Сотканная жизнь

Эта история началась со лжи. Когда мои родители познакомились, мой будущий отец, чтобы не ударить в грязь лицом перед восемнадцатилетней мамой, соврал, что он её ровесник. Обман, впрочем, продержался недолго. Старшие быстро вывели его на чистую воду. Подруга моей бабушки Юли, Кусова Мира Ибрагимовна, вскользь упомянула, что ему всего семнадцать.

Новость дошла до мамы, и они с отцом поругались и расстались.

— Зачем надо было начинать с обмана? Почему нельзя было сказать честно? — упрекала она его.

На том и разошлись. Но отец не сдался. Он «припёрся» к маме с повинной, вымаливая прощение и говоря, что не может без неё. Она простила. И в этот раз, и во все последующие.

Так они снова начали дружить и были вместе, пока отцу действительно не исполнилось восемнадцать. Сразу после этого они расписались. Бабушка Юля помогла организовать свадьбу, при этом бабушка Зоя, папина мама, не дала на это мероприятие ни рубля. Вскоре после свадьбы отца забрали в армию.

В дом к маме он пришёл «гол как сокол». Зимой ходил в старой куртке без замка. Поэтому прабабушка Ксения (по материнской линии) продала облигации и купила отцу обновку — новую, красивую куртку аж за 90 рублей. По тем временам это были огромные деньги! А у самого не было ни приличных штанов, ни рубашек.

Мама, которая умела шить, взяла дело в свои руки. Она распорола его старую, «задроченную» рубашку и из неё сшила новую, модную — с прострочками на спине и рукавах. Любо-дорого было посмотреть. Так, потихоньку, они стали обживаться новыми вещами ещё до рождения первенца.

Как-то, уже живя вместе и будучи беременной моим старшим братом Серёжкой, мама купила себе олимпийку. А отец без спроса начал поднашивать её. — Это же моя вещь, чего ты её носишь? — прямо сказала мама. Отец обиделся, стал конючить: — Так и знал, что поругаешь за то, что я твои вещи взял...

Мама была настоящей мастерицей на все руки. Она вязала свитера и нам, и себе, и даже свекровке. Шила сарафаны и гольфы с узорами. Работала, шила и вязала. Когда сидела дома с Серёжкой, времени на рукоделие стало ещё больше.

Кроила она всегда на глаз — не умела по сантиметрам. А рост у мамы был высокий, из-за этого всё купленное в магазине было коротким. Но мама находила выход: умела пришивать к платьям оборки снизу, чтобы сделать их длиннее.

Она связала мне коричневый костюмчик с капюшоном — такой хорошенький! Шила штанишки, курточки, жилетки. Серёжке пальто сшила, себе — пальто из сукна длиной до бедра. Получилась стильная куртка-пальто с подкладкой. К ней она связала длинный жёлтый шарф и беретку. Наряд получился настолько модным и красивым, что даже бабушка Юля её похвалила.

У мамы была швейная машинка — бабушка Ксения купила ей хорошую, большую (та, что похожа на тумбочку). Но была она очень капризной: только мамины руки могли с ней сладить. Бабушка Юля часто приходила к нам с тачкой: — Дай машинку попробовать! Загрузит её и везёт к себе. Пытается строчить — не выходит. — Фу, дурацкая машинка! Не могу на ней шить! — ругалась она.

Тогда мама брала свою тачку и ехала к бабушке забирать машинку обратно. После школы придёт — машинки нет. Снова идёт к бабушке с тачкой, та отдаёт. Так машинка и кочевала из дома в дом.

А умела она всё: и оверложить, и пуговки пришивать. Сколько постельного белья мама пошила! И платков женских, и платочков. Даже на продажу шили чувяки (тапочки) и шапки из кроличьей шерсти. Вязала тапочки — мне тоже довелось однажды пособирать их со старшим братом.

С возрастом зрение у мамы стало падать, и она перестала шить. Дочки у неё не было, а значит, передать своё мастерство тоже стало некому.

А отец... Прожив с мамой 26 лет, заимев трёх сыновей и хорошую работу (не без помощи бабушки Юли и моей мамы), в итоге ушёл к другой женщине — ни с чем, как пришёл (хотя и пытался высудить у нас дом), чтобы там его одевали, обували и кормили.

(Частично записано со слов моей мамы)