Шахта. Два мира, две судьбы... ч. 3

Продолжение...

Вокруг них воздух сгустился, наполнившись статикой, как перед грозой. Золотой свет костра вспыхнул ярче, и от их сплетённых тел стало исходить слабое, фосфоресцирующее сияние. Казалось, сама гора откликалась на их воссоединение, на пробуждение долгожданного и  древнего союза...

Их страсть достигла апогея в тихом, но всесокрушающем взрыве. Крик Ольги слился с низким стоном Ивана-Иарвена, и в этот миг он увидел не каменный свод над головой, а вспышку ослепительного белого света,  свет Ядра, Сердца Горы, к которому они были подключены теперь неразрывной нитью. Волна энергии прокатилась от них по всему подземному комплексу, заставляя кристаллы в стенах петь тонким, высоким звоном...

Они лежали, тяжело дыша, облитые потом, их сердца бились сейчас вместе...
Иван чувствовал себя… каким-то целым и сильным.
Впервые в обеих своих жизнях. Пустота, которую он бессознательно носил в себе с детства, была сейчас полностью заполнена. Он обнимал Ольгу, прижимая её разгорячённое тело к своему, и знал точно, что  это его судьба. Его теперь правда!

– Теперь ты помнишь всё?, – прошептала она ему в ухо. – Теперь ты  снова Страж. И мой возлюбленный!

– Что теперь? – спросил он, гладя её волосы. Его голос звучал уже по-новому,  глубже, спокойнее...

– Теперь путь к Ядру. Печать пока  держится, но ей нужна подпитка. Наша соединённая воля, направленная через кристалл-фокус, усилит её на десятилетия. А шахтеры… их работы сместят чуть в другую сторону. У меня есть способы повлиять на умы тех, кто принимает эти решения. Сны, намеки, «неожиданные» открытия богатых жил в другом месте! Способы верные...

Она поднялась на локоть и посмотрела на него. В её глазах сейчас  светилась решимость.

– Но путь опасен! Проходы, которые вели к Ядру, частично обрушены. И твари на периферии уже почуяли наше  пробуждение. Они будут пытаться помешать нам!

Иван сел. Его мышцы, всегда и так сильные, теперь чувствовались,  как сплетение стальных канатов. Внутри бушевала знакомая ярость защитника:

– Тогда нам нельзя медлить!

Они оделись,  уже не как случайные попутчики, а как соратники, воины. Ольга достала из своего рюкзака не современные вещи, а странные предметы: пояс с застёжками из черного камня, похожий на обсидиан, две короткие, отполированные до зеркального блеска дубины из того же тёмно-зелёного апатита, что и стены, и флягу с водой, которая пахла мхом и металлом.

– Твои доспехи и оружие давно истлели, – сказала она, протягивая ему одну из дубин. – Это  из нашего арсенала. Просто, но эффективно. Камень здесь живой! Он будет слушаться твоей воли, если ты сосредоточишься!

Иван взял дубину. Рукоять легла в ладонь идеально, как будто её вытачивали для него вчера. Он сконцентрировался, представив, как его новая, пробужденная сила течёт в это оружие. Кристаллические вкрапления на дубине слабо вспыхнули голубым светом...

Ольга улыбнулась одобрительно. Она закинула рюкзак за спину и взяла в руки вторую дубину:

– Идём! Пора!

Их путь лежал вниз, по древним, вырубленным в скале лестницам, которые то и дело преграждали завалы. Иван с удивлением обнаружил, что знает эти  многие повороты. Мышечная память, память души, вела сейчас его. Он шёл впереди, освещая путь странным факелом Ольги, большим  кристаллом, который светился холодным белым светом в её руке.

Тишину подземелья нарушали лишь звуки их шагов, далекие капли воды и… чей-то шёпот. Неясный, ползущий из самых тёмных боковых ответвлений шёпот, который скрёбся по нервам. Порой в темноте мелькали тени, двигавшиеся не так, как должны двигаться тени. Чувствовался их взгляд,  голодный, злобный, лишённый всего живого...

– Не смотри прямо в темноту, – предупредила его  Ольга. – Их природа,  пожирать свет, внимание, жизнь. Держи фокус на пути. На мне!

Они спускались час, может, больше. Время в подземелье текло совсем иначе. Наконец, лестница вывела их на край огромного, невероятного пространства...

Это был гигантский грот,  полость внутри горы размером с собор. Стены, пол и потолок были усеяны кристаллами всех размеров и оттенков: от прозрачно-лиловых до густо-зелёных, от мелких, как песчинки, до огромных столбов, упирающихся в свод. В центре грота на естественном пьедестале лежал кристалл. Он был размером с человека и пульсировал мягким, теплым, золотисто-медовым светом. От него расходились волны покоя и силы. Это и было Сердце Горы,  источник энергии Печати!

Но между ними и кристаллом простиралось чёрное, как смоль, озеро. Его воды были абсолютно неподвижны и не отражали света кристалла. А на берегу, в самой темноте, копошилось что-то. Не одна тень, а  множество. Они были похожи на искажённые, расплывчатые силуэты людей, но лишённые всякой чёткости, будто слепленные из жидкой тьмы и отчаяния. Их шёпот теперь был слышен отчётливо,  шипящий, полный ненависти и жадности...

– Охранники Порога. Отбросы Тьмы, что просочились сквозь трещины в Печати за эти века, – тихо сказала Ольга. – Они не дадут нам подойти!

– Как мы переберёмся через озеро? – спросил Иван. Лодок не было видно.

– Не через. По озеру! Озеро,  это же  не вода. Это сгущённая тень, как  барьер. Его можно пересечь  только с чистым светом внутри. И с верой. Держись за меня! И не отпускай. Что бы ты ни видел, что бы ни слышал,  это просто иллюзия! Помни, кто ты!
Помни, зачем мы здесь!

Она крепко взяла его за руку. Её пальцы были холодны, но её хватка была железной. Она сделала шаг с каменного берега на  чёрную гладь.

Иван, преодолевая инстинктивный ужас, шагнул следом...

Он ожидал холода, влаги, погружения. Но его нога ступила на что-то твёрдое, хоть и зыбкое, как плотный туман. Они пошли по поверхности чёрного озера. С каждым шагом от их ног расходились слабые круги серебристого света, тут же поглощаемые тьмой.

И тогда твари на берегу пришли в движение. Они не бросились в озеро, а начали… по своему меняться. Их расплывчатые формы дрогнули, и перед Иваном предстали знакомые призраки...

Справа возник образ его отца, каким он запомнил его в гробу,  бледный, с синяками под глазами.

— «Ваня… зачем ты здесь? Вернись… здесь только смерть…» – прошептал ему этот призрак голосом отца.

Слева замаячила фигура его армейского друга, погибшего на учениях:

— «Иван, братан, не лезь! Это всё ложь! Она тебя использует! Очнись!»

Прямо по курсу, из самой гущи тьмы, вышла… его мама! Но не тёплая, улыбчимая, а плачущая, с искажённым горем лицом:

—  «Ванюша, сынок! Она же  колдунья! Она украла тебя у меня! Вернись домой, я тебя  умоляю!»

Сердце Ивана сжалось от боли. Эти образы били его в самое уязвимое. Но рука Ольги в его руке была реальностью. Её спокойное, ровное дыхание рядом, тоже  реальностью. И память,  не сонная, а ясная, жёсткая память Стража,  была тоже  реальностью!

– Это не они, – сквозь стиснутые зубы проговорил он. – Это полная ложь!

– Держись света, – повторила Ольга, не оборачиваясь. Она шла уверенно, её глаза были прикованы к пульсирующему Сердцу Горы...

Тени завыли от ярости. Их формы снова поплыли, превращаясь в кошмарные видения: падающие своды шахты, крики заживо погребённых товарищей-вахтовиков, образ его самого, стареющего и одинокого в этой забытой пещере. Они атаковали страхом, сомнением, чувством вины...

Иван чувствовал, как холодная липкая паутина отчаяния пытается опутать его разум. Он закрыл глаза на секунду, сосредоточившись на ощущениях: на тепле, идущем от кристалла впереди, на силе, текущей по его жилам, на любви и доверии к женщине, ведущей его сквозь этот ад. Он открыл глаза. В них горел тот же голубой огонь, что и в кристаллах его дубины.

– Я  Иарвен, Страж Порога! – его голос громыхнул под сводами, сокрушая шёпот теней. – Вы не имеете власти надо мной! Прочь с дороги!

Он махнул дубиной перед собой, не как оружием, а как каким-то символом. Вспышка голубого света, чистой его воли, рассекла тьму, как молния. Тени отпрянули с визгом...

Они были уже на середине озера. До кристалла оставалось около тридцати шагов. Но тут сама тьма под их ногами сгустилась. Из чёрной поверхности начали вытягиваться щупальца, холодные и цепкие, пытаясь обвить их лодыжки, потянуть вниз...

Ольга остановилась. Она отпустила его руку и повернулась к нему лицом. В её глазах не было страха. Была решимость и… какая-то просьба:

– Теперь твоя очередь вести, Иарвен. Возьми мой свет. Соедини его со своим. И проложи нам дальше путь!

Она подняла руку со светящимся кристаллом. Иван, не раздумывая, прижал к нему свою ладонь с дубиной, в которой тоже бушевала его пробуждённая сила.

В момент их соединения произошло чудо. Свет от кристалла Ольги и голубое сияние его воли слились в ослепительный луч чистого, бело-золотого пламени. Он ударил вперёд, прочертив по поверхности чёрного озера дорожку из сияния, по которой тьма не смела ступать. Щупальца отпрянули, обожжённые и испуганные...

Не отпуская друг друга, они побежали по этому световому мосту. Последние шаги. Они выскочили на каменный островок у подножия пьедестала.

Тени на берегу взревели от бессильной ярости, но приблизиться к сияющему кристаллу уже не смели.

Иван и Ольга, тяжело дыша, подняли головы к Сердцу Горы. Оно пульсировало прямо перед ними, и его свет омывал их, смывая остатки усталости и страха.

– Теперь, – сказала Ольга, всё еще держа его за руку. – Делаем всё вместе!

Они подняли свободные руки, направив ладони к кристаллу. Иван сосредоточился. Он почувствовал не только свою силу и силу Ольги, но и ту древнюю связь, что объединяла их души. Он почувствовал любовь к ней,  ту, что прошла через смерть и это возрождение. Любовь к этому месту,  к суровой, молчаливой красоте Горы. Желание защитить мир наверху,  мир своей матери, мир простых людей в автобусе, даже не подозревающих, что происходит сейчас  у них под ногами...

Эта смесь чувств,  личных и всеобщих, страстных и возвышенных,  сконцентрировалась в единый поток их обоюдного намерения. Он увидел, как такой же поток, тёплый и янтарный, исходит и  от Ольги.

Два потока слились и устремились в Сердце Горы.

Кристалл вспыхнул. Не слепяще, а мощно, очень глубоко. Его золотистый свет стал гуще, насыщеннее, ярче. Волна энергии, теперь в сотни раз более мощная, чем та, что родилась от их соития, прокатилась по гроту. Все кристаллы в стенах загорелись, запели хором чистых, высоких нот. Чёрное озеро всколыхнулось, и тьма стала отступать к краям, растворяясь, как туман на утреннем солнце. Тени на берегу с визгом рассыпались в прах...

Печать была, видимо,  усилена этим союзом... Теперь уже на долгие годы...

Сияние постепенно утихло, вернувшись к ровному, мощному пульсу. Иван и Ольга опустили руки. Они были измотаны, но счастливы. Они сделали это!

Ольга обернулась к нему и, не говоря ни слова, прижалась к его груди. Он обнял, целуя её...

– Что теперь? – спросил он снова, но теперь в его голосе был уже покой и уверенность...

– Теперь ты выбираешь, – тихо ответила она. – Ты можешь остаться здесь, со мной. Снова стать Стражем в полной мере. Жить в тайне, защищая границу. А можешь… и вернуться... Вернуться к своей человеческой жизни. К матери. К работе. Память останется с тобой, как сон, как самое яркое и странное приключение. Но связь с Горой будет приглушена. Ты будешь просто Иваном, но… совсем другим Иваном. Я не могу удерживать тебя против твоей воли...

Иван закрыл глаза. Перед ним сейчас  стояли два мира. Мир тайны, силы, вечной любви и долга. И мир простых человеческих радостей, обязанностей перед стареющей матерью, перед товарищами по вахте, которые, возможно, уже хватились его. Мир, где он был нужен по-своему...

Он думал совсем недолго...

– Я не могу бросить её одну, Ольга. Маму свою...
Она уже потеряла отца. И… я дал слово на этой вахте. Я человек своего слова. В обеих моих  жизнях!

Ольга отстранилась и посмотрела на него. В её глазах блеснула слеза, но она через силу  улыбнулась.

– Я знала, что ты скажешь так. В этом твоя суть. Честь твоя... – Она вздохнула. – Я останусь здесь. Буду сторожить всё это. А ты… возвращайся! Живи свою жизнь. Но помни! Дверь сюда для тебя всегда открыта. В полнолуние, в самые тихие часы ночи, если сильно захочешь… ты сможешь  меня здесь найти!
И найти путь назад. Я буду ждать тебя!
Всегда ждать...

Она снова поцеловала его, но на этот раз поцелуй был прощальным,  горьким, нежным и бесконечно печальным...

– Как мне тогда можно  вернуться? – спросил он, чувствуя, как его сердце разрывается на части.

– Так же, как и пришёл. Через сон. Через забытьё. Это будет похоже на пробуждение. Возьми это, – она сняла со своего пальца тонкое серебряное кольцо с крошечным вкраплением тёмно-зелёного апатита. – Когда захочешь вспомнить,  смотри на него. Когда захочешь вернуться, найди одинокую старую сосну на третьем километре от развилки к шахте «Восточная». В полнолуние. Я тогда найду тебя тоже!

Она приложила ладони к его вискам. Её глаза снова наполнились тем гипнотическим, мерцающим светом...

– Спи, Иарвен. Спи, мой страж! И просыпайся Иваном… и до новой встречи, милый!

Темнота снова поглотила его, но на этот раз мягко, как тёплое одеяло...

Эпилог...
Километр 45-й...

Резкий толчок. Громкий смех. Запах табака и пота...

– Эй, новичок, просыпайся! Обкакаешься от страха, а потом в кустиках оттирать тебя придётся!

Иван вздрогнул и открыл глаза. Он сидел в том же автобусе.
За окном была всё та же серая дорога, те же самые сопки. Напротив него, кряхтя, застегивал штаны здоровяк Гора. Автобус стоял на той самой грунтовой площадке. Все только что вернулись из «кустиков».

– Ты чего обалдел, парень? – спросил Семеныч, проходя по проходу. – Звал тебя, а ты как убитый. Дрыхнешь и всё!
Как сурок в норе!

Иван потёр лицо. Голова была ясной, но в ней гудело, как после долгого тяжёлого сна. Он огляделся. Место рядом с ним было пустым...

– Девушка… та попутчица, где она? – спросил он, и голос его звучал глухо...

– Какая девушка? – удивился Борода, закуривая за рулем. – Никаких девок я не подбирал! Правило моё такое. Ты, видать, приболел, парень. Грезишь, что ль?

Иван судорожно ощупал карманы. В кармане джинсов его пальцы наткнулись на что-то холодное и гладкое. Он вытащил руку, разжал кулак. На ладони лежало тонкое серебряное кольцо с крошечным зелёным кристалликом, который слабо мерцал при свете дня.

Сердце его сильно ёкнуло. Это был совсем  не сон!

Он сжал кольцо в кулаке, чувствуя, как холод металла смешивается с теплом его кожи. Он выглянул в окно. Дорога, тайга, камни. Где-то там, в глубине этих древних, молчаливых гор, была она! Его судьба. Его древняя любовь. Его долг...

Но здесь, в этом автобусе, пахнущем махоркой и дорогой, его ждала теперь другая судьба. Другая жизнь. Не менее реальная...

Автобус тронулся, набирая скорость. Иван смотрел в окно, сжимая кольцо в кармане. В голове у него стоял странный сплав чувств: лёгкая, щемящая грусть потери и одновременно,  тихая, твёрдая радость обретённой правды. Он теперь знал, кто он. Он помнил всё!
И это знание делало его сильнее. Глубже. Спокойнее намного...

– Всё в порядке, – сказал он Семенычу. – Просто… странный сон какой-то приснился!

– Бывает, – кивнул старший вахты. – На вахте потом наработаешься,  вообще без снов спать будешь!

Иван улыбнулся. Он снова посмотрел в окно, на мелькающие ели. Где-то среди них должна быть та самая одинокая сосна. Он найдет её, обязательно! Когда придёт время.
А пока… пока он ехал на свою первую вахту. Простой парень Иван из Череповца. С тайной в сердце и кольцом в кармане. С памятью о ледяном взгляде и пламенной страсти, спрятанной глубоко внутри, как самый драгоценный кристалл в недрах земли.

Автобус вёз его к шахте, к тяжёлой работе, к суровой мужской жизни. Но он вёз его и к чему-то ещё. К месту, где две его реальности,  земная и мистическая,  почти соприкасались. Иван закрыл глаза, чувствуя слабое, далёкое, как эхо, тепло от этого кольца. Он был между двух миров. И в обоих ему теперь было, как у себя  дома...
Он ехал к Ней...