В Стране синего неба

          После шестичасового полёта самолёт мягко коснулся посадочной полосы аэропорта столицы Монголии – города Улан-Батора. Процедура пограничного и таможенного контроля много времени не заняла, и, пройдя под аркой с изображением сидящего на троне основателя монгольского государства Чингисхана и надписью «Welcome to Mongolia», мы встретились с нашим монгольским товарищем господином Нямсуреном. Мы – это я и Георгий, приехавшие с Камчатки поохотиться на дзеренов, или белохвостых газелей – стадных животных, обитающих в степных районах Монголии. В отличие от меня Георгий недавно приобрёл нарезное оружие и впервые решился на серьёзную охоту.

          Вскоре подъехали другие охотники. Погрузив вещи в автомашины, мы отправились в путь-дорогу. Багажники забиты всем необходимым – впереди более семисот километров дороги, в том числе по малонаселённой местности. Едем на юг. Город остался позади. Вокруг жёлто-серые степи, безлесные пологие сопки, сверху бездонное синее небо.

          К полудню сворачиваем с дороги и останавливаемся у каменной осыпи степного скальника. Ветер дует в одном направлении с постоянным упрямством. Осенняя трава колышется, разбегается по степи шёлковыми волнами. На походном раскладном столе – варёное мясо, овощи, хлеб… В серебряную массивную чашку с национальным орнаментом наливается местная водка. Согласно традиции, выпиваем поочерёдно. Пить до дна необязательно – кто сколько пожелает. Первые тосты – за знакомство, за дружбу, за удачу на предстоящей охоте… Нежно-розовое конское мясо, покрытое светлым жиром, оказалось очень вкусным, и мы с аппетитом едим необычное блюдо. Кстати, монголы считают вегетарианство психическим заболеванием, и вести разговор о нём здесь нежелательно. В отличие от конины кумыс пьём с осторожностью. Национальный напиток из кобыльего молока имеет своеобразный вкус, и неизвестно, как могут отреагировать на него наши желудки.

          Вдали на небольшой возвышенности – одинокая пирамида из камней, увешанная колыхающимися на ветру разноцветными кусками материи. Подобные строения нередко встречались по дороге. Это обо, то есть «куча», «груда», «насыпь». Обо – культовые места монголов, места поклонения местным духам. Проезжая мимо них, водитель зачастую подавал звуковой сигнал и почтительно наклонял голову. В Монголии вообще много обычаев и традиций, которые соблюдают и чтят. Применительно к нашему столу, не следует пить водку стоя, выплёскивать остатки чая, бросать в костёр мусор, плевать или тыкать в него ножом. Чашку подают только правой рукой, и принимать её необходимо той же рукой или, как знак особого уважения, обеими.

          И вновь в дорогу! В салоне автомашины звучит музыка, незнакомая, трогающая за душу, созвучная расстилающейся вокруг степи и удивительно синему небу. Оно действительно здесь синее. Недаром второе название Монголии – Страна синего неба.

          К вечеру приехали в город Чойр на территории аймака Говь-Сумбер. Аймак – территориальное образование Монголии. Страна делится на двадцать один аймак, которые, в свою очередь, состоят из административно-хозяйственных единиц – сомонов, то есть районов. В небольшой гостинице быстро располагаемся по номерам и за стол. На ужин – горячая баранина, выложенная на блюде вперемешку с тонкими пластинами варёного теста, курдючное сало. Здесь же традиционный кумыс, да и не только… Разговоры обо всём. Многие неплохо знают русский язык, и мы друг друга понимаем.

          Пришла пора сказать и о тех людях, с кем мы были на охоте. Это Чойжилын Нямсурен, как сказано выше, начальник научно-исследовательского центра при Верховном суде Монголии. Преподаёт теорию государства и права в одном из высших учебных заведений страны, автор книги в области права. Бат-Эрдэнэ Батбуян – судья Верховного суда Монголии, профессор юридических наук. Батэнсав Яхамжав – начальник отдела охраны природы Министерства природы и окружающей среды Монголии. Нямдовал, мы звали его просто Николай, – начальник полиции Говь-Сумберского аймака. Гэрэлбаатар Дамдинсурен – начальник отдела по борьбе с особо опасными преступлениями криминальной полиции Монголии. Баасанцерэн Содном – начальник технического отдела при Верховном суде Монголии.

          К полуночи по чьему-то предложению перемещаемся в бар-караоке. Настроение приподнятое, слышны шутки, смех. «Рас-куд-рявый клён зе-лё-ный, лист резной… – красиво поёт Баасанцерэн и остальные – от души: …клён зелёный, да клён кудрявый, да рас-куд-рявый резно-о-ой!» Русские песни сменяются монгольскими. Петь их по караоке нетрудно. Монгольская письменность основана на кириллице, и мы с сотоварищем во всю силу своих лёгких реализуем внезапно раскрывшийся вокальный дар. Хотя, подозреваю, подобное дарование проявилось от «хитрой воды» – так монголы называют молочную водку, которой немного мы попробовали.

          Осеннее солнце только что поднялось над горизонтом, освещая землю нежно-розовым светом, а мы уже в дороге – автомашины мчатся по степи. Руки сжимают карабины, внимательно вглядываемся вдаль в надежде обнаружить быстроногих газелей. Второй час езды, но – ни души. Не исключено, дзерены мигрировали в более далёкие места… Но нет! Идущая впереди автомашина резко останавливается, и мы замечаем у горизонта группу грациозных животных. Дзерены, по-видимому, тоже заметили нас и, изменив направление, удаляются в противоположную сторону. После небольшого совета принято решение ехать дальше. Сомневаюсь, правильно ли поступили, но буквально через пару километров вновь видим стадо газелей – не менее пяти десятков животных.

          Буквально на ходу десантируемся с Георгием на землю, а автомашины, чтобы не пугать животных, уезжают прочь. Стараясь высоко не поднимать голову, оглядываем степь. Дзерены продолжают пастись на том же месте, слегка смещаясь справа налево. Прикидываю: до них где-то шестьсот метров. Даю товарищу указание скрытно проползти вперёд метров двести и затаиться. Больше нельзя – степь ровная, трава негустая, осторожных животных, обладающих отменным зрением, можно спугнуть. Маневры неопытного в охотничьих делах напарника «по скрытному продвижению» заставили усомниться в удаче. Тем не менее, дождавшись, когда товарищ «затаился», я перебежками ушёл влево, а затем ползком по часовой стрелке начал подкрадываться к пасущимся газелям. Имея опыт охоты на сайгаков, надеюсь приблизиться на расстояние верного выстрела. Рассчитываю, что охотятся на дзеренов в основном с автомашин или с коней, а поэтому ползающий на животе россиянин у них особой тревоги не вызовет.

          Сорокаминутное скрадывание даёт положительный результат – дзерены всё ближе и ближе. Уже не видны сверкающие стёкла очков «затаившегося» напарника… Пора! Прижимаюсь всем телом к земле… сердце учащённо бьётся, рвётся наружу… Медленно выдвигаю вперёд карабин, ловлю в оптику крупного самца, находящегося в пределах двухсот метров, и, задержав дыхание, плавно нажимаю на курок. Резкий выстрел рвёт окружающую тишину. По характерному «шлёпку» понял – пуля попала в цель! Резко поднимаюсь и вижу, как от стада убегающих животных отделяется один дзерен и, приседая, медленно идёт по степи. Бегу в его сторону… Несмотря на ранение, дзерен идёт ходко. Мои силы тоже на пределе. Приостанавливаюсь и дважды стреляю по уходящей газели, но – безрезультатно, сказывается волнение. Ещё несколько минут преследования сократили расстояние, и очередная выпущенная пуля валит на землю животное. Наконец-то долгожданный дзерен добыт!

          Вскоре подъезжают автомашины, и я с удивлением узнаю, что Георгий тоже с добычей. Оказывается, после моих выстрелов часть газелей в панике побежала в сторону товарища, и он выпустил по пробегающему самцу обойму. Одна из пуль достигла цели и крепко ранила дзерена. Перезарядив карабин, Георгий добрал животное. Да, элемент везения на охоте – важная составляющая. Нам на этой охоте повезло, и мы с товарищем были очень рады. Искренне радовались с нами и наши монгольские друзья.

          Отметив удачу, поехали дальше, смещаясь на север. Вокруг всё та же бескрайняя степь. По пути встречались газели, но разрешений на отстрел только два, и мы их уже реализовали. Нередко видны одиночные юрты с пасущимися неподалёку стадами овец, лошадей или верблюдов. У одного войлочного жилища останавливаемся. Пастух верхом на лошади с любопытством смотрит на нас. Удивляется, узнав, откуда гости. На нём бордовый халат с национальным орнаментом, подпоясанный ярко-жёлтым поясом-кушаком; на голове – выжженная солнцем песочного цвета бейсболка. Для монголов цвет имеет большое значение, в том числе в одежде. Белый цвет считается почётным и сокровенным, означающим начало чего-либо. Например, первый месяц после Нового года монголы называют белым месяцем. Это цвет чистоты и невинности. Красный цвет – цвет радости. Символизирует счастье, победу, олицетворяет всё возвышенное и прекрасное, как огонь и солнце, которые дарят людям тепло и свет. Синий цвет – цвет неба, цвет вечности и постоянства. Недаром в давние времена монголы называли своё государство «Синим монгольским государством». Жёлтый цвет – самый почётный цвет, символизирует золото, землю…

          О приближении реки свидетельствует полоска ветвистых деревьев. У разбитого деревянного моста – юрта. Из неё, прихрамывая, появляется дед в тёмно-зелёном халате с ярко-красным матерчатым поясом. Спортивная трикотажная шапка с двумя оттянутыми вверх углами, круглые очки на лице, закреплённые верёвкой, и два сохранившихся во рту зуба придают его облику особый колорит. Дед, по-видимому, недослышит и в разговоре кричит во всю силу своих лёгких. В этих безлюдных местах только ему известны самые рыбные участки на реке. Несколько минут – и мы на обрывистом берегу. Дед рукой показывает, куда необходимо забрасывать рыболовные снасти, затем начинает готовить к ловле свой старенький спиннинг, но, увидев на походном столе расставленные стаканы и водку, оставляет это дело и присаживается у разгоревшегося костра. Постепенно к столу подтянулись и другие, начавшие было рыбалку, но быстро потерявшие к ней интерес в связи с отсутствием у рыбы желания хватать приманку. На речке остался лишь Георгий – с упорством, заслуживающим уважения, он раз за разом забрасывает радужную блесну в крутящийся водоворот под раскидистым деревом. И удача его не оставила! Капроновая леска резко натянулась, сгибая тонкое спиннинговое удилище, – кто-то большой и сильный забился на её конце. На поверхности воды на миг появилась серебристая полуметровая рыба, но, шумно всплеснув хвостом, исчезла, и по обрывку безжизненно повисшей лески стало понятно – навсегда. Как определили подбежавшие рыбаки, сорвался таймень.

          Костер горит ровно, приятно обдавая жаром. Шашлыки из мяса дзерена истекают жиром, покрываются румяной корочкой. Обжигаясь, едим вкусное мясо. Река течёт неторопливо. Она здесь давно… С тех пор, когда не было на свете ни нас, ни двузубого деда, аппетитно закусывающего выпитую водку… Многие столетия… Когда-то в её водах поили своих коней воины Чингисхана. Именно в этих местах в XIII веке паслись их кони, и где-то здесь захоронено тело великого полководца. Текла река и раньше, и будет течь ещё много-много веков…

          Дальнейший путь лежит через аймак Хентий. Температура воздуха медленно падает. На земле появляются снежные участки, и через какое-то время автомашины движутся уже по сплошному снежному покрову. Водитель объясняет, что проходим перевал и снег скоро закончится. Так и случилось – спустя час мы вновь мчимся по сухой бескрайней степи. Наша цель – шоссейная дорога в районе города Церхенмандала – по ней мы возвратимся в Улан-Батор. Небольшое озеро привлекает наше внимание, и машины останавливаются на его берегу.

          Возле озера несколько деревянных домов вперемешку с юртами. Надо сказать, юрты, традиционные жилища кочевников, повсюду. Их можно увидеть даже в центральной части Улан-Батора среди многоэтажных домов и новостроек. Поблизости пасутся яки. Это крупные рогатые животные с высотой в холке до двух метров, с длинной косматой шерстью, свисающей с туловища до копыт наподобие юбки. Хвост яка покрыт длинным волосом и похож на лошадиный. У яка короткие конечности и тяжёлая, низко посаженная голова, а небольшой горб на холке делает его спину покатой. Нас предупреждают: яки агрессивны и приближаться к ним не следует. Тем не менее рискуем и, подойдя поближе, делаем несколько фотографий этих удивительных животных.

          В отличие от яков, стадо двугорбых верблюдов, возле которого мы делаем очередную остановку, миролюбиво рассматривает нас, пережёвывая высохшую траву. Верблюды – красивые животные. На тёплой густой шерсти не висят, как у яков, клочья запутавшейся травы, а высоко поднятая голова с большими глазами и длинными ресницами делает их грациозными. В стаде несколько белых особей. Такие животные редки и, по-видимому, являются наиболее ценными.

          К вечеру выезжаем на асфальтированную дорогу. Небольшой уютный посёлок с незапомнившимся названием производит приятное впечатление. Первым делом заходим в одно из придорожных цайны газар, то есть кафе. Заказываем полюбившиеся нам монгольские бозы – большие пельмени. Мальчуган лет четырёх, отойдя от матери за столом, с любопытством рассматривает нас. На нём жилетка из верблюжьей шерсти, на бритой голове трёхцветная национальная шапка с высоким остроконечным верхом, на ногах сафьяновые сапожки с загнутыми вверх носками. Закончив позировать на видеокамеру, малыш отсалютовал нам правой рукой и с достоинством удалился. Будущий воин страны, будущее Монголии!

          В Улан-Батор прибыли ночью. На улицах сплошным потоком движутся автомобили, сверкают огнями и стёклами окон супермаркеты, рестораны, отели, спешат куда-то прохожие. Монгольская столица живёт своей жизнью… В уютном отеле тишина. Размещаемся по одноместным номерам и – спать. Перед глазами бескрайняя степь, мчащиеся у горизонта стада быстроногих дзеренов, приветливые лица монгольских друзей… Тихо льётся музыка – наверное, не выключил телевизор… Сделать это нет сил, и, убаюканный мелодичными звуками, я засыпаю…

          На следующий день выходим в город. Не холодно – вторая половина октября. Люди одеты относительно легко. Столица Монголии находится на территории Центрального аймака, но в его состав не входит, а является автономной административной единицей. Центральная часть города состоит в основном из трёх- и четырёхэтажных зданий. Вокруг – кварталы многоэтажных домов, строящиеся современные здания и, контрастно, тут и там жилые юрты, о чём свидетельствуют струйки дыма над их крышами. Сцена детей, играющих во дворе дома с лохматым псом, напоминает, что монголы любят домашних животных, в том числе собак, но кошек вы здесь не увидите. По мнению монголов, кошки – отвратительные существа, желающие своему хозяину только смерти, и вести о них любые разговоры – плохо.

          Самый большой в Монголии действующий буддийский монастырь Гандантекчинлин очень красив. Ярко раскрашенные стены храмов с разноцветной черепицей на крышах, фигуры различных божеств, дымящиеся благовониями курильницы, строгие субурганы в форме колоколов и полусфер, увенчанные островерхими шпилями, – буддийские культовые сооружения, в которых хранятся священные реликвии, – всё это создаёт неповторимый азиатский колорит. По дорожке монастыря, идущей от главных ворот, попадаем в трапециевидный белый храм под изогнутой малахитовой крышей. Внутри – многометровая позолоченная статуя буддийского бога милосердия Джанрайсэга. На её изготовление ушло двадцать две тонны чистой меди. Посетители, войдя в храм, складывают на груди ладони в виде «лодочки» и смиренно склоняют голову. На алтаре у ног Джанрайсэга – фигурки различных божеств, фотография Богдо-хана VIII, для исцеления которого была отлита статуя, фотографии других священнослужителей, бронзовые лампады на высоких ножках с горящими фитилями, свиток шёлка, чугунная курильница с дымящимися благовониями. Верующие прислоняются лбами к золотистой материи, вдыхают благоухающий дым, направляя его струи взмахами рук на лица. Двигаясь вдоль стен по ходу часовой стрелки, они вращают молитвенные цилиндры, в которых находятся записи с молитвами. Один поворот цилиндра равносилен прочтению тех молитв, записи которых находятся внутри.

          От созерцания храмового великолепия отвлёк шум слева. Обернувшись, вижу, как упитанный монах в красном халате, подпоясанном жёлтым поясом, в кожаных сапогах на войлочной подошве с изогнутыми кверху носками усердно дубасит мужчину лет сорока. Избиваемый у ног милосердного бога прихожанин никакого сопротивления не оказывает, а лишь покряхтывает под ударами увесистых кулаков священнослужителя. Сделав вывод, что вряд ли я являюсь свидетелем какого-то ритуального обряда, например очищения грешного от скверны, отхожу подальше. Однако, оставив побитого соотечественника, монах приблизился ко мне и требовательно выкрикнул: «Тикет!» Сердце моё вмиг наполнилось печалью и тревогой, так как «тикеты», то есть купленные на посещение храма билеты, находились у Георгия, который, желая, по-видимому, замолить накопившиеся грехи, ушёл куда-то вперёд, усердно вращая молитвенные барабаны. К великому моему удовольствию всё обошлось. Монах или понял мои бессвязные объяснения на русско-английском языке с такими же бессвязными жестами, или же просто проявил милосердие перед статуей бога милосердия, которому служил, и отпустил меня с миром.

          В этот день мы побывали и на холме Зайсан, откуда виден весь Улан-Батор. Здесь расположен мемориальный комплекс, посвящённый событиям на Халхин-Голе в 1939 году. Высоко вверх вознёсся бетонный шпиль, увенчанный серпом, молотом и монгольским соёмбо – национальной эмблемой, символизирующей свободу и независимость. Рядом – величественная фигура советского солдата с высоко поднятым знаменем Победы. К скульптуре примыкает бетонное кольцо трёхметровой высоты с диаметром двадцать три метра. На его внутренней стороне – мозаичное панно с изображением сцен боевого содружества советских и монгольских воинов. На внешней высечены боевые ордена и медали обеих стран далёкого социалистического прошлого. В центре композиции – чаша из красного полированного гранита, где когда-то горел в честь погибших советских солдат Вечный огонь.

          В Верховный Суд Монголии прибыли в конце рабочего дня. Здесь состоялось знакомство с его председателем господином Зоригом. Не буду утомлять читателей пересказом беседы. Безусловно, разговор коснулся судебной системы обеих стран, практической работы судей… Интересуясь результатами охоты, председатель суда с улыбкой спросил, много ли спиртного за время поездки употребили наши монгольские компаньоны. Ответили, что немного, и то только кумыс… Узнали: главный судья Монголии тоже увлекается охотой – в эти выходные, например, добыл волка. Мы, в свою очередь, не без гордости показали на экране фотоаппарата кадры последних камчатских рыбалок и охот. Председатель поинтересовался, действительно ли в нашем крае водятся большие медведи и возможна ли на них охота. Ответили утвердительно и пригласили посетить Камчатку. Желание показать высокому гостю наш удивительный край и вместе сходить на охоту было искренним, и господин Зориг принял приглашение с благодарностью.

          Незаметно пролетело время пребывания в Монголии. Вот и пришла пора отъезда. Утром – знакомый нам аэропорт. Проходим паспортный контроль и идём на посадку. Самолёт выруливает на взлётную полосу и, пробежав, взмывает вверх – в синее небо Монголии.