Встреча с Андерсеном

   Я читала сказки Андерсена, и с каждой минутой все больше понимала, что человек, написавший их , удивительно мне близок. Наконец я закрыла книгу и подумала: "Ах, как жаль, что Ганс Христиан давно умер, был бы он жив, мы бы подружились, это точно",
     Тут что-то сверкнуло передо мной . И вдруг я увидела сидящего на стуле Ганса Христиана Андерсена. Да, это был он. Великий сказочник посетил мое жилище. Он смотрел на меня и смущенно улыбался. Хоть его появление и удивило меня, но я как ни странно быстро пришла в себя. И сказала: "Как я рада видеть Вас, дорогой друг!".
     "Что Вы, милая дама, я с Вами незнаком, не имел такой чести",-снимая шляпу проговорил Андерсен.
    "Да, да, но я хорошо знаю Вас, я так люблю Ваши сказки... А впрочем, что это я?  Вы же гость, а я о сказках. Давайте я угощу Вас хотя бы чаем с печеньем. Я ведь не готовилась к Вашему приходу, и больше ничего у меня нет", - сказала я. "Ну что Вы, не надо себя затруднять, право", - ответил сказочник. Он подумал о людской бедности, о том, что попал в другие времена, и кто знает, как тут, ведь он не знает, есть ли здесь бедные и богатые. А впрочем в его времена не знали, что может быть иначе.
     Ганс Христиан задумался и вспомнил свое детство, отца, который вечно был в трудах, бесконечный стук его молоточка, которым он забивал гвоздики либо в старые поношенные ботинки, либо в новые сверкающие своим блеском и великолепием. Кусок хлеба доставался отцу тяжело.
    Я прервала его раздумья тем, что спросила: "А как Вы любите, чай покрепче или ...?".
     "Вот так, вот так, уже достаточно, спасибо", - ответил писатель. И только тут оглянулся вокруг. "А что это?" - спросил он, показывая на телевизор. И тут почему-то улыбнулась я:" Это прибор для обманывания народа. Здесь ( я указала рукой на экран) показывают всякие вредные сказки, а люди в них верят", "Надо же,- воскликнул мой гость, - до чего дошли люди! И какие же это сказки?".
     "Ну, например, о том, что каждый может стать миллиардером, никого не ограбив, о том, что большой стране надо иметь маленькую армию, о том, что простой учитель может жить с размахом на свою нищенскую зарплата и так далее, и тому подобное", - с жаром ответила я.
     "А Вам похоже очень не нравятся эти сказки?" - щуря глаза от усмешки спросил Андерсен.
     "Мне нравятся Ваши", - отчеканила я.
     "А почему?" - спросил Ганс Христиан так, словно не знал своих сказок.
     "Они добрые, они для тех, кто трудится. Ну, хотя бы вон та сказка про садовника и его господ. В ней садовник - мастер своего дела, а господа ничего не умеют, но считают себя выше садовника, потому что они богаты", - объяснила я. И добавила: Ешьте печенье, оно очень вкусное",
    Вечер струил мягкий свет. На душе было тихо и спокойно.
    "А Вы тоже имеете отношение к искусству? Вы художник? Это Ваши картины висят на стенах? " -скороговоркой проговорил Андерсен. "Нет, не мои, это мама рисует. Мне знаете ли везет, как и Вам. Рядом с Вами были Шуман, Мендельсон, Россини, Лист, Вагнер. И рядом со мной тоже такие чудесные музыканты, художники, писатели. Воистину чувствуешь себя счастливой!" - весело рассказала я, теребя пояс у халата.
    "Чувствуешь себя счастливой или счастлива?" -  вдруг грустно спросил мой собеседник.
     "Это трудный вопрос. Наверное, мое счастье в борьбе", - ответила я.
     "Значит Вы тоже за справедливость. Вам бы к нам в "Союз рабочих, где я читал свои сказки. Ваши рассуждения понравились бы датским морякам", - подытожил Ганс Христиан.
      "С несправедливостью надо бороться. Как во Франции. Несправедливость - это худшее из зол. И в этой борьбе не жалко и жизнь потерять. Помните, я писал о подростке, который погиб в Тюильри, насмерть израненный штыками. Разве не прекрасна смерть за Родину и свободу!?" - воскликнул писатель.
     "Мы дрались. И многие полегли. А сейчас , сейчас наступают враги" - обыденно ответила я. Но он почувствовал мое горе и сменил тему. 
     И спросил вновь: Так, а как же все-таки с любовью? Неужели она никогда не согревала Вам сердце?"."
     "Любовь она и греет, и морозит. А впрочем, я думаю, Вы знаете сами. Повезло тем, к кому любовь поворачивалась своей светлой стороной...".- сказала я и замолчала.
     "Да, любовь может быть Голгофой, может быть длинным, бесконечно длинным страданием. Помните мою Элизу из "Диких лебедей?" - полуответил-полуспросил писатель.
    "У Элизы еще была страшная тайна. Она не могла говорить о своей любви - скажи она о ней, погибли бы ее братья...А Вы , когда писали...Впрочем, простите меня ради бога, что я веду себя , как журналист из желтой прессы, которому бы раскопать какие-нибудь жареные факты из биографии великого писателя. Пожалуйста, не сердитесь на меня, вот моя рука" - протараторила я и протянула ему руку.
    "А Вы смелая, однако, протягиваете руку призраку, чтобы загладить свою вину. Я так и быть прощу Вас, хотя при жизни никому бы не позволил таких вопросов. Я - сказочник, и моя любовь, и моя жизнь - это моя любовь и жизнь. Единственное, что я раскрываю перед людьми - это мои сказки. Но Вы, видимо, читали их сердцем. У меня, действительно, была тайна, сжигающая душу. И я написал об Элизе. Она мяла руками крапиву..."- сказал писатель и посмотрел на меня.
    А я продолжила:"И даже крапива не так жгла ей руки, как эта тайна". Я замолчала. "Но ей повезло, она успела сказать, что она невинна", - грустно сказала я. "Да, она успела", - совсем грустно сказал Андерсен.
     "Да, Вы совсем забыли про чай", - спохватилась я.
     "А Вам, кажется, нужна помощь?" - участливо спросил Ганс Христиан.
    " Ну не всегда можно помочь, помните, как в Вашей сказке о летающем сундуке. Сундук сгорел и любовь была потеряна навсегда", - сказала я.
    "А чем Вы занимаетесь?"- вдруг спросил мой гость.
    "Я сочиняю сказки", - тихо ответила я.
    "Правда, ну тогда Вы все можете исправить!" - радостно сказал Ганс Христиан.
    "Можно исправить, а можно и наоборот",- грустно констатировала я.
    "Да, всякое бывает. Но слово, согласитесь, слово - оно имеет чудодейственную силу. А слово, написанное на бумаге вдвойне волшебно. Вы сказали: "Люблю Вас" и звук исчез. А написали! И это можно читать и читать. Согласны?"- спросил мой собеседник.
    "А потом бумага сгорит в огне", - пессимистично ответила я. 
    "Ну нет, - ответил со смехом Андерсен, - помните в моей сказке про лен: "Песенка никогда не кончается - вот что самое чудесное!".
    " Спасибо Вам за чай , я ухожу, светает", - сказал сказочник и поцеловал мне руку.
    Я должна была ощутить холодок призрака, а я почувствовала заботу и тепло души. То тепло, которым когда-то были согреты и великий Гюго, и Бальзак, и Гейне, и Диккенс. Почувствовав тепло, я увидела, что великий писатель исчез. Но вместо него в ночной тишине разлилась музыка Вагнера.
    Вы знаете, что такое Вагнер? Нет? Это музыка, зовущая к борьбе и жизни. 
      И я открыла томик сказок и прочитала: "Да, надо иметь терпение: пройдет время, и все встанет на свои места. Уж в это я твердо верю!". И я тоже.
                15.08.2005