Человек приходит в этот мир для любви и счастья

Фрагмент из книги "Летопись (книга 2) Крепкая семья - оплот государства Российского"

ЛЕТОПИСЬ №8

КРЕПКАЯ СЕМЬЯ – ОПЛОТ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО
(жизнеописание российских семей)

Эта летопись задумана Иркутским региональным отделением Российского
Союза писателей при поддержке различных деятелей культуры Иркутска и
Иркутской области.

Цель написания летописи – консолидация российского общества на основе
семейных ценностей, оздоровления института семьи и всего общества, в
целом, с намерением вернуть веру молодежи в возможность создания крепкой и счастливой семьи через знакомство с жизнеописаниями таких семей.

Мы продолжаем нашу летопись рассказом о семье известного Иркутского поэта, барда  Глеба Владимировича Агафонова и Тамары Андреевны Агафоновой (Докийчук).

Так уж вышло, что с нашей «Мечтой»
Мы прошли с ней по жизни одной

Я в таежном смолистом краю
Встретил лучшую песню свою,
И с тех пор я, как песню – Тамару мою,
Так же верно и нежно люблю.
Так уж вышло, что с нашей «Мечтой»
Мы прошли с ней по жизни одной.
И теперь, когда рядом Тамары уж нет,
Песня та остается со мной.

Каждый человек приходит в этот мир для любви и для счастья.

Тамара Андреевна Агафонова (Докийчук) и Глеб Владимирович Агафонов в любви и согласии прожили 53 года.

Агафонов Глеб Владимирович родился в 1944 году в городе Искитим, Новосибирской области, окончил школу в 1962 г, работал два года слесарем на машиностроительном заводе.
Окончил Новосибирский Госуниверситет в 1969 г.
Агафонов Глеб Владимирович - кандидат технических наук, старший научный сотрудник Института систем энергетики им. Мелентьева Иркутского научного центра Российской Академии Наук. Глеб Владимирович занимался проблемами развития энергетики Сибири и Дальнего Востока. Удостоен звания «Заслуженный ветеран Сибирского отделения РАН».
Занимался альпинизмом с 1965 г. Кандидат в мастера спорта по альпинизму, имеет почетное звание "Покоритель высочайших гор СССР", 1989 г. инструктор альпинизма. 2010-2017 гг. – участник пяти трекингов (длительных походов) в Гималаях.
Участник и лауреат многочисленных конкурсов и фестивалей авторской песни Сибири и Дальнего Востока, автор шести альбомов со своими песнями и с песнями других авторов.
 Пел и играл на гитаре с детства. 
С 1966 г. – член клуба песни в Новосибирском академгородке - «Под интегралом».
«Глеб Владимирович входит в когорту институтских шестидесятников — это те, кто, во-первых, прибыли туда в шестидесятых из разных мест; во-вторых, вступили в сознательную жизнь в период хрущевской оттепели, когда повеяли ветры перемен для раскрытия творческих способностей - именно тогда сформировался особый менталитет в коллективе института, созданного приезжим ленинградским профессором Львом Мелентьевым. Среди лозунгов Льва Александровича был и такой: "Пусть расцветают все цветы". Ну, вот один из таких цветков - герой этого очерка. Собственно, он не цветок, а целый многоцветный букет!  Агафонов удостоен главной академической премии - имени Г.М. Кржижановского - за 2005 г. и автор доброй сотни научных статей». (Дмитрий Головин).

Тамара Андреевна Агафонова родилась 25 марта, в 1940 году в деревне Юровка, Любарского района, Житомирской области.

Они, дети сороковых, полной грудью вдохнули все трудности, которые выпали на долю нашей Родины. И судьбы их с самого раннего детства оказались схожими.

Глеб Владимирович вспоминает:
"Прежде чем погрузиться в события нашей с Тамарой пятидесяти трёхлетней семейной жизни хотелось бы вкратце обозначить те ростки, от которых и произошла наша семья. Мы жили у железной дороги, на станции Искитим, в начале ТуркСиба, в 55 километрах южнее города Новосибирска.
Я рос без отца. Мой отец - Агафонов Владимир Никитович, уроженец Чистопольской губернии республики Татарстан, работал на станции Искитим машинистом маневрового поезда, был беспартийным и очень честным, скромным человеком. Его помощником был коммунист Кухтерин, который донёс на отца, представив его врагом народа, чтобы занять его место. Это был 1944-й год, папу судили. Моя мама донашивала меня, обремененная ещё и судом.
По святцам в день моего рождения - два святых Борис и Глеб. Борис уже у нас есть, значит, будет Глеб, так решила мамина свекровь, моя бабушка Агафонова Мария Васильевна.
Мы жили в полукилометре от железнодорожной станции, сначала в землянке, сделанной по типу фронтовой, или что-то вроде блиндажа, врытого в землю. А позже мама взяла ссуду и добрые люди помогли ей срубить дом из двух комнат. Мне рассказывали потом, что я уже тогда в свои пять лет порывался помогать строить: то досочку тащу, то кирпичик, когда клали печку. Вот в этих двух комнатах при печке и керосиновой лампе прошло моё раннее детство. Электричества (так называемой "лампочки Ильича") не было, а поскольку я начал читать очень рано, то портил зрение при керосиновой лампе.
Моими игрушками были деревянные бакулки и осколки тех же кирпичей. Из них я всегда что-то пытался соорудить. Это были мои паровозы, вагоны, машины, дома и другие сооружения, которые я строил с утра до вечера.
Когда я встретился и познакомился с Тамарой, я интуитивно чувствовал, что нечто нас близко объединяло в формировании нашего мировоззрения.
Тамара родилась в деревне Юровка. Когда ей исполнился один год, началась война и её отца Андрея взяли на фронт. С фронта он так и не вернулся, попав в категорию без вести пропавших. Как и я, Тамара воспитывалась без отца.
В 50-е годы её мать Веру Антоновну настигла ещё и другая беда: она работала в торговле, у неё обнаружили недостачу, за которую Вера Антоновна получила немалый срок с отбыванием в тюрьме. Тамара оказалась полной сиротой. Её вырастила и воспитала её тётя.
Прошли школьные годы, и Тамара вынуждена была уехать в Иркутск к матери, которая, отсидев срок, в Иркутске создала новую семью. С этого момента у Тамары началась трудовая жизнь. Она устроилась щипальщицей на иркутскую слюдяную фабрику и поступила на вечернее отделение Иркутского госуниверситета. Её выбор пал на биологический факультет, который она и окончила с отличием, перейдя далее на научную стезю».

Трудовая деятельность Тамары Андреевны в Сибирском институте физиологии и биохимии растений (СИФИБР) началась ещё в студенческие годы. Под руководством Б.Н. Вержуцкого она начала участвовать в исследовании личинок рогохвостов и пилильщиков Сибири и Дальнего Востока. Ранее такие исследования на территории азиатской части СССР не проводились. Дипломная работа Тамары Андреевны была связана с сидячебрюхими перепончатокрылыми.
В 1966 году после окончания учёбы в Иркутском государственном университете им. А.А. Жданова (биолого-почвенный факультет) Тамара Андреевна поступила на работу в лабораторию энтомопатологии древесных растений СИФИБР на должность старшего лаборанта.
Затем под руководством А.С.Рожкова Тамара Андреевна  начала проводить исследования насекомых-ксилофагов хвойных пород в пирогенных экосистемах южной части Прибайкалья (юг Иркутской области и юго-западная часть Бурятской АССР). Насекомые-ксилофаги – это сборная экологическая группа, которая преимущественно состоит из жесткокрылых (жуки) и лишь небольшую часть составляют перепончатокрылые (рогохвосты). Ксилофагами их называют по характеру питания, они в основном используют для питания различные части ствола дерева. 
Выбранное направление исследований Тамары Андреевны являлось и будет являться актуальным, поскольку пожары постоянно сопровождают лес на протяжении всей истории его существования. Огонь ежегодно охватывает миллионы гектар лесных насаждений Сибири, но кроме прямого ущерба лесу пожары наносят и косвенный, то есть после лесных пожаров обычно происходит развитие очагов вспышки численности насекомых-ксилофагов.
К сожалению, так сложились обстоятельства, что Тамара Андреевна не защитила кандидатскую диссертацию по этой теме» (Глеб Владимирович Агафонов).

Агафонова Тамара Андреевна – специалист по стволовым насекомым. Имеет более 50 научных публикаций.
Её большая заслуга состоит в создании базы данных «Короеды Байкальской Сибири», в поддержании громадной энтомологической коллекции института, Тамара Андреевна являлась хранителем энтомологической коллекции СИФИБРа. Тамаре Андреевне было присвоено Почетное звание «Заслуженный ветеран Сибирского отделения РАН».

«В последние годы Тамара Андреевна занималась оцифровкой данных энтомологической коллекции СИФИБРа. В результате был опубликован «Каталог насекомых-ксилофагов хвойных пород Байкальской Сибири и Северного Приамурья» в соавторстве с И.А. Антоновым. В работу включены сведения о 141 виде насекомых из десяти семейств. Для каждого вида указаны ареалогическая группа, даты и места сборов, кормовая порода, фаза развития насекомого в момент сбора, биотоп (состав и тип леса) и фамилии коллекторов.
Тамара Андреевна опубликовала больше 50 научных работ.
Помимо научной деятельности на протяжении ряда лет Тамара Андреевна была начальником экспедиционного лесопатологического отряда, маршруты которого охватывали Иркутскую область, Бурятию и Забайкальский край.
Тамара Андреевна постоянно оказывала помощь молодым сотрудникам лаборатории в энтомологических исследованиях, часто проводила экскурсии для школьников по лесной энтомологии. Отдельно стоит отметить её деятельность, связанную с поддержанием энтомологической коллекции Института. Эту трудоёмкую работу Тамара Андреевна взвалила на себя в конце 90-х годов прошлого века, когда штат энтомологов в лаборатории стремительно сокращался из-за тяжелой экономической ситуации в стране. Тамаре Андреевне приходилось систематически осматривать более пятисот энтомологических коробок, заполненных наколотыми насекомыми, на присутствие кожеедов. Раз в два или три года вымораживать зараженные энтомологические коробки в условиях сильного холода.
В коллективе Тамару Андреевну уважали и ценили за высокую ответственность при выполнении поставленных задач, коммуникабельность и доброжелательное отношение к людям», -  к.б.н. И. А. Антонов, ст. научный сотрудник лаборатории природных и антропогенных экосистем СИФИБР СО РАН.

Глеб Владимирович вспоминает: "За годы совместной жизни мы с Тамарой познали друг друга и, как говорится в народе, «смотрели всегда в одну сторону». И это при относительно разных интересах. Тамара была очень талантливой и увлеченной личностью. К сожалению, обладая такими качествами, она так и не сделала, и не защитила кандидатской диссертации, хотя по объему проделанной работы, вышла бы на неё на все сто. Одной из причин, как мне кажется, был её мягкий не бойцовский характер.
Тем не менее, Тамара была трудолюбивой и очень разносторонним человеком. Здесь - её и садово-огороднические дела, и увлечение цветными камнями. Мне приятно отметить, что Тамара любила песни, как самодеятельные туристские (бардовские) так и народные, а также песни советских композиторов. Она всегда старалась быть на моих песенных мероприятиях, будь то в институтах Академгородка, или в библиотеках и на концертных площадках. В этом она не только составляла мне компанию, но и была своеобразным «камертоном» для меня, в процессе обмена впечатлениями о прослушанном. В последние десятилетия Тамара особенно часто посещала концерты приезжих певцов-исполнителей, а также увлекалась концертами нашего симфонического оркестра, в чем я, конечно, её поддерживал, составлял ей компанию. 
Помню, летом Тамара с коллективом из своей лаборатории уехала в экспедицию – на стационар СИФИБРа, что располагался в Тункинской долине, в 2-х километрах от поселка Зун-Мурино, а я уезжал в горы на альпинистские сборы. Но вернувшись в конце лета я посетил их отряд и был очень рад, в каком замечательном месте (а это же предгорья любимого мною Хамар-Дабана) они работают и проводят лето…
Наступил 1971-й год, пришла весна, было принято решение о нашем с Тамарой союзе и назначена регистрация на 8 июня.  Трудно сказать, когда между нами «пробежала искра». Особо хотелось упомянуть зимнюю поездку в пещеру «Мечта», которая была только «открыта» иркутскими спелеологами. На знакомство с пещерой выехала большая группа учёных из Академгородка, в которой были я и Тамара. Я взял с собой гитару и заполнял вечера песнями, привезенными из Новосибирска. Помнится, Тамаре очень понравилась песня Вадима Егорова – Ланка, особенно слова последнего куплета. Впоследствии она мне напоминала, что я её этой песней тогда и покорил. Вот так и началась наша большая с ней дружба. Я сообщил о свадьбе моей маме – Елене Петровне, она жила в то время в Казахстане, а папа умер в 1970-м, и своим родным четырем братьям, разбросанным по всему СССР. Смогли приехать мама и два брата – Борис из г. Харькова и Юрий из Совгавани.
8 июня начались наши семейные приключения. В то утро несколько моих сослуживцев вместе с моим братцем Юрой на институтской машине собирались поехать в Ангарск за дефицитами. В этот список входило много чего: подарок молодоженам и то, что требовалось к вечернему застолью в кафе СЭИ (спиртные напитки и продукты). В процессе сбора в Ангарск была для удобства хранения денег взята Тамарина хозяйственная сумка.
Мы к назначенному часу прибыли во дворец бракосочетания со свидетелями и друзьями. Со мной был мой товарищ по службе, а главное, ещё и товарищ по песне – Толя Корнеев. И вот, когда потребовались паспорта сочетающихся, у невесты паспорта не оказалось! И только тогда вспомнили, что он лежал в той злополучной хозяйственной сумке!
В те годы оперативной связи никакой не было. Мой брат в Ангарске в какой-то момент обнаружил в сумке Тамарин паспорт и срочно с ним вернулся в Иркутск. Естественно, на это потребовалось немалое время. Но, но… мы не теряли надежды на создание новой семьи и, можно сказать, даром времени не теряли, попросив служащих подождать с процедурой оформления нашей росписи. А чтобы отвлечь собравшихся, начали петь дуэтом с Толей разные песни из нашего богатого песенного репертуара, создавая хорошее настроение. В результате получился импровизированный концерт-репетиция перед предстоящим вечерним застольем. Мы пели, начиная с русских народных песен, популярные песни советских композиторов, а также и бардовские песни. Собравшиеся, вместе со служащими ЗАГСа, тепло поддерживали наше пение и это было в конечном итоге просто замечательно, пока не привезли Тамарин паспорт. Служащие ЗАГСа высоко оценили наш гражданский акт, тепло провожая нас с ненавязчивой просьбой «приезжайте к нам еще!»
В тот памятный вечер был сюрприз от моего друга – Игоря. Кроме того, что он был моим товарищем по связке он был и неплохим поэтом. Он успел сочинить стих о дневном приключении с паспортом Тамары и с нашей оригинальной регистрацией. И к концу вечера прочитал стих для всех присутствующих гостей, чем ещё больше и запомнилась наша неординарная свадьба.
Отдельно хотелось бы рассказать о Тамариной щедрости, хотя эта сторона её жизни была очень значительна и, пожалуй, просто необъятна. Невозможно описать её движения души к понравившемуся ей человеку (не имело значения – знакомому или незнакомому), просто, если ей он понравился, она готова была одарить его хоть чем! Так и было много, много раз – одарить тем, что в данный момент попадает ей под руку, будь то колечко с руки или бусы с шеи, или просто какой-нибудь вещью вплоть до того, что просто и денежку.
Тут хочется упомянуть о предельной грани её щедрости и богатстве души, когда к ней обращались, неважно, где, случайно встреченные люди, и неважно – мужчина или женщина с просьбой как-то помочь: купить у них что-либо, да и просто накормить, дать денег, пустить на ночлег и Тамара никогда не отказывала им в помощи. Однажды она вечером привела к нам домой мужчину, который добирался невесть откуда до какого-то города и попросился на ночлег, ему всего лишь надо было где переночевать.
Она также любила щедро угощать людей всем тем, что было сделано её руками – своими изделиями.
Любила она также угощать друзей и добытыми осенью ягодами, а также своими соленьями и вареньями, щедрость её просто не знала предела. В этом была вся Тамара.
Она никогда об этом не жалела и не вздыхала по этому поводу, просто жила и это были для неё счастливые моменты жизни.
Я всей своей душой и сердцем понимал эти её движения души и в этом мы с ней жили душа в душу.
Вся наша дальнейшая с Тамарой жизнь переплеталась не просто семейными узами, а огромным пространством многочисленных событий и мероприятий, связывающих воедино множество наших общих товарищей, как по работе, так и по увлечениям. Это и наши зимние переходы через Байкал, и просто поездки на Байкал - в Большие Коты, Ангасолку в Байкальск, различные песенно-концертные мероприятия.
Летом 1974 года у нас родился долгожданный сын Андрей.
В последующие годы мы с Тамарой чередовали пребывание сына то со мной в городе, то с ней в экспедиции. Там она порой брала его в свои выезды в тайгу, а я его брал в несложные походы», - Агафонов Глеб Владимирович.
О своём детстве рассказывает сын Глеба и Тамары – Андрей: «Большая часть детства, конечно, прошла с мамой. Родился я летом, папа был на сборах в горах. Поскольку мама была трудоголиком, то уже в восемь месяцев меня взяла с собой в экспедицию, на постоянную летнюю базу в трёх километрах от деревни Зун-Мурино, Бурятия, Тункинский район. Так я начал свою экспедиционную жизнь. Летом была ещё куча студентов, поэтому с воспитателями и няньками у мамы проблем не было, было с кем оставить меня, а самой уйти в маршрут иногда на несколько дней.
Местность называлась по-старинному, по бурятский, «Хырхан». На стационаре помимо меня были ещё дети, девчонки, и рядом в трёхстах метрах, через речку Хыр-Горхон, она же в простонародье «Сухушка» жила семья бурят, у которых были двое пацанов, Славка и Виталька, с ними то я и проводил большее время летней жизни. Мы играли в «Сухушке», в песке, поскольку она текла в каньоне, промытом в песчаном грунте. Рядом еще было «наше» место – Белая горка, это склон холмов, окружавших долину из чистейшего белого песка. Мы играли в машинки, в войнушку, жгли костры, короче вели нормальную «пацанскую» жизнь. Ходили по ягоду землянику, жимолость, по речке росла смородина, черемуха, в лесу на холмах - брусника, грибы. А ещё там были кедрачи, и мы всегда ходили за шишкой.
Там в 4 года меня научили читать, а поскольку во время затяжных дождей делать на улице было нечего, я читал запоем всё, что попадалось под руку, и многотомники, и журналы с рассказами. Читал не отрываясь, иногда прячась от мамы под одеялом с фонариком. Мне покупали книги, но и у взрослых я выпрашивал «чтиво», обожал про путешествия и другие страны читать, мечтал и представлял себя героем романов.
На стационар я ездил до четырнадцати лет примерно, а лет с  девяти летом ездил в пионерские и трудовые лагеря от школы.
Как у каждого порядочного мальчишки тех времен у нас были велики, на которых то мы в основном и объезжали все окрестности. Ездили на Маргасан купаться и рыбачить хариуса с гальянами, гоняли в магазин в Зун-Мурино. Рядом с нами были горы Нарын, куда все ездили за черникой, голубикой, клюквой на болотах, шишкой кедровой и брусникой, а также на охоту. Там была и боровая дичь, и изюбрь, и «коза», кабарга и прочее. Медведей тоже было в достатке, они «задирали» коров и коней и часто ходили рядом с деревней, но мы все равно бегали в лес и не сильно то их и боялись.
Запомнились мне несколько «экспедиций», первая на Мамай, примерно двести километров от Иркутска, вторая экспедиция, на Малое море.
Мама мне прививала с детства, что нужно помогать взрослым в работе по таёжному экспедиционному хозяйству, исполнять приказы по «экспедиции» - дежурить на кухне, таскать и рубить дрова.
Папа. С папой моё детство прошло в походах. В окрестностях Академгородка не было места, где я не побывал. Мы ходили пешком, зимой на лыжах, летом на велосипедах.
Скальники «Орленка» были родными, «зимухи» я все знал, жил там или бывал. Часто ездили в Ангасолку, Слюдянку, Култук. Все выходные папа лазил по горам и скалам и таскал меня с собой, где я тоже чуть-чуть скалолазничал, жёг костры и играл с такими же детьми альпинистов, скалолазов и туристов. Подпевал папе и знал почти все песни из его репертуара.
Запомнились на всю жизнь походы и путешествия! Самое первое путешествие - поездка на Грушинский фестиваль, мне было всего то без малого четыре года. Что бы я не потерялся на фестивале, у меня на панамке было написано – где живу «Вернуть в г.Иркутск».
Один раз мы с папой ездили на Малое Море в бухту Зун-Хугун дней на десять, мне было лет семь. В бухте отдыхало несколько семей с детьми. Вода в бухте достаточно чистая, мы там с ребятишками купались днями напролёт. С папой мы ловили рыбу с резиновой лодки, а тогда рыба ловилась практически с каждого заброса, червей мы привезли с собой из Иркутска!
Часто с папой мы ездили за ягодой в лес, порой не успевали на электричку и приходилось возвращаться на «товарняках», просто садясь в товарные вагоны, у которых были площадки в торце с ручным тормозом. Ехали обдуваемые всеми ветрами и дождями, но было интересно и не страшно; иногда нам везло, и перед станцией Иркутск-Пассажирский поезда стояли или сильно снижали скорость, мы успевали с них спрыгнуть.
Большие впечатления оставили путешествия в горы с отцом. Мне было десять лет, и мы с папой ходили в долину источников «Шумак» пешком, по тропе почти шестьдесят километров через Шумакский перевал высотой 2900 м. Там мы прожили в землянке дней двадцать, туда мы шли с двумя ночевками.
Еще одно впечатляющее путешествие, когда мне было одиннадцать лет. Это была поездка в горы Тянь-Шаня, Киргизия, город Фрунзе, в альплагерь «Ала-Арча». Мы летели на самолете до Алма-Аты, и далее сутки на автобусе во Фрунзе. Папа ехал туда инструктором по альпинизму. Там было здорово! Лагерь был в горах на высоте более 2100м, дорога до него была частично на автобусе, а далее пешком. Затем был подъем до «базового» лагеря, откуда планировались радиальные восхождения альпинистов на окрестные пики - Учитель, Корона и другие.
В Иркутске папа водил наш класс в походы часто, в основном на Витязь и ближайшие леса. С моими друзьями под папиным предводительством мы ходили на «пикники» в сторону речки Кая.
Ещё одна замечательная веха - поездки с отцом на фестиваль КСП на станции «Дачной», к которому я вскоре приобщил и своих друзей.
Хороший жизненный задел дал мне отец тем, что он в квартире многое делал своими руками - полки, шкафы, чинил мебель, делал весь мелкий ремонт и старался показать и научить как это делать, передавая эти знания и умения мне.
Благодаря отцу я полюбил путешествовать, походы, песни у костра, научился готовить, ставить лагерь, разжигать костёр с одной спички, мастерить из подручных вещей разное для удобства походной жизни, дружить и общаться с людьми, уметь слушать и уметь вести разговоры.
Семья. Детство моё было насыщенное путешествиями, походами и домашними посиделками взрослых, на которых всегда основной темой была песня. Жанры были всякие, от народных до современных шлягеров, ну и самодеятельная туристская. Папа участвовал в хоре ДК «Юбилейный» в Академгородке, я часто бывал на их концертах, поэтому мой «репертуар» был огромен.
Семья отца, а у папы четыре брата старше его, вся была музыкальная, и когда приезжали папины братья, песни и музыка были основными «аккордами» этих встреч. В детстве я много времени проводил у отца на работе, там было очень интересно - первые ЭВМ, потом ПК - на которых мне разрешали играть в игры.
Родители воспитывали меня не в «тепличных» условиях, что я оценил после того, как заимел детей. А в годы своего юношества, представляю, сколько я им приносил переживаний, уходя гулять на весь день.
Моя жизнь. С детства я был приучен к труду и дома, и в школе. Примерно с пятого класса нас в школе возили в летний трудовой лагерь «Факел», близ деревни Хомутово. До обеда мы работали на полях колхоза, а с обеда - игры, спорт, костры, самодеятельность, смотрели «видак» (видеофильмы) по вечерам дискотеки и прочие развлечения «советских» детей.
В школе математика, геометрия, физика, история, литература, английский язык были на «хорошо», русский на «троечку», в общем к окончанию школы путь мой был прост - в любой технический ВУЗ. Поступил в «Железнодорожный» (ИрИИЖТ). Так началась моя железнодорожная карьера», - Андрей Глебович Агафонов, Главный инженер проекта института Иркутскжелдорпроект.
«Об Агафоновых… Я думаю, что осью в семье Агафоновых была Тамара Андреевна. В жизни этого человека, на мой взгляд, было два главных вектора – близкие люди и работа, я бы сказала, даже служба. Близкие люди для Тамары Андреевны – это не только родные по крови (семья). В эту когорту она включала коллег в лаборатории и их детей, внуков, однокурсников, друзей мужа и друзей сына, соседей всех поколений, единомышленников по интересам и других. И если у обычных людей круг общения с годами сужается, то Тамара Андреевна была исключением из правил. Когда человек рядом, воспринимаешь его присутствие и общение с ним, как привычное дело, не задумываясь о значимости его в твоей жизни… Тамара Андреевна ушла, и её место рядом со мной опустело навсегда. И никем не будет занято… «Она особенная!» - говорили мои сыновья. – «Таких людей, как Тамара Андреевна, не бывает». Тамара Андреевна наслаждалась жизнью. Унынье не дружило с ней. По крайней мере, она никогда не подавала вида, что ей тяжело, что её что-то не устраивает, что-то тяготит. Такие люди в маршрутах «на вес золота»! С ними легче переносятся в походах и бытовые и физические трудности», - к.б.н. В. И. Эпова, к.б.н., ст.н.с. СИФИБРа.
«Тамара и Глеб вместе из века в век». Жаль, что вас не было с нами». Василий Аксенов
 «Вторая половина ХХ века в мире и России сопровождалась такими глобальными изменениями жизни людей и общества, что потребуется еще немало времени, чтобы понять и оценить все тектонические сдвиги в современной жизни и их последствия для людских поколений. Но это никоим образом не относится к жизни людей, родившихся в 40-х годах прошлого века и проживших свою неповторимую юность и молодость в эпоху так называемой «оттепели», вошедших в пору зрелости и счастливо живущих и работающих в таком чудном уголке природы как Байкальская Сибирь, отдавая полностью все свои силы и энергию науке в академических институтах Иркутского Научного Центра Сибирского Отделения Академии Наук СССР, а затем Российской Академии Наук. Заметим, что сама жизнь и занятия наукой в институтах, расположенных в городах центральной России (Москва, Ленинград, Свердловск и др.) и в Сибири чрезвычайно сильно различались и в то, и в настоящее время. Таким образом, справедливо говорить о сибирской науке и людях сибирской науки. Научная работа у людей сибирской науки вполне естественным образом всегда сопровождалась большой увлеченностью различными видами туризма, включая походы выходного дня, водные походы на байдарках и плотах, зимние переходы через Байкал на лыжах и коньках, участии в клубах самодеятельной песни, песенных фестивалях, и, наконец, совершенно особыми взаимоотношениями с коллегами по работе и друзьями, отношениями, которые перерастали с годами в нечто большее, чем просто дружба. Тамару Андреевну и Глеба Владимировича Агафоновых по праву можно считать выдающимися личностями, посвятившими свою жизнь сибирской науке и её людям и много сделавшими на этом поприще», д.б.н., проф., Ю. М., Константинов, гл.н.с. лаборатории генетической инженерии СИФИБР СО РАН.