя на вкус, протянул Русик. — Слаще ягод барбариса.

— Ой, а может, кислее? Откуда знаешь? — она пододвинулась ближе, взгляд бегал с его глаз на губы и обратно. Дыхание участилось.

Русик улыбнулся, сел поближе и тихо, ей на ухо:

— Оттуда. — Он стрельнул серыми глазами, отвёл руку в сторону. — Пойдём, покажу.

В мужской уборной было тихо — все кабинки пустовали. Дверь резко распахнулась, и они ввалились внутрь, чуть не падая. Он прижал её к торцевой стене. Тёплый, укутывающий свет круглых светильников над умывальниками заливал всё вокруг пурпурным оттенком.

Дальше всё пошло быстро, без лишних слов. И в этой спешке, в этом отчаянном поиске облегчения не было ни красоты, ни романтики — только попытка на мгновение заглушить внутреннюю пустоту.


— Где она? Блондинка. Красивее вряд ли видел… — голос прогремел над баром, тяжёлый и злой. К стойке подошёл здоровый бритоголовый амбал в снежной борцовке, похожий на перекачанного мутанта.

Бармен растерялся, кивнул в сторону уборной.

— Шлюха… Сейчас я ей устрою… — лицо амбала налилось кровью, вены вздулись. Он со всей силы ударил по прозрачной стойке — по стеклу побежала тонкая паутинка трещин.

Время: 00:17.

Дверь уборной распахнулась с грохотом. Амбал ворвался внутрь, схватил Русика и швырнул в зеркала. Тот ещё не успел выйти из состояния оглушающего экстаза — и не сразу понял, что реальность снова ударила его в лицо.

— А ты, дрянь, сейчас мне за всё ответишь! — рявкнул амбал, схватив Марису за волосы.

Мариса пронзительно закричала, забила ногами, пыталась ударить каблуком, но безуспешно.

— Мы расстались три месяца назад! Я ошиблась, повелась на твои слова! Отпусти! — её голос срывался на хрип.

— Расстанемся, когда я решу, — процедил он, наклоняя её к раковине.

Она взвыла от боли, прикусила губу, вцепилась ногтями в его руку.

— Отпусти, гнида! Ревнивый ты… — последнее слово захлебнулось, когда он ударил её виском о фарфор.

В тусклом свете брызнула кровь. Глаза Марисы закатились, челюсть расслабилась. Он отпустил, и она медленно съехала по стене, оставляя на плитке тёмный след.

Время: 00:19.

В голове у Русика звенело, перед глазами двоилось. Волосы на затылке слиплись, в ухе что-то мешало — кусочек зеркала. Он стряхнул осколки, натянул брюки, поднялся.

Мариса стояла на согнутых коленях, подпирая стену. Рот открыт, глаза уставились в пурпурный потолок, руки безвольно повисли.

Амбал выпрямился, собираясь закончить с Русиком. Но тот оказался быстрее: выхватил удавку из кармана, бесшумно прыгнул на спину и затянул струну на шее. Здоровяк выпучил глаза, попытался сорвать врага, бил по рукам, но всё было бесполезно. Леска вошла в горло, перерезав кадык. Кровь толчками вытекала на лакированные туфли Русика, но в мягком свете её почти не было видно на чёрной коже. Тело обмякло и рухнуло лицом в пол, прямо у ног девушки.

— Мариса… Нет, нет-нет-нет! — Русик кинулся к ней, поймал ладонями её лицо. — Как же так… Не смей умирать. Только не ты. Не здесь. Не сейчас.

Он прижал пальцы к её шее, пытаясь нащупать пульс, но чувствовал только, как собственное сердце колотится где-то в горле. В висках стучало, а перед глазами всё ещё плясали те самые ядовитые блики из зала.

Время: 00:20.

Завибрировал телефон. Русик достал его дрожащими руками из кармана, разблокировал треснувший экран.

Сообщение от диспетчера:

Запущен защитный протокол.
Код чёрный.
Цель: устранение угрозы.
Voice-чат с диспетчером: активен.
Кодовое название операции: «Дитя».
Задействованные СА: Михов, Боварк, Старков.
Быть в точке сбора в течение трёх часов.
Подробная информация, фотоснимки и другие данные — во вложении к этому сообщению.

Белая борцовка амбала, лежащего лицом в пол, пропиталась кровью и в свете уборной казалась почти чёрной. Русик на секунду задержал взгляд на Марисе, потом резко выдохнул, провёл ладонью по лицу, стирая пот и кровь, и глухо произнёс:

— «Дитя»… Началось.

Он сунул телефон обратно в карман, застегнул куртку и, не оглядываясь, вышел из уборной. За его спиной осталась тишина, которую уже ничто не могло заполнить.