Чудом выживший. Сергей Орлов

Он дважды горел в танке, потому, что уходил из танка, как это и положено командиру, последним. Сначала выталкивал товарищей, потом уже пробивался через адское пламя сам. Страдал физически от боли, к которой так и не смог привыкнуть, но больше всего страдал от шрамов на душе. Поистине выстрадал в боях свою поэзию, сумел спасти её среди «тьмы и огня». «Я порохом пропахнувшие строки из-под обстрела вынес на руках», - напишет позднее в своём стихотворении.

***
Руками, огрубевшими от стали,
Писать стихи, сжимая карандаш.
Солдаты спят –
                они за день устали,
Храпит прокуренный
                насквозь блиндаж.
Под потолком коптилка замирает,
Трещат в печурке мокрые дрова…
Когда-нибудь потомок прочитает
Корявые, но жаркие слова
И задохнётся от густого дыма,
От воздуха, которым я дышал,
От ярости ветров неповторимых,
Которые сбивают наповал.
И, не видавший горя и печали,
Огнём не прокалённый, как кузнец,
Он предкам позавидует едва ли,
Услышав, как в стихах поёт свинец,
Как дымом пахнет
                всё стихотворенье,
Как хочется перед атакой жить!..
И он простит мне
                в рифме прегрешенье…
Он этого не может не простить.
Пускай в сторонку
                удалится критик:
Поэтика здесь вовсе не при чём.
Я, может быть,
                какой-нибудь эпитет –
И тот нашёл в воронке под огнём.
Здесь молодости рубежи и сроки,
По жизни окаянная тоска…
Я порохом пропахнувшие строки
Из - под обстрела вынес на руках.

Смотровая щель

В машине мрак и теснота.
Водитель в рычаги вцепился…
День, словно узкая черта,
Сквозь щель едва-едва пробился.
От щели, может, пятый час
Водитель не отводит глаз,
А щель узка, края черны,
Летят в неё песок и глина…
Но в эту щель от Мги видны
Предместья Вены и Берлина.

  ***
Учила жизнь сама меня.
Она сказала мне, -
Когда в огне была броня
Ия горел в огне, -
- Держись, сказала мне она,
И верь в свою звезду,
Я на земле всего одна,
И я не подведу.
Держись, сказала, за меня.
И, люк, откинув, сам
Я вырвался из тьмы огня –
И вновь приполз к друзьям.

          ***
Поутру, по огненному знаку,
Пять машин «КВ» ушло с атаку.

Стало чёрным небо голубое.
В полдень приползли из боя двое.

Клочьями с лица свисала кожа,
Руки их на головни похожи.
Влили водки им  во рты ребята,
На руках снесли до медсанбата.

Молча, у носилок постояли
И ушли туда, где танки ждали.

          ***
Голос первой любви моей –
Вдруг окликнул, заставил
                на миг замереть,
И звучит до сих пор обещанием счастья.
Голос первой любви, как ты мог уцелеть?
Над горящей землёй
                От Москвы до Берлина
Пыль дорог, где отстать –
                Хуже чем умереть,
И в бинтах все берёзы,
                В крови все рябины…
Голос первой любви, как ты мог уцелеть?

На тесовой калитке снежок тополиный,
Холодок первый губ, как ожог,
                не стереть…
А года пролетели, их, как горы
                не сдвинуть.
Голос первой любви, как ты мог уцелеть?!

          ***
В детстве в речке меня ловили,
Откачали, остался жить.
Парнем стал, в поход снарядили,
Шлем танкистский дали носить.

Пламенем два раза палённый
(На газойле горит броня,
Клочья кожи летят с ладоней), -
Я выскакивал из огня…

Всё прошедший, огонь и воду,
Не в пословице – наяву!
Сколько лет, до какого года
Проживу?..

***
Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.

Ему как мавзолей земля –
На миллион веков,
И млечные пути пылят
Вокруг него с боков.

На рыжих скатах тучи спят,
Метелицы метут,
Грома тяжёлые гремят,
Ветра разбег берут.

Давным-давно окончен бой…
Руками всех друзей
Положен парень в шар земной,
Как будто в мавзолей.