Острый ножичек и сексотерапия

     Несомненно он нравился ей: стройный, немного выше её, мягкие черты лица,
  не злой, хотя то чем он увлекался, приезжая откуда-то к местным пацанам,
  невозможно назвать детской шалостью.
    К разновозрастной стайке парнишек её дома постоянно подруливал откуда-то
  Лёнька - тот самый: стройный и не злой, присоединяясь к соревнованию
  в снайперстве.
    Не знаю- можно так назвать меткое метание ножечка с острым лезвием
  в кучку песка или деревяшку на приличном расстоянии?
    Этими же ножечками сбивали пустые банки из-под пива или колы, стеклянные
  не били- это точно.  Эти азартные соревнования, как правило, имели зрителей.
    Постоянного состава болельщиков не наблюдалось, но Клава- та самая,
  которой нравился Лёнька, с удовольствием не только смотрела на соревнование
  в меткости и силе удара, она и сама с азартом играла с ножичками, если
  кто-то из парнишек позволял ей это делать.
     Так что Клава оказывалась практически постоянным зрителем этих мужских
  игрищ.

    В тот день поглядеть соревнования Клаве не удалось.    Сразу собрались
  два-три человека, а потом куда-то разбежались и остался только Лёнька
  в единственном числе. С кем ему соревноваться?   Ну, не с Клавкой, у которой
  нет ни меткости, ни силы удара?
     Клаву-то его присутствие не раздражало в отличии от него: что с неё толку-
  визг и хлопанье в ладошки, которые в навалившуюся жару не охладят ни сверху,
  ни изнутри, так как очень хотелось пить.  Но чтобы утолить жажду надо дотопать
  до  ближайшего магазина, что виднелся за сосняком, рядом с жилыми домами.

     Они нехотя оставили свою полянку в сосняке, где устраивали рисковые игры
  с ножичками, лениво шагали в сторону магазина с высоким крыльцом, как
  в сельских магазинах, хотя их город  имел всё то, что имеют подобные
  большие города матушки России.
    Клава воспользовалась передышкой, шла рядом и канючила у Лёньки ножичек
  поиграть, пока он сам с ним не занимается.
    Она канючила, как ребёнок, а он отказывал, хотя и не спрятал его в карман,
  а просто держал в руке, чем она и воспользовалась, когда подошли к самому
  крыльцу магазина.

     Пользуясь тем, что он пока не спрятал ножик, она легонько ухватила его
  с другого конца уже стоя на крыльце  на пару ступенек выше парня и, уверенная
  в Лёнькиной доброте или симпатии к ней, не переставая канючить, тянула ножичек
  к себе.
     Начало мая было просто охренительно жарким, глаза слипались от пота
  капающего со лба у Лёньки, да ещё эта... странная Клавка не отстаёт- дай
  да дай.
     Скорее бы купить в магазине воды: напиться да умыться...
   "Что она первый раз с ножиком будет играть?  Сто раз уже и смотрела, и сама
  пуляла- бывалая, справится..."-думал изнывающий от жары Лёнька.

     То ли от этой мысли, то ли от жары он сжалился над Клавкой.
  И только так подумал, как одновременно с его щедростью громыхнул над самой 
  головой трескучий, оглушительной силы гром...его рука, держащая ножик дрогнула,
  выпуская его в руки настырной девчонки, продолжающей стоять выше Лёньки и
  тянуть опасную игрушку к себе.   В ту же минуту с грохотом грома хлынул дождь.
     Дождик тоже не церемонился- полил мокрыми потоками.  Кажется  Лёнька с   
  Клавой попали под майскую грозу.

     Всё произошло быстро и одновременно. Хотел воды? Теперь по ним потоками 
  струилось много воды.  Что думают в подобные минуты другие?  Не известно,
  но Лёнька пытался осознать нахождение своего ножичка, который должен быть 
  в руке Клавы, тянувшей его к себе.
    Так всё и произошло, но... с эффектом натянутой резинки.
   В смысле: по всем законам сопромата статическая энергия Лёнькиной руки
  по той же траектории перешла в кинетическую к девчонке, которая не ожидала
  величины её силы и... сила устремилась выше.
    Ну, конечно- к телу девчонки.

    Пока всю эту механику они не осознавали, оглушённые громом и нахлынувшим
  дождём: его мокрые потоки  струились по ним, путая их мысли и желания.
     Лёньку дождичек охладил, мысли в его голове заработали чётче, давая
  понять о невозможности в такой мокроте забавляться ножичком и он устремил 
  свой взгляд на девушку- такую же мокрую, как и он, только с её лифа стекали
  потоки странного, розоватого цвета...
     Поняв всё в ту же секунду, видимо выражение его глаз изменилось на столько,   
  что стоящая напротив девушка, проследив направление его взгляда, увидела тоже, 
  что и он.

    Возможно от мокрых потоков, струящихся по её груди, она сразу никакой боли
  не чувствовала, но... от увиденного,  почему-то её ноги ослабли, колени   
  согнулись  и она начала заваливаться на бок.
    Лёня молниеносно подхватив девушку, выхватил из её рук нож и выбросив его
  куда-то в кусты, усадил пострадавшую на верхнюю ступеньку, прислонив её
  спиной к стене.  Она сидела, а он лихорадочно набирал на телефоне номер
  скорой помощи.
     Как ни странно, но скорая мигом приехала, забрала девушку, прижимающую
  поверх платья у ранки руки и увезла в стационар ликвидировать последствия
  случившегося.

     Парня рядом не было.  Рядом вообще никого не было: наверно не нашлось
  зевак, желающих мокнуть под нешуточным дождём.
    Лёнька наблюдал из-за кустов: дождался когда девушка оказалась в надёжных
  руках медиков и пошёл решать-что делать дальше и серьёзно озадачился
  о дальнейших своих действиях.
    Он как-то сразу понял, услышанное от кого-то раньше, что игра с ножичком
  не только опасна, но и не очень разрешена по причине ответственности за её
  последствия.

     А получилось так же закономерно, как бывает, когда двое тянут один предмет
  каждый к себе и... когда один из них этот предмет отпускает, тогда он с силой
  ударяет не отпустившего по руке.  Получается неожиданный эффект, особенно
  забавный происходит, когда двое тянут канат или какую-нибудь метровую
  резинку.
     В данном случае была не резинка и не канат, но надо благодарить Всевышнего,
  что девчонка стояла выше, а не напротив парнишки.  Тогда эффект получился бы
  не шуточный, с более серьёзными последствиями: ведь острое лезвие ножичка
  могло  очень легко войти в тело девушки гораздо глубже.
     А так, в этом случае ножичек  пошёл по касательной, теряя силу вошёл
  под кожу на глубину всего на сантиметр.
    Эту величину ущерба определил хирург, обрабатывающий ранку девушки,
  которой  поплохело скорее от испуга: и от загремевшего над головой
  грома, и от страха перед неизвестностью появившейся на платье крови.
    А как известно: у страха глаза велики.

    Ведь в домашних условиях от кухонного ножа бывают раны при готовке блюд
  и посерьёзнее той, что случилась на крыльце у девчонки.    И ничего: наложат
  пластырь или бинт и дальше продолжают строгать  салаты.
    Под кожу, на сантиметр или глубже, но в данном случае хирург, определив
  величину воздействия, способен видеть, что это воздействие наносилось
  не сучком от растущего дерева около магазина, а значит необходимо найти
  того, кто оказывал такое травма опасное воздействие.
     Обязанности у хирурга такие, но вот только раненая девчонка твердила
  одно и тоже, мол сама оступилась и поранилась, а перочинный ножичек со страху
  забросила в кусты и потом сама присела на ступеньку в ожидании медиков.
     Ну раз сама, так сама.  Саму не привлечёт к ответственности ни хирург,
  ни полицейский, которого не стали вызывать в стационар, откуда сначала
  хотели девушку выпустить восвояси домой, а потом решили подержать дня три
  под наблюдением специалистов.
     А Клава?  А что-Клава?
   Успокоившись под присмотром медиков, она вспомнила произошедшее всё
  поэтапно и в очередной раз поняла, что вины Лёньки вообще-то нет.
    А Лёнька от случившегося продолжал находиться в шоковом состоянии.
  Сразу перетрухал парень, но не до подлости: скорую-то догадался вызвать,
  признавая свою слабость- спрятался, наблюдая за медиками из-за кустов и,
  только когда Клаву увезли на скорой, только тогда отправился домой, выбросив
  подальше нож.
     О Лёньке Клава думала разное, но одно поняла о нём, когда он на следующий
  день заявился к ней в стационар с букетиком садовых ромашек, что он очень
  о ней волновался.

    Лёнька довольно смышлёным оказался парнем, когда напросившись на посещение
  к пострадавшей, ловко присвоил ей приступ аппендицита, а себя- её
  одноклассником.
  - Вчера девушка с аппендицитом к вам поступила.  Можно её попроведать?
  - Она не с аппендицитом.. А ты-кто?
  - Я- одноклассник.  Ей лучше?
  - Лучше. Сейчас выйдет в приёмную.   Жди.
        Клава вышла.  Лёнька просиял.
    Им было о чём пошептаться, но не хотелось это делать в помещении

    Вместо десяти минут они просидели целый час и там, на скамейке, под
  ажурной тенью майских клёнов они продолжали шушукаться, боясь что их могут
  услышать.  Ведь то, о чём они говорили, не должно быть услышано никем
  абсолютно.
   - Всё, больше не буду играть с ножичком.  Я так испугался.
   - Испугался?  Вот была бы умора, если мы оба оказались от страха
      в отключке.
   - Нет, всё.
   - Но для тебя же-это не просто игра.  Что ты будешь делать?
   - Пока не знаю.
   - У тебя не простая тяга к ножичкам.  Может в фокусники пойдёшь?
   - Да, нуу. Не солидно.
   - Солидным остаётся одно: или за прилавком резать колбасу, или резать
     людей- делать им операции.
   - Операции?
   - Да!  Точно!
     Экзамены ещё не начались?  Будем готовиться вместе, чтобы поступить
     на бюджет, на хирурга.  Забито!

    Предстоящий месяц перед экзаменами они чуть ли не сутками корпели над
  учебниками и итог экзаменов у Леньки показал проходной бал в мединститут.
    Клава тоже поступила, но в медучилище на медсестру.
  - Так надо, буду тебе помогать учиться.  Станешь знаменитым хирургом.
    Слово своё она сдержала.

    Конечно, молодость брала своё: сначала они просто сблизились.  Ну когда
  ещё сближаться, как не в юные годы.  А потом, когда были студентами, стали
  жить вместе в гражданском браке.
    Репетитором Клава оказалась беспощадным: коль шли на стипендию и в лучшие   
   хирурги, не отлынивая обязывала Лёньку учить лекционный материал, до
  посинения зубрить названия частей скелета и мышц человека и это всё 
  на занудной, заумной латыни.
    Будучи усердным студентом, не отстающим, но под таким натиском Клавы,
  он бывало восклицал, глядя на подругу с укором.
  - Клава, пощади.  Скоро буду заговариваться, твоё имя забуду, но буду
    помнить все названия мышц.
    Мы же сейчас намечали интим, уже даже начали и что ?
    Тебе опять понадобились мои знания о строении мужского пениса.
    Хрен с ним- со строением.
     Он хочет в другое место...
    Только не спрашивай заодно о строении своей...

   Вот так они то ли со смехом, то ли всерьёз, учились, любили, жили и зубрили.
  Никуда не денешься.   Единые требования для всех.
    Но во времена последнего курса, когда Лёню стали привлекать к несложным
  операциям, они официально оформили свои близкие отношения.
    Став мужем и женой, после защиты своих дипломов Лёня стал хирургом-
  Алексеем Ивановичем, а Клава- медсестрой- Клавдией Петровной и замелькали
  будни медпрактики, скрашенные желанным супружеством.

    Так получилось, что ещё в школе Клава поняла особенную тягу Лёни то ли
  к самим ножичкам, то ли к последствиям от их применения.    Он виртуозно,
  чуть ли не в воздухе вырезал всевозможные узоры из бумаги разной толщины:
  и ножницами, и бритвочкой, а позже- ножичком.
    Этими же инструментами справлялся с отросшими ногтями, заусенцами, мозолями.
  Проницательная Клава поняла, что эти умения у Лёни не просто так, а даны
  для чего-то большего.  Её чуткость  помогала и удачно применялась в дальнейшей
  их совместной жизни.

     Хирург- Алексей Иваныч получился хороший, но даже у самого лучшего
  специалиста имелось своё кладбище ушедших по разным причинам пациентов.
  Уход определялся разными причинами, но одно было неизменно- в душе лечащего
  врача оставался след сожаления.
     Конечно  ещё в институте их учили, чтобы медик не винил себя, не впадал
  в панику, имел золотые руки, но холодное сердце.  Всё это соблюдалось, но...
     Стресс?  Как с ним бороться?  Куда его деть из себя?

    Каждый поступал по-разному.  Одни стограммились разведённым спиртом или
  припасённым коньяком.  Правильнее и лучше всего - стресс выговаривать.
    Понимающие силу этого способа так и делали: сразу выговаривали в
  ординаторской или с друзьями чуть позже.  Помогало.

    Но имеется ещё один способ, действующий, как физкультура.  Да-да.
          Это- дежурный секс.   
    Секс, о котором потом можно забыть, как забывается спортивная тренировка
  или приём пищи.     Главное найти того, кто поймёт и не откажет в такой
  необходимой малости,  ничего не потребует взамен, а жаждущий чтобы потом не
  переметнулся на другую услужливую.  Тут своя система, а можно и без неё.
    Сеанс сексотерапии проходил тут же- в стенах стационара: уединённо в
  каком -нибудь пустующем кабинете или просто в закутке. 
    В такой момент не до изысков антуража,  проходил, как обычная медицинская
  процедура минут десять- пятнадцать.  И всё.
    Если сочувствующая не из болтливых, то никто и не узнает.  Ну, а если
  проболтается, то все отнесутся к случившемуся с пониманием.
   Главное, чтобы не дошло до супругов, если оба не холостые.
   
     Можно подумать, что все сплошь хирурги или другие специалисты  медицины
  применяли этот способ снятия стресса.  Если хирург отстоит у операционного
  стола часов шесть, то ему потом не до какой-либо физкультуры, даже такой
  приятной-как секс.    Опять же- летальные случаи с пациентами бывают редко.
    Остограммиться спиртом или коньяком гораздо легче, хотя последствия вполне
  возможны и от одного, и от другого.  Возможно поэтому фразу- Богатые тоже
  плачут- можно переиначить и сказать, что медики тоже болеют.
     Не редко и у медиков бывают больными печень и сердце.

    А если не нападать на медиков, то такой сексотерапией вполне  могут и
  занимаются все те, в окружении которых имеются кабинеты и сочувствующие.
  А ещё...если дальше анализировать, то для каждого мужчины соитие и есть
  сексотерапия.
    Это для женщины такое кабинетное соитие имеет меркантильную основу:
  карьера или золотые побрякушки, шубка или путёвка на юга.    А для мужика
  всё гораздо проще, главное чтобы это проще не переросло в более душевное
  и чувственное.
 
     Вот поэтому Клава с пониманием относилась к таким методам снятий стресса,
  оставляющих его в стенах больницы и не внедряющих  в свой дом.
    Собственно по этой причине  Клава была начеку: бдила, рьянно бдила. 
  Всегда знала об сложный и ответственных операциях своего мужа и, если случался
  нежелательный исход операции, то сразу мчалась к мужу: или по его звонку,
  или по звонку сочувствующих ей  медичек.
     Заходила в кабинет, молча убирала от него бумаги, раздевалась и его где
  нужно оголяла...  Кратковременный сеанс профилактической  терапии завершался
  естественным   двадцати минутным сном  пострадавшего.
    К его пробуждению она уже хлопотала или дома, или занималась своими
  профессиональными делами, если срывалась с работы, так как работала
  медсестрой в другом отделении этого же стационара.
    Муж- Лёня не противился такой лечебной процедуре, а позже- дома продолжался
  разбор "полёта" обычным голосом: спокойным и деловым.
                Правда же- идилия?
    Но появилась та, которая захотела разрушить устоявшуюся идилию.
  Положила на Алексея Иваныча глаз главврач его отделения по имени- Ирина
  Батьковна.  А Лёня, то бишь- Алексей Иваныч ну ни в какую не реагировал на
  все её намёки и призывы с ней закадрить.
     Даже  циничная сексотерапия не срабатывала.  Тогда Ирина решила пойти
  другим путём. Ну, как учит нас история: мы пойдём другим путём.  И пошла...
    В обход- со стороны жены- Клавы.
   Решила её так скомпроментировать, чтобы порядочный муж отвернулся от жены.
     Профессиональный компромат сразу отмела, оставался грязный метод-интим,
  зафиксированный и преподнесённый якобы рогоносцу-мужу.

     Нашла подходящего, продажного студентика и провернула каверзную операцию.
  Сначала за обычным перекусом медиков накачала Клаву снотворным, оголила  её
  в нужных местах и водрузила рядом голого студента так, чтобы можно было
  догадаться об их свершённым интиме.
    Сфотала всё в разных ракурсах, оставалось только распечатать фотки и
  незаметно подкинуть для личного обозрения "пострадавшему".
 
    Клава же очнулась от злополучного перекуса с главврачом довольно быстро:
  то ли на это было рассчитано, то ли снотворное оказалось просроченное
    Сразу заметила беспорядок в своей одежде и...не зря же она обладала
  прозорливостью, помчалась сдавать анализ к нужному гинекологу.
    Сей нужный анализ был проведён в срочном порядке, зафиксирован письменно
  в канцелярском бланке с определёнными  печатями и с указанием для какой
  инстанции.
    А инстанция одна- полиция.

    На следующий день  коварная Ирина незаметно подкинула фотографии в кабинет
  для Алексея и выжидала время, чтобы усилить момент восприятия заснятой
  измены его жены.
    Конечно увидев и поняв, что заснятый интим не является фотомонтажём,
  ошарашенный Алексей пребывал в шоковом состоянии.
    Да тут ещё весь этот компромат увидела зашедшая в кабинет главврач,
  воскликнувшая- О!  Какой ужас!   Что теперь будет?
    Она тактично ушла, а он остался сидеть неподвижно, подпирая двумя руками
  разболевшуюся голову, глядя мутными глазами на красочные фото.
     Хорошо, что на все действия (и фото, и справка)необходимо время,
  по истечению которого, Клава молнией ворвалась в кабинет к мужу и положила
  на стол, рядом с фото свою оправдательную справку.
    Она позже поняла- какие именно он рассматривает фото о существовании которых
  сразу не знала, но печёнкой чувствовала куда ведёт итог её оголения
  в определённых местах, когда она странным образом заснула.
     Алексей сразу не понял зачем пришла к нему Клава, хотя её появление
  было кстати.  А она...
   Вот смотри...- указала на справку.
   Ты тоже смотри- показал рукой на фото.
   -  Что мне смотреть на эту инсценированную мерзость?
      Ты лучше прочти выводы в справке.  Там ясно говорится, что
      в моих интимных местах нет ни патогенной флоры, ни чужой. 
      Чужой нет!  Понимаешь?  Всё это- подстава, чистой воды- подстава.

    Алексей кажется стал выходить из шокового состояния и заговорил вполне
  осмысленно- "Но кому это надо?"
  - Кому?  А кто это видел ещё кроме тебя?
  - Никто.  Ой, заходила Ирина и увидела фотки.
  - И что?  Какова была её реакция?
  - Ужаснулась.
  - Теперь понятно.  Я тоже странным образом заснула после чаепития  с ней
  - Она же- главврач, обязана следить за моральным климатом коллектива
    а получается- сама его разлагает.  Говоришь- натурально ужаснулась?
    Вот сейчас пойдём к ней и посмотрим как она будет натурально выкручиваться
     из своей уголовной подлости.
   - Уголовной?
   - А ты как думал?  Это- производственный шантаж  или шантаж с собственной
     выгодой.

    В кабинете главврача, куда они зашли без стука, восседала Ирина Батьковна
  в полном одиночестве, что и требовалось в данное время опороченным супругам.
    Они молча положили на её стол две бумаги и ждали ответной реакции
  шантажистки.
   - Знакомься: тут всё понятно и ясно, как Божий день.
   Ирина всё прочла и с вызовом ответила- И что?  Идите, работайте.  Я разрешаю
    Тогда они положили перед ней третий бумажный лист, после прочтения
  которого лицо Ирины побледнело и она залепетала.
  - Я...я  просто хотела обратить внимание Лёни на себя.
  - Обратить?  И что потом?
  - Как вы этого студента нашли?
  - Помогли нужные органы.
    А ты соображай: или мы идём с этими тремя бумагами ( справка, заявление
  в полицию, письменное признание соучастника поддельного компромата)
  в полицию и тогда ты знаешь что будет...
    Или ты в сорок восемь часов исчезаешь не только из нашего стационара,
  но и из нашего города.  Здесь тебе в медицине не работать.
     Ирина выбрала второй вариант.   Ещё бы!  Так она выбрала знакомую среду,
  где возможно одумается и не станет строить козни другим.

    Дома супруги Клавдия и Алексей ещё долго обсуждали случившийся щекотливый
  жизненный момент: и смеялись, и ужасались, и удивлялись.
  - Представляешь, когда я спросила её зачем такое провернула с простым
    хирургом?  Ведь ты- не шишка и карьерного роста не добавишь.
    Она ответила- Он симпатичный, а карьеру я бы сама ему помогла сделать.
 
  - А оно тебе надо?  Тебя и без неё много раз предлагали важные кресла
    и кабинеты.  Симпатичный!? Красивая обёртка ей понадобилась.
    А кто эту обёртку все эти года  лелеял, оберегал, держал в ярких
    красках... А!?  Однако перестану этим заниматься- себе дороже.
  - Я тебе перестану!  Перестальщица нашлась!
  - А зачем ты, когда сидел в своём кабинете, рассматривая фотографии,
    в руке держал свой позолоченный сувенирный скальпель?
     Кого резать хотел?
  - Уже не помню, я тогда в таком состоянии был, что мог кого угодно
    порезать.   Ты определённо пришла вовремя в кабинет.
  - Да он же тупой, по сравнению с тем ножичком, которым ты меня чуть
    не порезал.
  - Тоже... вспомнила.  Никогда я тебя бы не порезал.  Ты сама тогда себя
    поранила.
   - Вот, поранила и влюбила тебя в себя.  Как это называется, когда
     начинаешь любить жертву?
   - Жертвой ты никогда не была.  А как называется влюблённость наоборот?
   - Жертвы в насильника?
   - Сейчас не помню- какой-то так синдром.