Дитя Аскарнистана 2. Ч2. Г3. Боварк

Может ли вспышка тьмы обжечь глаза, а во вспышке света утонуть душа? Оказывается, может. Если тьма будет необычайно резкой и колкой, а свет — до боли тусклым и невзрачным.


Мало кто знал, что в небольшом северном посёлке Тонтор зимой температура нередко опускалась ниже пятидесяти градусов. Но Боварк не боялся холода. Здесь, в уютном деревянном доме из сруба, он жил с женой и сыном. Среди поселенцев он слыл настоящим богатырём: большой, широкоплечий, с кулаком размером с молот. Мороз ему был нипочём, он никогда не болел, а на лесоповале работал так, что руководство его уважало и платило достойно.

12 декабря 2012 года. Время: 18:13. Где-то на окраинах Тонтора.

Тихий вечер. На улице минус тридцать. Боварк возвращался домой на своей любимой «Ниве». У них с женой была традиция: едва завидев несущуюся по снежной колее машину цвета «Амулет», она выходила на широкое деревянное крыльцо. Накидывала шубу, обувала валенки, покрывала голову пуховым платком, брала в одну руку уличный светильник со свечой, в другую — пузатую чашку с краями, вывернутыми наружу. Внутри чашки ароматно парил сбитень: мёд и пряные травы смешивались в знакомый с детства запах уюта.

Он подъезжал прямо к крыльцу, обычно в начале седьмого. Выходил из машины в зимнем костюме, принимал из её рук ещё горячую чашку, целовал жену в лоб, бережно убирая тёмные волосы с лица и пряча их под платок. Так продолжалось около пяти лет.

15 октября 2017 года. Время: 22:13.

Осень выдалась непривычно тёплой для Тонтора. Машина впервые подвела, хотя Боварк следил за ней чересчур пристально. Она задёргалась, пару раз «чихнула» и на третий раз сильно выстрелила из глушителя. Попытки завести не увенчались успехом — только аккумулятор чуть не посадил. Стало слишком темно, чтобы ковыряться под капотом.

«Наверное, забились жиклёры карбюратора, да и свечи залил», — устало подумал он. Тело ныло, голова отказывалась соображать.

— До дома идти примерно час. Займусь завтра, на ясную голову, — произнёс Боварк вслух, будто убеждая себя.

Он взял небольшой универсальный топорик и убрал его в защитный чехол на поясе, проверил охотничий нож на бедре, закрепил на ремне флягу с водой. Погасил свет, хлопнул дверью. Запирать не стал.

«Все свои, знаем друг друга в лицо. Воровать в машине нечего, только магнитолу. Но все в курсе: увижу у кого — руку отрублю».

Машина сломалась в самой густой чаще Тонторского леса. И чем дальше он шёл, тем сильнее становилось гнетущее чувство, что за ним кто-то следит.

Боварк включил нагрудный фонарь. Луч света пытался пробиться сквозь влажную вечернюю мглу, но явно не справлялся. Казалось, темнота вот-вот проглотит этот слабый огонёк, растворит его, сделав мрак ещё гуще.

Среди местных ходили слухи про Тонторского дьявола. С 1913 года он будто бы раз в десять лет появлялся и убивал заблудших или поздно возвращавшихся рабочих. Тела находили растерзанными: клочки одежды устилали землю, как конфетти; у одних не было конечностей, у других — головы. Рёбра были вывернуты, кишки намотаны на ветки. Одни считали его злым мороком, другие — проклятым зверем, похожим на медведя, только намного крупнее: с тремя парами глаз, огромной пастью и несколькими рядами зубов. Его глаза светились свирепой яростью, а из пасти воняло гнилью.

Были и те, кто верил, что Чернобир — защитник леса. Ведь всё больше случалось незаконной вырубки, а в шахтах гибли рабочие, и никто не нёс наказания. И среди убитых всё чаще находили браконьеров и администраторов, причастных к промышленной деятельности. В 2003 году так нашли труп заместителя начальника алмазной шахты: его внедорожник был в глубоких бороздах, дверь вырвана с петлями, сиденье разодрано. А тело, местами обглоданное, лежало в нескольких метрах от машины, укрытое пожелтевшими листьями и хвоей.

Ветер усилился. Ветки и стволы деревьев неестественно гнулись и трещали. Дважды в свете луны Боварк замечал, как справа сквозь чащу движется что-то большое. Сердце билось чаще, по лбу стекала холодная испарина. Он крепче сжал рукоять топорика.

Наконец он вышел из леса.

Его жена, взволнованная и уставшая, как всегда, ждала на крыльце. Увидев тёмное пятнышко, вышедшее из леса, и белую точку света от фонаря, она не выдержала и кинулась навстречу. Пробежав по грунтовке около сотни метров, она вдруг увидела, как из леса несётся чёрная туша, стремительно увеличиваясь в размерах.

Одним резким движением тварь снесла Боварка в сторону. Он кувыркнулся высоко в воздухе, невесомой куклой, упал, ударившись о землю и камни, прокатился и остановился почти у её ног. Лежал лицом вниз. Бритая голова была разбита, рана сочилась. Правая штанина цвета хаки разорвана, из икроножной мышцы торчала большая берцовая кость. Он застонал, приподнял голову, попытался встать, но не смог.

Тварь наступила ему на спину — раздался хруст. Боварк привстал и издал нечеловеческий рык. В ушах заложило.

Туша, темнее самой ночи, источавшая аметистовую дымку, накинулась на его супругу. Последнее, что он запомнил, — падающую из её рук лампу с догорающей свечкой, пузатую чашку на земле и аромат медового сбитня.

Утром их нашли знакомые.

Боварк стоял на коленях возле туши чудовища. Из-под рваной куртки по опущенным рукам струилась кровь, стекая по ладоням маленьким ручейком. На лице и голове виднелись глубокие борозды от когтей, местами проглядывала кость. На правом предплечье и левом локте кожа была содрана до мяса.

В морде чудовища застрял его универсальный топорик, разрубив верхнюю челюсть и нос пополам. В одном из шести глаз по самую рукоять, торчал пятнадцатисантиметровый охотничий нож.

Жену с тяжелейшими травмами увезли в реанимацию, где она впала в глубокую кому.

Чернобир был мёртв.

После этого случая Боварком заинтересовалось Л.П.У. С той ночи он посвятил жизнь борьбе с аномалиями и паранормальными явлениями, пройдя долгую спецподготовку. Его сына забрали в секретный отдел-интернат, где из детей выращивали новое поколение «элпушников» — бойцов, усиленных новейшими разработками и химией, превосходивших обычных людей по всем параметрам.

13 сентября 2022 года. Время: 23:50.

Боварк пришёл увидеть жену в последний раз. Она так и не пришла в себя. Пять лет комы, пять лет надежды. Но он больше не мог позволять себе эти чувства: они делали его слабым, отвлекали, делали уязвимым — а это грозило смертью при каждом новом задании.

— Отключайте, — холодно произнёс Боварк, ощупывая шрамы на лице.

Время: 00:20.

В кармане серых джинсов пиликнул телефон.

Сообщение от диспетчера:

Запущен защитный протокол.
Код чёрный.
Цель: устранение угрозы.
Voice-чат с диспетчером: активен.
Кодовое название операции: «Дитя».
Задействованные СА: Михов, Русик, Старков.
Быть в точке сбора в течение трёх часов.
Подробная информация об операции, точке сбора, фотоснимки и другие данные — во вложении к этому сообщению.

Он не знал, а она всё слышала. Слышала всё пять лет комы. Как он приходил, рассказывал о своей жизни, о растущем сыне… Она слышала его смех и плач, чувствовала, когда он целовал её в лоб и щёки, ощущала тепло его губ. Она смеялась, когда смеялся он, и плакала, когда он плакал.

Любимая слышала, как он дышит, и шаги доктора, отключающего аппаратуру. С её закрытых глаз сорвалось несколько капель слёз. Он не заметил.

Пронзительный писк. Зелёная полоска пульса превратилась в длинную сплошную линию. Он отпустил её обмякшую, тёплую руку.

Боварк не знал, что она была жива и всё это время жила вместе с ним — его жизнью, его историями о себе, о сыне, о работе. Возможно, через год, а может, через десять лет, она бы очнулась. Но он убил её.


Ему казалось, что, утратив надежду и веру, он становится сильнее. Но утрата не делает сильнее — она делает бесчеловечнее, забирая с собой частичку тебя.