На острове Буяне

«Среди волн, среди гор, стоит разрушенный бор...» - так начинается старая-престарая история, которую шепчут друг другу ветры на перекрестках. Говорят, есть в неведомом море остров Буян. Не тот, что на картах, а запредельный, спящий. И спит он сном непробудным, покуда не явится герой, которому суждено его разбудить. Таким героем оказался обычный парень по имени Яков, который однажды утром открыл глаза на чужом берегу, ничего не помня о себе.



 



ЗАГАДОЧНАЯ СТАРУШКА.




Яков пришел в себя на песчаном берегу. Голова была пуста, как чистый лист: ни имени, ни прошлого, ни даже того, как он здесь очутился. Осмотревшись, он заметил шалаш и полный надежды, заглянул внутрь.

Там, в полумраке, сидела древняя старуха с длинными седыми волосами и неправдоподобно длинными пальцами. Она вязала бесконечный шарф и тихо напевала:

«Петелька за петелькой, нитками светлыми,
Шарф я свяжу, как допою…»

Не поднимая глаз, она молча протянула Якову три предмета: шерстяной клубок, лоскут ткани и старую медную пуговицу с золотистым ободком. А затем произнесла:

 Возьми ты три предмета, не спрашивай совета. Потемнеют если тучи - используй их лучше. Пригодятся трижды. Когда забудешь, ради чего встал. Когда увидишь своё отражение и испугаешься. И когда придётся выбирать, кого спасать.

Яков попытался расспросить её, но старуха замолчала, лишь тихо застучала спицами. Он поклонился, поблагодарил, сам не зная за что и вышел вон.

«Герой наш дальше зашагал, куда идти пока не знал...»








ПЕЧНОЙ ДУХ.





Брел Яков по острову, дивясь мёртвым деревьям и пепельной земле. Вдруг видит: посреди пустоши стоит одинокая печь. Да не простая, а с ухватами да заслонкой, будто из избы сбежала.

Яков присмотрелся, а из печи выбежал мужичок небольшого роста и пустился в пляс, затянув песню:

“ я мужичок удалой,
Прогоню печаль далой,
Заходи на огонек,
Путник добрый, паренек. “

Яков дивился чуду дивному.

Ты кто будешь? - поинтересовался он.

Здравствуй, путник! -  сказал мужичок. -  Я дух печной. Слушай, парень, дам я тебе три подсказки, но сперва, растопи печь, да приготовь обед.

Яков насобирал дров, недалеко от острова, в чаще, растопил печь, испек пирожков, он не знал откуда знает рецепт, но точно знал, что это из дорогого ему воспоминания.

Печной дух поблагодарил путника.

Теперь три подсказки, но знай, только одна из них, верная, остальные, моя шутка, хихихи - засмеялся мужичок. - Первая: на восходе солнца плюнь через левое плечо, три раза обернись и скажи: «Тили-тили-тесто, будь моё место пусто». Всякий враг сам в болото уйдет.

Звучит как дребедень... - поморщился Яков.

 Вторая подсказка, - не унимался дух, похлопывая себя по горячему боку, - встретишь старуху с хворостом - поклонись и отдай свою обувь. Босиком пойдешь - к богатству.

 Ага, по острым камням, - хмыкнул Яков.

Третья: когда придешь к реке - не пей первый. Жди, пока кто-то другой не напьется.

Яков задумался. Плюнуть, обернуться и блеять чепуху? Брести босиком по неведомой земле? Или сидеть у воды, дожидаясь дурака?

 Ладно, - сказал он. - Я выбираю... - но ответа не выдал, лишь усмехнулся про себя.

«Три совета печник дал, наш герой попал в оврал...»



 




ОБМАН.





Двинулся Яков дальше. Вышел он на поляну. Видит, старушка с хворостом идет, босиком, ноги все избитые, еле передвигает ими. Яков остановился и вспомнил совет печника. Отдать обувь старушке.
Подошел Яков ближе.

Здравствуй добрый молодец - сказала старушка.
Здравствуйте.
Совсем ноги истоптала, лапти бы мне какие.

Яков хотел уж было отдать свою обувь, как стало горячо ему. Полез он в рюкзак, а там пуговица накопилась так, что в руки ее взять было невозможно.

Сгинь! - приказал Яков

И старушка исчезла.








ЗАКОЛДОВАННЫЙ КОЛОДЕЦ.





Три дня и три ночи шел Яков. Когда силы кончились, вышел он на поляну, где стоял старый колодец. Обрадовался, наклонился зачерпнуть воды и тут его ударило воспоминанием, ярким и болезненным, как молния.

Он увидел себя двенадцатилетним Яшкой. Лес. Грибное место. Рядом - младший брат Микитка, тихий и хворый, вечный хвостик. Они разошлись по ягодам, а потом раздался крик. Микитка провалился в медвежью берлогу, запутался ногой в корнях и плакал в темноте. Яшка стоял на краю, боясь спуститься. Вместо помощи он сказал: «Сам вылезай, мамке наябедничаю» и убежал. По дороге набрал полную корзину ягод. Брата нашли только ночью, замерзшего и онемевшего от страха. Три месяца Микитка не говорил, только мычал и смотрел в стену. А Яков со временем убедил себя: «Не было никакой берлоги». И забыл накрепко. До этого часа.

Теперь, глядя в колодец, он снова видел то дно: корни, грязь и испуганное лицо брата.

Стыд обжёг его. Дрожащей рукой Яков достал лоскут ткани - подарок старухи  и вытер лицо. Отражение исчезло. Он напился студеной воды и пошёл дальше, но тяжесть осталась.

«Вот пригодился и предмет... Он вспомнил, за что было стыдно...»



 




ЗАКОЛДОВАННЫЙ ЛЕС.







Вскоре перед Яковом вырос лес. Странный, неживой: сосны кривые, корни переплетены, как пальцы спящего великана. В ветвях висели кроссовки, зашнурованные вокруг шишек. В дупле лежал хлеб, на котором ягодами была выложена рожица.

Яков хотел достать пуговицу и не нашёл её. Карман был пуст.

 Ах ты ж, что за черт? - вырвалось у него.

Из-за березы высунулась маленькая фигурка. Девчонка с ладонь ростом, с косичками, глаза, как две мутные лесные лужицы.

 Я ряха, - пропищала она. - Мне скучно, я хотела поиграть. На, забирай свою пуговицу. Ты дальше пойдешь? Возьми меня с собой. Пригожусь.

 Наводить беспорядок в моих вещах? - усмехнулся Яков.

 Твой беспорядок - это чей-то порядок. Подумай на досуге.

Ты знаешь куда мне надо идти и зачем я здесь? - спросил Яков.

Тебе нужно найти камень - Алатырь. Там ты найдешь ответы на все свои вопросы. Я помогу тебе. - сказала ряха.

Она ловко прыгнула к нему на плечо, устроилась за ухом и мгновенно уснула. Яков не стал её скидывать.

 Главное, - подумал он, ступая на тропу, - чтобы во сне она не переложила мой язык с зубами. А то буду дальше молчать - невесело.



 





ПЕРЕПРАВА.







Лесная тропа вывела к реке. Но не к простой: вместо воды стелилась трава-забудь, лохматая, с мелкими белыми цветами. Через реку висел хлипкий мост, а на берегу сидел мужичок-перевозчик, молчаливый, с веслом в руках.

Он протянул Якову глиняную чашу. Из неё шел пар и пахло мятой и детством. Внутри оказался густой серый кисель с комочками. В каждом комочке билось потерянное воспоминание: как Яков потерялся в торговом центре, как в восьмом классе обозвал одноклассницу Лену «пухлой», как его уволили с первой работы, как умер кот Барсик...

 А можно не всё сразу? - спросил Яков. - Допустим, забыть только Барсика и ту Лену? С остальным я справлюсь.

Перевозчик молча протянул чашу ближе. И тут Яков заметил на дне что-то чужое - маленькое, красное, горячее.

 А это чьё? - спросил он.

Моё, - впервые подал голос перевозчик и беззубо улыбнулся.

 Ну уж нет, - сказал Яков. - Свои тараканы - свои и носим. Чужими я не торгую.

Перевозчик кивнул и указал на мост. На середине перехода Яков вдруг улыбнулся: тяжелое воспоминание - оно и есть своё. А легким быть скучно. Ряха проснулась и спросила, не нужна ли помощь. «Спи дальше, помощница нашлась», - отмахнулся Яков, но шагал уже уверенней.

«Обмануть хотел героя, дать отпить ему настоя...»









БОЛОТО ЛЖИВЫХ ОГНЕЙ.








После встречи с перевозчиком Яков и ряха двинулись дальше, но остров, только начавший оживать, готовил новое испытание. Тропа привела их к зыбкому болоту. Над ним плясали бледные огоньки - то заманчиво близко, то уходящие вглубь.

 Это огни обманщиков, - шепнула ряха с плеча. - Заманивают в трясину. Ни в коем случае не иди на свет.

 А если я уже иду? - вдруг сказал Яков, чувствуя, как ноги сами несут его к синему мерцанию.

Ряха спрыгнула на землю, обежала его и встала прямо перед лицом. В её мутных глазах вспыхнули золотые искры.

 Смотри на меня! - крикнула она тонким, но властным голосом. - Не на огни, на меня!

Яков попытался отвести взгляд, но ряха прыгнула ему на нос, вцепилась крошечными пальцами в переносицу и заорала странную скороговорку:

«Тишь да гладь, а в глазу - рябь,
Кто моргнул - того и грабь!»

Яков расхохотался - не от смеха, а от неожиданности. Наваждение спало. Огни болота погасли, и вместо них открылась узкая каменная гряда, по которой можно было перебраться на сухое место.

 Ты чего на нос полезла? - спросил он, вытирая слезы.

 А иначе ты бы не очнулся. Ты упрямый, Яков. Даже на чары поддаёшься с характером.

С тех пор Яков понял: ряха видит то, чего не видит он. И чует ложь за версту.










ГОВОРЯЩИЙ КОРЕНЬ.







На другой день они наткнулись на корягу, которая… разговаривала.

Отойди! - проскрипел корень голосом скрипучим, как несмазанная дверь. - Я Корень-Всезнай. Отвечу на три вопроса или исполню три желания. Но только не всё сразу. Выбирай.

Яков хотел спросить дорогу к камню, но ряха дёрнула его за ухо.

 Не спеши! Сначала проверь.

 Как это - проверь? - не понял Яков.

 Попроси чего-нибудь простого. Например, чтобы он назвал твоё второе имя.

 У меня нет второго имени.

 Вот и посмотрим.

Яков пожал плечами:

 Скажи, корень, как звали моего деда?

Корень заскрипел, зашевелил сучьями и выдал: - Егор!

 Не угадал, - усмехнулся Яков. - Дед был Григорием.

Корень замолчал, потом признался:

 Ладно, вру я иногда. Не всезнай я, а полузнай. Но желания исполняю честно. Только не три, а одно.

Ряха довольно заулыбалась.

 Вот видишь, - сказала она Якову. - На этом острове каждый норовит обмануть. А ты слушай меня, я маленькая, меня не замечают, зато я всё подмечаю.

Яков загадал единственное желание: чтобы клубок, который дала старуха, сам показывал путь не только домой, но и к любым важным местам. Корень скрипнул, клубок на мгновение вспыхнул синим и заработал как компас.

 Спасибо и на том, - поклонился Яков и пошёл дальше, чувствуя, что ряха - не обуза, а настоящий талисман.



 





БИТВА С ПЛЕСНЕВЫМИ ПСАМИ.







Однажды ночью их разбудил мерзкий хруст. Из-под земли лезли плесневые псы - склизкие твари с горящими зелёными глазами. Они окружили лагерь, клацая челюстями.

Яков схватил палку, но псов было много. Один прыгнул - он отбился. Другой вцепился в штанину.

 Ряха, беги! - крикнул Яков.

Но ряха не побежала. Она вскочила ему на голову, встала на цыпочки и запела. Не песенку, нет, а какую-то древнюю колыбельную - низкую, тягучую, от которой у самого Якова веки стали тяжелеть.

«Спите, твари, в землю лягте,
Свои зубы в грязь запрячьте…»

Плесневые псы начали зевать, потом один за другим оседать на землю и втягиваться обратно в почву, словно их засасывало обратно в сон.

Когда всё стихло, Яков опустился на траву, тяжело дыша.

 Откуда ты умеешь такое? - спросил он.

 Я же ряха, - просто ответила та, умащиваясь у него на плече. - Я из того же теста, что и этот остров. Только маленькая. Иногда это полезно.

 Полезно? Ты только что нас спасла!

 Ну да. Полезно.

Яков хотел ещё что-то сказать, но ряха уже спала. Он укрыл её листом, сел сторожить до утра и подумал: «Странно. Я пришёл сюда один, а теперь не представляю, как идти без неё».



 





САД СТЕКЛЯННЫХ КОЛОКОЛЬЧИКОВ.







На пятый день пути они набрели на поляну, где вместо цветов росли стеклянные колокольчики на тонких стеблях. Они тихо звенели даже от ветра. Каждый звон вызывал воспоминание, но не страшное, а забытое-хорошее: как Яков впервые покатался на велосипеде, как мама испекла пирог с черникой, как Микитка в детстве подарил ему камешек.

Это ловушка, - прошептал Яков, чувствуя, что хочет остаться здесь навсегда. - Я понял. Хорошее бывает опаснее плохого. От плохого бежишь, а хорошее усыпляет.

 Умный, - одобрила ряха. - Но просто так мы это не пройдём. Надо, чтобы колокольчики замолчали.

 Как?

 А вот как.

Ряха спрыгнула, подбежала к самому большому колокольчику и начала… передразнивать его звон. Тонко, нестройно, почти издевательски. Колокольчик попытался перезвонить её, сбился, закашлялся стеклянным кашлем и лопнул. За ним - следующий. Через минуту вся поляна рассыпалась в прозрачную крошку.

 Ты их победила... пародией? - изумился Яков.

 Я ряха, - повторила та с достоинством. - Моя работа - нарушать порядок. А эти колокольчики слишком любили стройность.

Яков рассмеялся и пошёл дальше, переступая через стеклянную пыль, которая теперь не звенела, а тихо искрилась под луной.









 ПРОЩАНИЕ С РЯХОЙ.








Когда они уже почти дошли до камня-Алатыря, ряха вдруг сказала:

 Яков. Там, у камня, тебе придётся выбирать. И я не смогу быть с тобой. Не потому, что не хочу, а потому, что камень не пускает таких, как я.

 Каких таких? - нахмурился Яков.

 Чужих. Я же не часть тебя. Я попутчица. И это хорошо. Иначе ты бы никогда не научился сам.

Она вытащила из-за уха маленькое перо, синее, с золотым краем, и сунула ему в карман.

 Если будет совсем страшно - потри его и вспомни, как я на твоём носу висела. Улыбнёшься и страх уйдёт.

 Ты меня учишь, как маленького? - спросил Яков, хотя голос у него сел.

 Нет, - серьёзно ответила ряха. - Я тебя благодарю. Мне было не скучно. А это дорогого стоит.

И когда он подошёл к камню, ряхи на плече уже не было. Она осталась на границе поляны - сидела на пеньке, болтала ногами и смотрела вслед. Яков оглянулся, помахал рукой, и маленькая фигурка помахала в ответ. А потом исчезла, будто её и не было.

Но перо в кармане осталось.











 КАМЕНЬ-АЛТЫРЬ








За мостом его ждал камень-Алатырь - огромный валун, весь в царапинах, будто его скребли веками. В углублении лежало гнездо из рваных синих ниток, а в гнезде - яйцо. Обычное, матовое, чуть зеленоватое, но тёплое. И внутри что-то пульсировало.

Вот оно сердце острова

Яков вытер вспотевший лоб и вдруг нащупал в кармане дудочку - откуда она взялась? Он подул. Сначала ничего не случилось, но камень выдохнул в ответ. Из трещин полезла яркая трава, запахло мёдом и сырой землёй. Яйцо дрогнуло, по скорлупе пошли трещины, и внутри засветилось оранжевым.

Остров менялся на глазах: сосны расправляли ветви, пепел превращался в чернозём, где-то зашумела вода. А потом Яков услышал шаги.

 Ну здравствуй, - сказал голос.

Он обернулся. На камне сидела та самая старуха.

 Ты не ушёл, не разбил... - пробормотала она.

 А что теперь? - спросил Яков.

 Теперь остров будет жить. Но не сам по себе. Ты - его часть.

Яков посмотрел на руки. На ладонях проступил тонкий узор, похожий на трещины на яйце.

 Я не хотел привязываться к месту, - тихо сказал он.

 Ты привязался к жизни, - ответила старуха. - А жизнь всегда где-то живёт.

Она встала и ушла в лес, который ещё минуту назад был мёртвым, а теперь звенел птицами. Яков остался. Потом провёл пальцем по золотистому боку яйца.

 Ладно, - сказал он. - Договорились.

И остров тихо вздохнул у него за спиной, как огромное, проснувшееся сердце.











ВОЗВРАЩЕНИЕ








Так Яков стал жить на острове. Днём он обходил дозором владения, ночью вслушивался в шорохи. Однажды на пути ему встретилась река, и Яков захотел пить.

Тут появилась красавица - голубоглазая, с ласковым голосом:

 Напейся водицы моей, Яков. Она кристально чистая.

Яков уже бросился к воде, но вспомнил ряху и остановился, достал перо, оно ему голосом ряхи прошептало:

Не пей. Вода заколдована. Пусть сначала хозяйка выпьет.

 Испей ты первая, красна девица, - попросил Яков.

 Нет, я не хочу, - ответила та, и в глазах её блеснуло недоброе.

Тогда Яков достал пуговицу, направил на девицу и сказал твёрдо:

 Испей!

Та послушно сделала глоток. Грянула молния и вместо красавицы на берегу зашипела кобра. Яков убил змею, и вода в реке стала обычной, прозрачной.

 Теперь можно пить, - сказал голос ряхи

Яков напился, а потом покрутил пуговицу на ладони.

 Вроде обычная, а такие чудеса творит.

 Она и не такое может, - прошептала ряха ему на ухо. - Скажи…

И Яков произнес заветное заклинание:

«Пуговка из меди, с золотистым ободком,
Встань на ребро и катись кувырком.
Где иголка в пыли завалялась когда-то,
Там рассыпается зёрнами злато...»

Три раза нажал и с треском, с жаром явилась перед ним Жар-птица. Вся в золотых перьях, глаза - как угли.

 Здравствуй, Яков. Не бойся. Полезай на спину.

Они взлетели над лесом, над рекой, над камнем-Алатырем и приземлились у избушки старухи. Та всё ещё вязала свой шарф. Яков сел рядом, и долго они молчали.

 Что с тобой? - спросила Жар-птица.

 Соскучился по дому, - признался Яков. - По маминым пирогам. Я теперь всё вспомнил.

У тебя есть клубок путеводный. Брось его, скажи заклинание и он укажет дорогу домой.

 А остров?

 А за островом я присмотрю, - сказала ряха, появившись перед ним.

Яков был очень рад, что ряха снова здесь.

А как же ты? Ты снова рядом и я не знаю - сказал Яков.
Я никогда тебя не забуду и наши приключения, но тебе пора домой - сказала ряха

Яков достал клубок, на котором мелким почерком была написана инструкция, и произнес:

«Ты катись, клубок, через заколдованный лесок,
Мимо печки дивной и тропинки длинной,
Через колодец ледяной и приведи меня домой…»

Всё засверкало, загремело, потемнело и осветлело…










ЗАКЛЮЧЕНИЕ.







 Вставай, Яков! На работу опоздаешь, сегодня же первый день!

Он открыл глаза. Над ним склонилась мама. Обычная комната, солнечный свет, запах кофе.

 Приснилось, что ли? - пробормотал Яков, садясь на кровати.

Он осмотрел руки. Ладони были чистыми. Никаких трещин. Но в кармане куртки что-то звякнуло. Он вытащил старую медную пуговицу с золотистым ободком.

Яков улыбнулся и тихо сказал:

 Бывают же чудеса в жизни…

А далеко-далеко, за гранью сна и яви, остров Буян тихо вздыхал и ждал, когда его сторож снова наведёт порядок в запутанных корнях. И маленькая ряха спала в гнезде на камне-Алатыре, положив голову на золотистое яйцо.

Об авторе.
Ольга Сергеевна Баранова — российская писательница и поэтесса XXI века, автор книг «По волнам любви», «На лучшем русском языке», «Зеркало души». Родилась 25 августа 1984 года в станице Новопокровская.
Детство и юность
Детство Ольги прошло в родной станице и в селе Горькая Балка, у бабушки. Родители — Баранова Татьяна Васильевна и Баранов Сергей Валентинович — работали, и девочка часто оставалась дома одна. Вечером родители находили время, чтобы поиграть с ней.
В 10 лет Ольга начала писать стихи и рассказы. Её творческий путь начался случайно: она играла с подругой, и та предложила написать стихотворение. Ольга создала произведение о собачке по имени Кукарачка, которое получилось довольно смешным.
В 2002–2003 годах Баранова посещала литературное объединение «Родник», которым руководил Генрих Николаевич Ужегов.
Образование и карьера
После окончания техникума Ольга поступила в РГСУ на юридический факультет. Во время обучения она занималась в театральном кружке и посещала театр. После вуза устроилась на работу по специальности в станице Новопокровская.
В 2007 году Баранова вышла замуж, в 2008 году родила дочь Марию, в 2012 году — сына Матвея. В 2015 году открыла ИП и начала оказывать юридические услуги.
Творческий путь
После развода в 2019 году Ольга сосредоточилась на творчестве. В 2021 году она начала публиковать стихи и рассказы в социальных сетях, вокруг неё собрался круг читателей.
В 2024 году Баранова написала 29 песен, мелодию к которым создал композитор Анатолий Дивицкий. На тот момент песни находились на аранжировке. В том же году вышла её книга «По волнам любви».
В 2025 году электронные версии книг «По волнам любви» и «На лучшем русском языке» появились на платформе ЛитРес. Произведения Ольги также можно найти на порталах «Стихи.ру» и «Проза.ру».
Ольга Баранова создала творческий дуэт «Богини» вместе с поэтессой Еленой Головиновой — Иноземцевой.
Личная жизнь
Брак Ольги Барановой продлился 11 лет, после развода дети остались с ней.