9. Оренбург. 4 ый класс. Осень, зима, весна, лето

                1956 – 1957 гг.
Очередной учебный год как обычно начался со стопки книг, которые я с удовольствием не то, чтобы изучал, но читал как приключенческий роман (слегка утрирую). Читал с не меньшим удовольствием чем сказки из библиотеки. Формировалась новая традиция.

Меня учили играть на аккордеоне. Затея была моей мамы и аккордеон мне купила мама, как считалось, неплохой. Ей самой в детстве хотелось учиться музыке, но времена были такие, что не до того было в Оренбурге. Свою нереализованную мечту мама решила воплотить во мне. Я ходил в платный кружок при доме офицеров на главной улице города – Советской. На эти цели мама регулярно высылала деньги. Учиться музыке лично мне не хотелось, муки я испытывал, но скорее морального плана, т.к. не очень хотелось учить все эти гаммы и разучивать под сдачу педагогу «Во саду ли в огороде», «Яблочко» и прочие «Амурские волны». Особенно я страдал, отправляясь на урок с невыученным заданием. При этом нам педагог писала адаптированные ноты, т.е. нечто более простое чем в оригинале и я осознавал, что учусь какому-то примитивному варианту, а полномасштабный вариант мне (и другим) был явно не по зубам. А ещё было стыдно оттого, что заплачены деньги, а я их как бы пустил на ветер, вот так относясь к уроку. Педагог, конечно, всё прощала, старалась приободрить, хвалила, а я от этих незаслуженных похвал, мучился ещё больше. Отчётливо понимал, что ругать она не решается потому, что ученик может совсем пасть духом и прекратить ходить, а ведь каждый из нас давал ей средства к существованию. Проучился я пару лет, а с переездом в Норильск вся эта затея как-то умерла сама собой.

Ёлка под Новый год у меня всегда была наряжена, хотя и не было огоньков гирлянды. Игрушки по большей меры плоские картонные, но были большие и малые стеклянные шары, из стекла же миниатюрные снегурочки, клоуны, птички и зеркальная стеклянная пика на самую верхушку. Была классическая деревянная крестовина, которая после установки ёлки декорировалась марлей и обычной ватой. Не было синтетических елок, но пришло время пластиковых игрушек, да и бенгальские огни как-то не запомнились, во дворах не взвивались фейерверки.

Зимой нравилось строить в нашем дворе снежные крепости с ходами, и штурмовать их «трое на трое». Иногда крепости обливали для прочности водой, благо колонка с водой была тут же во дворе. Правда в сильные морозы она иногда замерзала, и тогда приходили добрые молодцы и отогревали трубы паяльными лампами. Ближе к весне интересно было сбрасывать снег с крутых крыш дворовых сараев и скатываться с них верхом на подрубленном лопатой пласте снега.

Весной в конце марта – начале апреля до посинения рук пускал деревянный самодельный кораблик в холодные воды весенних ручейков и бежал за ним едва ли не до Урала. Кораблики вырезал из кусочка дерева, почти обязательно в него вставлялась крошечная мачта из веточки/прутика, на которую нанизывался парус, а иногда роль кораблика выполнял спичечный коробок, в него парус вставить было проще, но у него было нехорошее свойство, к середине маршрута он размокал и плыл  по весенним ручьям полузатопленным, спотыкаясь на мелях. Лучше  и веселее было пускать их с приятелем – соревнование кораблей это адреналин в малых дозах. Бывало, что я уходил из дома утром и играл на улице весь день, возвращаясь тогда, когда зажигались редкие уличные фонари. Целый день никто не мог узнать, где я. Бабушка меня не сильно поругивала за это, да и то в основном потому, что ей нужно было дать мне какое-то поручение (воду из колонки во дворе принести или в магазин сбегать за арбузами/дынями/хлебом. Дедушка мня никогда не ругал, но бабушка на него частенько ссылалась – «Если придешь поздно, то дедушка сердиться будет». А по факту я никогда от деда никакой ругани не припоминаю. Телефон в кармане – такое даже в фантастическом фильме в те времена было не увидеть.

Традиционная поездка в пионерский лагерь. Примерно в это время я научился хотя и плоховато, но плавать. В основном это заслуга лагерных пионервожатых. На групповом фото лагерного лета у меня, как и у половины мальчишек и девчонок, на шее пионерский галстук. Хотя частенько нас ограничивали, идти купаться - это как награда, а за провинности самое жестокое наказание – лишить купания. Ах, какое это было удовольствие, хотя и запускали то в воду на 10, а если вода совсем теплая, то на 20 минут. Для купания в Урале были построены специальные деревянные купальни, там было где полежать на гладкой деревянной площадке, с неё же и прыгали в воду. В основном ползали по дну руками, имитируя плавание, многие тогда плавать не умели. Мне с самого начала нравился брасс, саженки и кроль появились позднее, когда я ходил в группу плавания в бассейне Норильска. Учёба давалась мне легко, проблемы если и были, то лишь связанные с мальчишескими проказами, за которые иногда и за дверь выставляли.

Сохранилась в очень хорошем качестве фотография, которая подводит итог 4-го класса. Видимо, примерно в таком составе мы и перешли в 5-ый класс. Такие фотографии должны быть у всех, кто попал в кадр. Попробую вспомнить фамилии.
Верхний ряд №1. Сёмина, Герасимова, Громова, Щукина, Шумилова, Балденкова, Лисовский, Алябьев, неизвестная,
Ряд №2. Сабитова, Шонин, Осипова, Левинзон, Воробьёва (?), Генералова,  Бердникова, Пономарёва,
Ряд №3. Поляков (?).Кондратюк, Гарбуз, Постников, Аверьянова, Прытков (не точно), неизвестная, Родионов (не точно),
Нижний ряд №4. Пятин, Борисов (?), Манихин, Ефимов, Загуменнов, Павлова (?), Колесников, Зайцев.
Не считая меня и учительницы здесь 32 человека. Огромный класс. Сюда бы поместить эту фотографию, но не получается. Не проходит по мегабайтам, а сжать – нет у меня такой программы.
Лишь с 8 из 32 ребят с этого фото я встречался, переписывался или имел возможность отслеживать их жизнь. И через 60 лет контакты остались лишь с 4-мя из них, а через 70 лет лишь двое таких. Это при том, что последние 3 года в школе я не видел ни одного из них, т.к. убыл в Норильск.