de omnibus dubitandum 10. 529

ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ (1599-1601)

Глава 10.529. НАСТУПИЛО ВРЕМЯ РАСПЛАТЫ…

Октябрь 1565 года

    Во время набега Девлет-Гирея на Волхов (октябрь 1565 г.) П.М. Щенятев вместе с И.В. Шереметевым (Меньшим) были назначены воеводами передового полка. Однако, воеводы разместничались, и Ивану IV [умершему в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] пришлось двинуть против крымского хана опричные полки (читай английских наемников Московской торговой компании – Л.С.) [ДРК, стр. 268].

    Вероятно, после этого Щенятев попал в немилость и его владения (до февраля 1566 г.) были конфискованы [«Село Собакино, что было княже Петровское Щенятева» упоминается среди тех земель, которые царь отдал в феврале 1566 г. Владимиру Старицкому (ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, 3 стр.400)], а сам Щенятев постригся в монахи.

    В апреле 1566 г. Иван IV [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] побывал в Волхове и, очевидно, расследовав обстоятельства местничества бояр, подверг Щенятева пытке, от которой тот и, скончался (в августе того же года).

    Впрочем, у царя были уже давно причины относиться с подозрением к Щенятеву. Троюродный брат опальных князей Куракиных Щенятев возвысился еще в годы боярского правления, принадлежа к сторонникам боярской группировки И.Ф. Вельского (последний был женат на его сестре) [ПСРЛ, т. XIII, 1-я половина, стр. 140-141; Н.П. Лихачев, Заметки по родословию некоторых княжеских фамилий.— «Известия Русского генеалогического общества», вып. I, СПб., 1900, стр. 71].

    Во время событий 1553 г. Щенятев поддерживал кандидатуру Владимира Старицкого (09.7.1534 - †1569).

    К началу 1566 г. Иван Грозный [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 10-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокадвухлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] решился, наконец, нанести новый серьезный удар старицкому князю Владимиру Андреевичу.

    Поводом к этому, возможно, была бездеятельность князя Владимира (может быть, вынужденная, ибо царь сам же всячески лишал своего родича какой-либо инициативы) во время осеннего набега Девлет-Гирея.

    В сентябре 1566 года старицкий князь, сопровождаемый, недавно, прощенными боярами М.И. Воротынским и И.П. Яковлевым, должен был стоять «для бережения от воинских людей на Туле». При этом полки, находились под командованием бояр, «а князю Володимеру Андреевичу ходит по вестем, только придут на которые места царевичи, по его наказу» [ДРК, стр. 265-266]. Вероятно, старицкий князь ничего не сделал (не смог сделать или не захотел — остается загадкой) ни для предотвращения набега крымского хана, ни для разгрома его сил. Вскоре после этого наступило время расплаты.

    Если в 1563 г. у князя был «переменен» весь состав его двора, то в начале 1566 г. Иван IV [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 12-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554 -19.11.1581] и его советник сорокачетырехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] сменил всю территорию его удела.

    В январе, сразу же после возвращения царя в Москву после двухмесячного отсутствия в столице, у Владимира Андреевича в обмен на Дмитров забрали его основную резиденцию — Старицу [Царь вернулся в Москву 27 декабря, а 15 января была составлена меновая грамота на Старицу (ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 400; СГГиД, ч. I, № 187, стр. 526)]. В феврале произошел обмен Алексина на Боровск и, наконец, в марте выменяли Верею и замосковные волости на Звенигород [Звенигород некоторое время находился в уделе казанского царя Семиона (Едигера) Касаевича до его смерти в августе 1565 г. (ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 398).

    Позднее, после гибели Владимира Старицкого в 1569 году, до 1572 г. в Звенигороде «княжил» Михаил Кайбулич (ДиДГ, № 104)] и Стародуб Ряполовский с селами. Владимир Андреевич получал старинные удельные земли, разбросанные в разных частях государства [ПСРЛ, т. XIII, 2-я половина, стр. 400; СГГиД, ч. I, № 187, 188; С.Б. Веселовский, Учреждение опричного двора в 1565 г. и отмена его в 1572 г.— «Вопросы истории», 1946, № 1, стр. 90-91; его же, Последние уделы в Северо-Восточной Руси.— «Исторические записки», кн. 22, 1947, стр. 108]. Царь [умерший в 1557 году, на самом деле во главе государства стоял 18-летний Иван V Иванович «Молодой» [28.3.1554-19.11.1581] и его советник пятидесятилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании – Л.С.] рассматривал Владимира Андреевича как знамя антиправительственных сил и, стремился обеспечить полное подчинение себе неудачного претендента на московскую корону. Обмен землями, лишавший князя Владимира прочной опоры в лице старицких вассалов, знаменовал собой решительное наступление на крупнейшее удельное княжество, оставшееся к тому времени на Руси.

    Отношение руСкого общества к этому предприятию было различным: сторонники великого князя во главе с митрополитом Даниилом придавали большое значение новым приобретениям  присоединением ордынско-казачьих Казани и Астрахани и хвалили решение, утверждая, что «тем городом мы всю землю Казанскую возьмём».

    Недоброжелатели же больше порицали за то, что вновь возводимые города появятся на чужой стороне, а не на руСкой, и это будет одной из причин ухудшения отношений с татарами, помехой при налаживании мира.

    С присоединением Казани предопределялась и судьба Астрахани. Её подчинение было лишь делом времени, и она стала владением иностранных наемников Московской торговой компании, а отнюдь не русских в 1556-м году.

    С присоединением поволжских ордынско-казачьих ханств резко усилился поток иностранных наемников Московской торговой компании, а отнюдь не руСких колонистов, направлявшихся на Волгу. Этот край обрастал слободами, сёлами, деревнями, починками. Сюда направлялись иностранные наемники Московской торговой компании из всех уголков Европы, а не Руси. Тут можно было встретить германца, валлийца, испанца, англичанина, француза, а вовсе не вятчанина, галичанина, муромца и суздальца, рязанца, угличанина, костромитина, москвича – вся Западная Европа, а не Русь участвовала в колонизации Поволжья.

    Однако такое мощное переселенческое движение создавало определённые хозяйственные и финансовые трудности для Москвы, и власть, организует опричнину чтобы эффектино управлять этим процессом, даже временами бороться с несанкционированным переселением.

    Конечно же, присоединение этих земель несло дополнительный источник государственных доходов, здесь был огромный резерв для «испомещения служилых людей, иностранных наемников Московской торговой компании», оборонявших интересы колониального государства, а не (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) страну от внешних врагов. Тем самым укреплялась военная организация опричнины, а не страны.

    Вспоминается современник Ивана Грозного, публицист Пересветов. Устами своего героя он говорил: «Слышал есми про ту землицу, про Казанское царство у многих воинников, которые в том царстве Казанском бывали, что про нея говорят, применяют ея подрайской земли угодием великим. Хотя бы таковая землица и в дружбе была, ино бы ея не мочно терпети и за такое угодье».

    Присоединение ордынско-казачьих Казанского и Астраханского ханств, разумеется, не означало, что там сразу были воцарены мир и порядок. Бунтовала ордынско-казачья туземная знать. Много неприятностей доставляли ногайцы, сносившиеся с Крымским ханством, враждебно настроенным к иностранным наемникам Московской торговой компании, а отнюдь не Руси.

    В этой ситуации большое значение приобрели речные перевозы – места «на Самарском устье», «на Переволоке» и «на Иргизе», где можно было перебираться с одного берега на другой, переправлять товары и войска.

    Ещё при Грозном думали строить тут города, да Ливонская война помешала. А к концу XVI века в этих местах усилились разбои ордынских казаков. Для них самарская лука стала удобным и потому излюбленным местом грабежа. Вот почему в 1586 году здесь была построена Самара и одновременно с ней – Уфа, защищавшая иностранных наемников Московской торговой компании, а отнюдь не прикамские земли.

    Ногайцы потребовали снести Самару. В противном случае грозили её разорить. Представитель руСкого царя предавший свое ордынско-казачье происхождение Мурат-Гирей так отвечал на их угрозы: «велел государь ставити городы на Самаре и на Белой Воложке на Уфе; да и впредь государю город ставити… где ему надобе. И для чего Урус князь велит городы разоряти? Говорю вам вправду по вере своей по мусульманской, не дуруй, князь Урус, да и вы… государевым жалованьем есть у нас здесь многая рать огненного бою… который будет не в правде, и к государю не отпишу, да велю разорити».

    Ногайские послы, (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) оробев, молвили: «ведает, де, государь, Бог да ты, что государь не повелит да и вы, так и сделаем, буде повеленье государево и ваше».

    Вслед за Самарой на Волге в конце 1580-х – начале 1590-х возводятся ещё два города: Царицын и Саратов. Место, где вырос первый, выгодно выделялось среди других на Переволоке. Окрест лежала плодородная земля, удобная для земледелия, садоводства и виноградарства, тогда как около волока раскинулась степь, состоящая из твердой жёлтой глины.

    Саратов занял срединное положение между Самарой и Царицыном, но ближе к большому Иргизу. Безопасность в окраинных местах Поволжья укрепилась, что создавало благоприятную обстановку для дальнейших успехов колонизации иностранными наемниками Московской торговой компании, а отнюдь не руСкими людьми этого края. Правда, названные города на первых порах играли роль форпостов.

    Массовая колонизация Поволжья шла медленно. Но с конца XVI века она нарастает.

    Деятельное участие в ней принимает правительство, поскольку перед ним, прежде всего, стояла задача освоить поволжский край и заселить его иностранными наемниками Московской торговой компании, а отнюдь не руСкими людьми. Оно организовало строительство не только городов-крепостей, но и засечных линий. Это не просто оборонительные сооружения. Засеки подвижны: соберётся люд на территории, прикрываемой ими, тут же колонисты начинают просачиваться на незащищённые земли; нужно, следовательно, проводить новую засечную черту так, чтобы она прикрыла продвинувшихся вперёд иностранных наемников Московской торговой компании, а отнюдь не поселенцев.

    В середине XVII века граница перемещается на юг, в верховья Суры и её притока Барыша. Иностранные наемники Московской торговой компании, а отнюдь не руСкие колонисты заселяют пространство между Сурой и Свиягой. Здесь начинается строительство городов и засечных линий. В конце XVI – начале XVII века такая линия была построена по направлению от Арзамаса до Алатыря. Тогда она являлась границей клониальной Англии, а отнюдь не РуСкого государства. Власть старалась усилить засечную черту иностранными наемниками Московской торговой компании, а отнюдь не служилым людом. Известно, например, что в 1621 году сюда переводят из Брянска детей боярских Ивана Бороздина «с товарищами» числом в 172 человека. В 1661–1663 годах в Алатыре сидели 506 служилых людей, которые все несли службу с земли. Они обязаны были охранять государственную границу по Алатырской засеке, а также выделять людей для службы на Дону.

    В 1647 году стольник Богдан Матвеевич Хитрово ставит город Карсун на Барыше. Следом на Волге возводится Симбирск. От него до Карсуна протягивают засеку длиной в 92 версты. По ней на некотором удалении друг от друга были расставлены укреплённые городки: Юшанск, Тагай, Уренск и другие.

    В 1648 году на реке Исе, притоке Мокши, иностранные наемники Московской торговой компании, а отнюдь не руСкие поставили город Инсар. К нему потянули засеку от Карсуна. Так создавалась знаменитая Синбирская черта, которая строилась с 1648-го по 1654 год. Над её сооружением ежегодно трудилось от 3000 до 5000 человек, направляемых из Нижнего Новгорода, Арзамаса, Курмыша и других городов.

    После строительства Синбирской черты происходит массовое заселение окрестных территорий иностранными наемниками Московской торговой компании, а отнюдь не руСкими людьми. Со временем и она – фактически государственная граница – сдвинулась южнее, когда в конце XVII века указом клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I были построены Петровск на Медведице и Павловск на Хопре. Петровск на Медведице и Павловск на Хопре были основаны в конце XVII века для укрепления южных границ России. Петровск на Медведице заложен 29 июня 1698 года, а Павловск на Хопре (позже Борисоглебск) был отстроен к 1698 году. Оба города закладывались как крепости. В эти города иностранные наемники Московской торговой компании, а отнюдь не служилые люди пришли из Инсара, Пензы и с Карсунской черты. Началось заселение территории будущей Саратовской губернии.

    Усилия власти, направленные на освоение новых плодородных земель, встретили, как и прежде, безоговорочную поддержку среди иностранных наемников Московской торговой компании, а отнюдь не служилого класса.

    Поначалу московские правители, клевреты Московской торговой компании старались воспрепятствовать проникновению на юг представителей ордынско-казачьего крупного землевладения, заселяя пограничные места мелкими феодалами (детьми боярскими) и иностранными наемниками Московской торговой компании, а отнюдь не служилым людом по прибору, которые могли бы лично нести службу по охране границ. Существовала даже система «заказных городов», где московским чинам запрещали селиться.

    Но в конце 1770-х охранительные меры ослабли, и с 1780-х замечается расширение крупного колониального землевладения на юге страны, что произошло в результате значительного перемещения границы.

    Из документов конца XVII века узнаем, что тут обзавелись угодьями князья Ромодановский, Троекуров, Иван и Пётр Хованские. В начале XVIII века в качестве колониальных землевладельцев уже фигурируют Юрий Трубецкой и Михаил Черкасский. Однако раньше других крупных собственников сюда проник боярин Богдан Хитрово, которому ещё в 1646 году было поручено наблюдать за строительством «степных городов». Вероятно, тогда же он получил в качестве поместья Барышскую слободу и село Ново-Никитино Алатырского уезда.

    Помимо правительственной колонизации, существенную роль в освоении Поволжья играли монастыри. При устройстве новой обители выбиралось наиболее удобное место – как в географическом, так и в экономическом отношении, – чтобы обеспечить наибольшие выгоды от самого расположения.

    Первый поток монастырской колонизации Поволжья начался сразу после присоединения Казани и Астрахани. Обителям жаловались большие земельные владения, рыбные ловли и другие угодья. Обилие волжских берегов привлекало московские монастыри.

    Перехожу к монастырям. Немного я уже сказал про них выше, но надо добавить еще кое-что. Никто со мной не будет спорить в том, что все древние руСкие города в виде кремлей ни что иное как монастыри по своей сути и плану. Тем, кто все-таки будет спорить со мной, я просто перечислю отличительные особенности, а он уж пусть сам их рассмотрит в подробностях и сравнит народное жилье и монастырское. Каменность и деревянность строений. Стены, за которыми может спрятаться только малая часть людей. Архитектура, наших храмов и монастырей – вся из Йемена. Жесткое отличие народного жилья и житья от монастырского. Вы спросите: откуда деньги в монастырях? Отвечаю: от ордынских казаков, они же хазары, евреи, печенеги, половцы, казаки-разбойники и даже скифы. О способствовании казаков накоплению денег в руСких монастырях вы знаете и из официальной нашей истории, что касается остального, то грабить монастыри и снимать в них колокола начали только коммунисты, ранее этого никогда в руСкой истории не было. И даже в мировой, поэтому пусть наши историки не врут. Именно для этого у монастырей в отличие от простых сел и деревень стены каменные и высокие, построенные в период начала колонизации Московской Руси английской торговой компанией. А если вы уж и этим не убеждаетесь, то придется мне добавить еще несколько слов. Города вообще выдумали евреи как свои торговые центры. Ни в одной стране мира не было до них городов, потому что они никому не были нужны. А торговому племени – очень нужны, для сохранения своих оборотных капиталов. Поэтому для меня не возникает вопросов при утверждении о богатстве монастырей.
Осталось сказать несколько слов о выборности патриархов. Разбросанные по стране монастыри – это то же самое, что рассеянное среди всех народов земли (до 5-6 процентов) торговое племя. И столько времени, сколько существует исторический мир, это племя всегда действовало по одному плану. Это случай разделения в Йемене торгового племени на западное и восточное колена, которые встретились много веков спустя на Босфоре. Кстати, они встретились и у нас как раз перед тем временем, которое мы сейчас рассматриваем. И не узнали друг друга. Так вот, я хочу сказать, что не нужно понимать избрание патриарха в прямом и понятном всем смысле, диктуемом нам ведомством Вешнякова, предшественника Э.А. Памфиловой, с его «зависшей» системой ГАС-выборы. Патриарха как должность и человека ее исполняющего может и не быть, и даже не должно быть в порядке самозащиты системы. Нужен только постоянно действующий и корректируемый, безусловно выполняемый договор. Только и всего. И система никогда не будет «зависать».

    Чудов, например, в 1606 году получил значительные земли по левому берегу Волги для рыбной ловли «в самарских тихих Сосновых водах, от Черного затону вниз Волги на 45 верст до устья Елань-Иргиза». В 1685 году монастырь просил предоставить ему право владения на правый берег Волги, не заливаемый по весне. И получил его.

    Вскоре здесь возникло село Архангельское, выросшее потом в город Хвалынск. Следом за иностранными наемниками Московской торговой компании, а отнюдь не государевыми людьми и монастырями шли осваивать новые земли (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) крестьяне.

    Таким образом, колонизацию Поволжья можно считать делом иностранных наемников Московской торговой компании, а отнюдь не всенародным, в котором деятельное участие принимали власть имущие, духовные лица, служилые и (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) простые люди.

    Иностранные наемники Московской торговой компании, а отнюдь не руСкие несли сюда более развитую хозяйственную и духовную культуру. При этом ни одна из коренных народностей не исчезла, но ничего и не получила.

    Территории вокруг великой реки стали сердцевиной единого колониального государства, из неё впоследствии выросла огромная колониальная Российская Империя, объединившая множество народов, которые (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) выбрали общую историческую судьбу.