Чужое счастье

Самара конца девяностых жила неторопливо и чуть устало, словно привыкла терпеть больше, чем позволено, и всё же каждый вечер зажигала в окнах тёплый свет, который делал дворы уютнее, чем они были на самом деле.
В одном из таких домов, в обычной двухкомнатной квартире с узким коридором и кухней, где едва помещался стол, жила Вера с мужем.Вере было чуть больше двадцати.
Она была из тех женщин, чья красота не бросается в глаза сразу, но остаётся с тобой дольше: мягкие черты лица, тёмные короткие волосы, и внимательный взгляд серо-зелёных глаз, в котором всегда жило ожидание. Теперь к этому добавилось новое — осторожная, почти трепетная сосредоточенность на себе, на своём теле, в котором рос ребёнок.
Юрий был старше её на несколько лет, невысокий, коренастый, с рыжими волосами и привычкой щуриться, будто он всё время всматривался вдаль. В его движениях чувствовалась усталость человека, который рано научился брать на себя больше, чем хотелось бы, и уже не задаёт лишних вопросов. Он работал вахтами на Севере и подолгу отсутствовал, возвращаясь домой с запахом дороги, холода и чужих мест.
Вера любила его почти болезненно — так, как любят, когда боятся потерять. Эта любовь не была тихой и уверенной; в ней всегда звучала едва уловимая тревога, как будто счастье могло в любой момент сдвинуться, нарушиться, исчезнуть.Она часто ловила себя на том, что смотрит на него, когда он не замечает, — пытаясь запомнить, удержать: как он пьёт чай, как проводит рукой по волосам, как молчит, глядя в окно. И каждый раз в такие моменты внутри поднималась одна и та же мысль: «Только бы не ушёл».
Беременность стала для неё чем-то большим, чем просто ожидание ребёнка. Она видела в ней опору, якорь, то, что удержит их вместе.
— Представляешь, — говорила она, сидя напротив него на кухне и обхватив руками кружку, — вот поставим кроватку сюда, к окну чтобы свет был. А коляску можно в коридоре оставить.
Юрий слушал вполуха, кивая, иногда улыбаясь.
-Посмотрим, — отвечал он спокойно.Но Вера не унималась. Она возвращалась к этим разговорам снова и снова, словно повторение могло сделать будущее надёжнее.
— Он будет на тебя похож, — говорила она.
— Или она... хотя, знаешь, я почему-то думаю, что мальчик.
— Почему? — усмехался Юрий.— Не знаю, просто чувствую.
На самом деле ей было неважно, кто родится. Важно было другое — чтобы ребёнок был. Чтобы появился тот, кто соединит их окончательно, без возможности отступить.Иногда, когда Юрий уезжал, Вера оставалась одна в квартире, и тишина начинала давить сильнее, чем ей хотелось признать.
В такие вечера она подолгу стояла у окна, глядя на двор, где чужие люди жили своей жизнью, и невольно представляла: а что, если где-то есть другая женщина, к которой он тоже возвращается? Более уверенная, более спокойная, не задающая лишних вопросов.Эти мысли она гнала от себя, почти сердито.
— Глупости, — шептала она, прижимая ладонь к животу.
 — У нас всё будет хорошо.Ребёнок внутри неё становился ответом на все страхи.
Когда Юрий был дома, Вера старалась быть особенно внимательной: готовила его любимые блюда, спрашивала, не устал ли он, садилась рядом ближе, чем нужно, словно боялась, что он может отдалиться, если отпустить хоть на немного.Он принимал эту заботу спокойно, иногда даже с лёгкой иронией, но не отстранялся.
— Ты у меня совсем домашняя стала, — говорил он, глядя на неё с полуулыбкой.
— А тебе не нравится? — сразу спрашивала Вера, внимательно всматриваясь в его лицо.— Нравится, — отвечал Юрий, и этого ей хватало.
Беременность протекала легко, почти спокойно. Вера часто удивлялась этому сама: никакой сильной тошноты, никаких резких болей — только усталость к вечеру да редкие, мягкие толчки внутри, от которых она замирала и улыбалась.
— Чувствуешь? — однажды сказала она, поймав руку Юрия и положив её на живот.Он прислушался, нахмурился, а потом вдруг чуть улыбнулся.
— Есть, — тихо сказал он.Вера смотрела на него в этот момент так, будто это было доказательством чего-то очень важного.Вот оно. Настоящее. Общее. Их.
— Видишь, — прошептала она.
— Он уже с нами.И ей казалось, что с этого мгновения всё обязательно станет крепче: их разговоры, их дом, их жизнь.Как будто этот ещё не родившийся ребёнок уже держал их за руки, не позволяя разойтись.И Вера верила в это так сильно, что не допускала даже тени сомнения.Пока всё шло хорошо.Слишком хорошо, чтобы задумываться о том, как хрупко это счастье на самом деле.